14 глава. Обитель зла

[На заметку: в этой главе встречаются примечания. Их расшифровку смотрите в конце главы]

Поспав несколько часов и, не ведая, день на улице или ещё ночь, Гимли и Леголас немного подкрепились и снова потопали вниз по коридору. Друзья не следили за временем и не считали шагов, но были уверены, что таким образом прошли уже не одну милю.

Между тем концентрация влаги в воздухе стала такой, что даже Гимли это заметил. Вода оседала на стенах мельчайшими каплями, которые в свете фонаря переливались, словно огранённые самоцветы. С потолка теперь регулярно что-то капало, а под ногами то и дело хлюпали текущие вниз по тоннелю струйки воды. Более того, из таинственных глубин подземелья навстречу приятелям вскоре поплыли настоящие облака пара. Почти прозрачные и прохладные, они поначалу не вызвали никакой тревоги. Но лишь до того момента, пока Гимли не вошёл в одно такое облачко. В ту же секунду золотые язычки пламени на его доспехах и щите вдруг вспыхнули ярким жёлтым огнём…

— Ух, Гимли, ты только посмотри на себя! — воскликнул Леголас, первым заметив это.

— Вот так чудо! — поразился Гимли, останавливаясь и оглядывая себя. — Что бы это значило?

— Я чувствую, как напряглась защитная магия на твоих латах. Боюсь, им не понравились эти непонятные облака пара, идущие снизу. К слову, мне этот пар тоже кажется подозрительным…

— Хм, я не испытываю никаких неудобств, — сказал Гимли, прислушиваясь к своим ощущениям. — Видно, чары доспехов хорошо справляются со своим предназначением. Зато мне стало только любопытней: что скрывает в себе этот пар?

— Какую-то зловредную магию, — уверенно заявил Леголас. — В этом у меня нет сомнений.

— Может, это и есть «ядовитое дыхание глубин»?

— Всё возможно. Но раз уж твоя новая броня выдерживает эти чары, то пар, скорее всего, является лишь отголоском этого загадочного «дыхания».

— Почему ты так решил?

— Сам посуди: если Велина убила какая-то глубинная отрава, а пар тебя не тронул, значит, он не такой уж опасный. Как видишь, на меня он вообще никак не влияет. В противном случае твои железяки не спасли бы тебя. Да и я бы, наверное, долго не продержался.

— Но что если Велин в момент смерти был не в доспехах?

Это простое соображение заставило эльфа на мгновение задуматься.

— Увы, но этого мы не знаем наверняка, — уронил он. — И нам ничего не остаётся, как опытным путём подтвердить или опровергнуть все наши домыслы.

Однако Гимли его энтузиазма не разделил.

— Что-то у меня совсем пропало желание соваться вниз… — проговорил он в великом сомнении.

Только как бы он ни ворчал, а деваться им было некуда, и Гимли это прекрасно понимал. Посему компаньоны несколько минут постояли, пытаясь обнаружить изменение своего самочувствия, а затем с максимальными предосторожностями пошли дальше. Они ещё не знали, что разгадка мучившей их тайны находилась ближе, чем они изначально предполагали.

И действительно, уже через весьма короткое время тоннель как-то незаметно стал пыхать на них гораздо большими и густыми облаками пара, а потом, резко вильнув влево, внезапно оборвался. Невольно остановившись, два друга обнаружили, что стоят на пороге огромной природной пещеры, наполненной клубящейся белой дымкой. В отличие от гладких отшлифованных стен коридора, стены пещеры были совершенно не обработаны, а с высоченного потолка свисали гроздья сталактитов. Пол, тем не менее, оказался вполне ровный, слегка понижаясь в противоположном от входа направлении.

Однако не это главным образом привлекло внимание путешественников, а диковинное зеленоватое свечение, наполнявшее пещеру. Оно исходило из дальнего её конца, хотя волнующиеся белесые облака не давали разглядеть с такого расстояния его источник. Зато благодаря этому освещению Гимли и Леголас увидели, что грот абсолютно пуст, никакие мертвецы по нему не бродили. И это косвенно подтверждала царившая здесь тишина, нарушаемая лишь звоном капели да тихим журчанием многочисленных ручейков, втекавших сюда из тоннеля.

Многозначительно кивнув другу, Леголас взял двумя руками топор и молча скользнул в сторону источника света. Гимли же чуть замешкался, отвязывая закреплённый на спине щит. Впрочем, через минуту он торопливо двинулся в том же направлении, нервно сжимая в руке мерцающий фонарь.

К его удивлению, эльфа он догнал почти сразу. Тот стоял у стены напротив входа и ошеломлённо взирал на вырубленный в скале… гигантский череп какого-то жутковатого существа. Хотя почему «какого-то»? Судя по многочисленным рогам и длинной распахнутой пасти с огромными клыками, неизвестный скульптор высек из камня череп дракона. Он-то и являлся источником зелёного света. Точнее — его пустые глазницы. Расположенный между двумя непонятными массивными буграми в полу, череп достигал в высоту футов восьми и выглядел крайне зловеще.

Открыв от изумления рот, Гимли не сразу обратил внимание, что из пасти дракона вытекает небольшой родничок, исчезавший затем под скальной стеной в отдалении. Одновременно гном разглядел, что и наполнявший пещеру пар также исходил от черепа, струясь из его ноздрей.

— Ничего себе! Это что ещё за невидаль? — наконец проронил он.

— А ты ещё не понял? — повернулся к нему Леголас со странным выражением лица. — Отсюда берёт своё начало Зачарованная Река. И именно здесь, в этом черепе, кроется тайна всех её дурных свойств. От него так и разит поганым колдовством!

— Стало быть, это и есть «ядовитое дыхание глубин»! — догадался Гимли. — Удивительно, что я не чувствую сонливости, как на берегу Зачарованной Реки…

— Видать, твои латы и вправду неплохо защищают от колдовского тумана. А следовательно, ты не ошибся, предположив, что Велин был без них в момент гибели. Похоже, он умудрился надышаться отравленных испарений, уснул и не смог проснуться. А ведь здесь концентрация пара очень высока — даже у меня голова начала кружиться…

— Наверное, Велин сошёл с ума или был пьян, коли сунулся сюда без своих волшебных доспехов.

— Вряд ли мы теперь это узнаем, — сказал Леголас.

— Но кто мог создать эту чудовищную скульптуру? — недоумевал Гимли. — Неужели гномы?

— Сомневаюсь. Чары на ней очень древние, гномы никогда не знали их. Насколько я помню, Зачарованная Река была такой с самого начала появления эльфов в этих краях. А в те времена нашим главным врагом являлся Моргот. Не исключено, что именно он соорудил здесь этот череп или же кто-то из его многочисленных приспешников.

— Но с какой целью?

Леголас пожал плечами.

— Да кто его знает? Может, проводили какие-то магические изыскания.

— М-да, теперь это будет сложновато выяснить.

— А мы и не будем выяснять, ибо нашему делу это не поможет, — заявил Леголас и вдруг как-то по-особому сверкнул глазами. — Но что мы можем сейчас сделать полезного, так это разрушить Череп Забвения! Поберегись!..

И прежде чем Гимли успел как-то среагировать, он вскинул топор и что есть силы ударил по нижней челюсти колдовской головы. Раздался звон металла, и во все стороны брызнули осколки камня. Не останавливаясь, Леголас нанёс ещё один удар, потом замахнулся для третьего и… неожиданно опустил секиру.

— А вот это уже интересно! — повернулся он к Гимли. — Череп-то настоящий!..

Действительно, к изумлению приятелей, под отлетевшим натёчным известняком отчётливо проявилась тёмная кость.

— Значит, всё-таки Моргот, — уверенно кивнул эльф. — Такое дело во все времена было по плечу только ему.

— Моргот или не Моргот, а топором этот череп ты будешь ломать аж до следующей зимы, — сказал Гимли и, оттеснив друга в сторону, сунул ему в руки свой светильник. — А ну, драгоценный, посторонись!

Отложив в сторону мешающий щит, Гимли ухватил двумя руками молот Велина и от души зарядил им прямо в лоб исполинской головы. Точнее, он туда метил, но из-за низкого роста не смог дотянуться и попал в левый висок. Впрочем, даже в этом случае он не надеялся на быстрый успех — слишком уж крепкими были кости у драконов. Однако результат превзошёл все ожидания: вышибив целый сноп искр, молот с лёгкостью пробил череп.

— Вот как надо!.. — довольно обронил Гимли, но тут же осёкся.

Глаза у змея вдруг замигали и потухли, а от проломленного места во все стороны побежали многочисленные трещины. Правда, с угасанием глаз в пещере темней не стало, потому что из пасти дракона немедленно повалил светящийся зелёный пар. Одновременно с этим голова издала оглушительный вой и… развалилась на части, обрушившись на пол грудой обломков. Да так тяжело, что задрожала земля и сотряслись стены, а с потолка посыпались сталактиты. Тряска оказалась настолько сильной и неожиданной, что Гимли не устоял на ногах и повалился на спину. Зато Леголас сумел удержать равновесие, хотя и не без труда.

— Вот так молот: всего один удар — и многовековая проблема решена!.. — пробормотал Гимли, силясь подняться.

— Боюсь, дело не только в молоте… — отозвался крайне напряжённым голосом Леголас и указал рукой на пару каменных бугров, располагавшихся по бокам от Черепа Забвения.

По какой-то непонятной причине они также покрылись трещинами и ходили ходуном, хотя землетрясение в пещере уже прекратилось. В то же самое время они как будто стали расти, потом резко встряхнулись, разбрасывая во все стороны дождь каменных осколков, и вдруг преобразились в нечто совершенно невероятное. То, что друзья раньше приняли за напольные натёки, оказалось живыми существами или их подобием, жуткими монстрами, от одного вида которых холодело сердце. Больше всего они походили на гигантских чёрных жуков, достигавших в длину не менее трёх ярдов, а в высоту — двух. Покрытые чем-то вроде бугристого блестящего хитина, они имели шесть толстенных и суставчатых лап, заканчивавшихся острыми изогнутыми когтями. Головы этих жуков напоминали шары, увенчанные четырьмя длинными рогами, торчавшими вперёд. А под ними сияли раскалёнными углями две небольшие выпуклости, служившие, должно быть, глазами. В самом же низу головы располагался спутанный сгусток омерзительно шевелящихся щупалец, с которых непрестанно стекала какая-то слизь.

Вдобавок от этих существ исходило такое зловоние, что Гимли не выдержал и чихнул. И сразу же замер, с ужасом заметив, как в его сторону повернулись головы чудовищ.

— Стражи… — пробормотал Леголас, медленно пятясь назад. — Стоило подумать об этом перед разрушением черепа. Моргот не мог оставить его без охраны…

Однако ему ответил не Гимли, а монстры. Издав утробный кудахтающий рёв, они с неожиданной прытью ринулись к двум приятелям, от которых их отделяло не более десятка ярдов. Завидев это, Леголас одним прыжком подскочил к Гимли, рванул его за руку с земли, а затем с силой оттолкнул прочь, одновременно отпрыгивая в противоположном направлении. Тотчас по тому месту, где они только что стояли, с топотом пронеслись две тяжеленные туши. Не найдя нарушителей спокойствия, они по инерции пробежали вперёд, а затем молниеносно развернулись.

Воспользовавшись их секундным замешательством, Гимли успел поднять с пола свой щит и, держа наизготовку молот, приготовился к бою. Примерно так же поступил и Леголас, только он швырнул на землю топор Гимли и взял в руки лук. Придумать что-то ещё они просто уже не успевали, ибо жуки снова их атаковали. Леголас, конечно, немедленно спустил заговорённую стрелу в глаз ближайшего чудища, но та лишь бессильно высекла жирную искру и отлетела прочь.

— Стрелы им не вредят! — крикнул эльф, опять уворачиваясь от столкновения со Стражем.

Его слова отвлекли Гимли, и единственное, что тот смог сделать, это также отпрыгнуть в сторону от второго разъярённого монстра. При этом он ненароком задел его тело молотом, что породило новый сноп искр, точно бы он провёл сталью не по хитину, а по напильнику. Однако зверюге это не понравилось, и она в последний момент каким-то образом ухитрилась двинуть гнома средней ногой по плечу. Этот неожиданный удар выбил у Гимли из рук щит, а его самого отбросил вдаль на добрых двадцать ярдов. С грохотом упав на пол, Гимли невольно выронил ещё и молот и остался лежать без движения…

В это же время Леголас активно занимался своим жуком и падения друга не видел. Закинув за спину лук, он подхватил с пола топор и, когда Страж вновь оказался рядом с ним, нанёс ему сильнейший удар по задней лапе. Топор высек яркую искру и со звоном отскочил, едва не вырвав у Леголаса руку из плеча. Как и следовало ожидать, вреда чудовищу он не причинил и даже не поцарапал его. А это было уже весьма нехорошо. Поэтому, когда тварь опять налетела на него, эльф в одно мгновенье запрыгнул ей на спину и нанёс несколько мощнейших ударов по голове и шее. Но, увы, это тоже не принесло положительного результата, а лишь ещё больше разозлило Стража.

Поняв, что обычными мерами этих порождений Моргота не одолеть, Леголас вдруг заметил лежавшего на полу Гимли, а чуть поодаль — второго зверя, явно намеревавшегося его растоптать. Поспешно спрыгнув на пол, эльф едва не застонал, когда понял, что просто не успеет спасти друга.

К счастью, в этот момент Гимли уже очухался от падения и, приподняв голову, увидел, что сбившее его страшилище успело развернуться и стоит, яростно взбивая землю ногами. Это заставило Гимли моментально подняться и броситься к лежавшему неподалёку молоту. Грозный рёв и гулкий топот позади тотчас возвестили ему, что монстр пошёл в новую атаку. Чувствуя, как трясётся земля под ногами многотонного исполина, Гимли, однако, ухитрился добежать до молота раньше, чем преследователь настиг его.

— О, Ауле, детей своих хранящий и силу им дарующий, помоги! — успел лишь Гимли прошептать краткую молитву.

В то же самое мгновение, почувствовав обдавшее его сзади горячее зловоние, он шагнул в сторону, крутнулся на месте и с размаху нанёс сильнейший удар молотом по передней ноге жука. И тут случилось невероятное. Полыхнула яркая белая вспышка, что-то оглушительно бабахнуло, и бронированная бестия вдруг кубарем покатилась по полу с перебитой лапой. Оторопевший Гимли снова вскинул молот и остолбенел: его новое оружие сияло ярким белым светом. Точнее, сияли лишь орнаменты, украшавшие боёк и рукоять…

Произошедшее удивило и Леголаса, хотя не настолько, чтобы он впал в ступор. Он помнил о противостоявшем ему втором Страже и потому уже через секунду творил очередные чудеса ловкости, уклоняясь от его тупой ярости.

Впрочем, Гимли тоже не терял времени даром. Сообразив наконец, что в молоте почему-то проснулись дремавшие до сих пор древние чары, он подобрал свой щит и приготовился к продолжению схватки, ибо раненный им зверь уже поднялся на ноги и явно собирался снова напасть. Вот он коротко взрыкнул и, поджимая повреждённую лапу, из которой вытекала какая-то зелёная слизь, опять понёсся на Гимли.

Но тот не дрогнул. Держа в руке налитый волшебной силой молот, он дождался, когда монстр сблизится с ним и лишь тогда повторил свой недавний приём. Вновь крутнувшись на месте, он со всей мочи вмазал нечисти по лбу. На этот раз ослепительная вспышка озарила всю пещеру, а под её сводами громыхнул настоящий гром, от которого с потолка обрушился целый град сталактитов. От удара чудовищной силы голова Стража лопнула, как перезревший плод, а его самого откинуло на десятки ярдов назад, словно бы он совсем ничего не весил. При этом Гимли даже не пошатнулся. Упав на пол, жук противно заверещал и засучил лапами, пытаясь снова подняться. Но Гимли был тут как тут и, не давая твари опомниться, в третий раз огрел её молотом. Последовавший за ударом гром скрыл предсмертный вопль магического зверя. Затем его глаза погасли, и он больше уже не шевелился.

— Отныне я буду звать тебя Ангротиль[30]! — торжествующе возгласил Гимли, воздев кверху руку с сияющим молотом Велина.

Однако новый рёв другого монстра быстро напомнил ему о текущем положении дел. Оглянувшись, он увидел Леголаса, скачущего вокруг второго Стража с топором в руках. Вот он в очередной раз стукнул им по морде чудища, и Гимли услышал жалобный звон металла — это лезвие его топора в конце концов сломалось, оставив в руках эльфа лишь бесполезное древко.

Правда, и в этом случае Леголас не стал лёгкой добычей. Он живо развернулся и со всех ног бросился бежать к дальней стене. Жук — за ним. Но перед самой стеной Леголас проворно отпрыгнул в сторону, и чёрная образина на полной скорости всей своей немаленькой массой врезалась в скалу. Раздался какой-то странный треск, и часть стены в том месте обрушилась, явив взорам приличных размеров рваную дыру.

Страж озадаченно хрюкнул, отполз назад и забавно потряс головой. В этот момент он не видел, что сзади к нему уже летел Гимли с занесенным для удара молотом. А Леголас, узревший, как лихо его друг расправился со своим противником, сейчас старался всеми способами отвлечь внимание гигантского насекомого на себя. Но приятели не учли, что у этой твари имелся ещё и слух. Поэтому, когда Гимли находился уже в непосредственной близости, Страж внезапно выпростал заднюю ногу и коротким, но мощным движением отбросил его прямо к дыре, которую он недавно проделал своей головой в стене.

В миг удара Гимли показалось, будто ему врезали бревном — из глаз у него сыпанули разноцветные звёзды, а из лёгких с хрипом рванулся воздух. Сознание у него помутилось, и доблестный гном погрузился во тьму беспамятства…

Когда же он вновь пришёл в себя, то обнаружил, что лежит в каком-то узком коридоре. На полу мерцала слабеньким огоньком лампа, а рядом сидел Леголас и задумчиво рассматривал молот Велина, который в этот момент почему-то больше не светился.

— Где мы?.. — сиплым голосом спросил Гимли, мельком отметив, что он по-прежнему облачён в доспехи, однако шлема на его голове почему-то нет.

Приподнявшись, он огляделся по сторонам, но сразу же болезненно скривился — всё тело нещадно ныло от тупой боли. Впрочем, это не помешало ему заметить свой новый шлем, лежавший невредимым чуть позади него.

— В безопасности, — отозвался эльф.

— А жук где? — вдруг спохватился Гимли.

— В пещере остался. Слышишь, как ревёт? Совсем взбесился, когда мы так удачно улизнули!

— Улизнули?! — с ещё большим недоумением поинтересовался Гимли, невольно прислушиваясь к отдалённому рёву, доносившемуся с одной стороны тоннеля. — Я ничего такого не помню…

— Разумеется, — улыбнулся Леголас. — Когда эта гадина тебе наподдала, ты ненадолго потерял сознание. Однако этого времени мне вполне хватило, чтобы затащить тебя в дыру, которую пробил в стене Страж…

— Но здесь не просто дыра, здесь целый коридор! — воскликнул Гимли, перебив его.

— Ну да. Только снаружи этого сразу не разглядеть. Первоначально я лишь собирался спрятать тебя в дыре, пока ты не очнёшься. А как увидел, что тут находится настоящий рукотворный туннель, то решил ещё и сам схорониться в нём. Здесь монстр нас не достанет. Похоже, волей судьбы он открыл нам древний секретный проход, давно замурованный. Будем надеяться, что по нему мы сможем выйти на поверхность.

— Разве мы не вернёмся в пещеру, чтобы убить Стража?

— Зачем? — пожал плечами Леголас. — Нам он уже не угрожает, а колдовской череп, отравлявший Зачарованную Реку, мы разрушили. Больше нам здесь делать нечего.

— Но оставлять такую тварь на свободе… — нахмурился Гимли.

— А ты достаточно здоров, чтобы снова с ней схватиться? — Леголас внимательно посмотрел на приятеля.

— Ещё не знаю… — честно признался тот.

Осторожно пошевелившись, он проверил свои конечности, потом сел к стене.

— Терпимо, — молвил он, разглядывая тлеющие золотые огоньки на своих доспехах. — Переломов и сильных ушибов вроде нет.

— Благодари Велина, что предоставил такую великолепную броню…

— И оружие! — добавил Гимли, забирая у приятеля молот. — Ты видел, как я сразил своего Стража?! — с ноткой гордости спросил он.

— Видел мельком. Это было… впечатляюще! И я весьма рад, что в этом молоте оказались сокрыты такие сокрушительные чары.

— Не знаю, как он назывался раньше, но я назвал его Ангротиль. Правда, до сих пор не пойму, отчего его магия вдруг проснулась.

— Может, ты воззвал к его Силе?

— Хм, к его Силе не взывал точно, а вот к Ауле обращался…

— Ага! — торжествующе ухмыльнулся Леголас. — Вот и отгадка. Похоже, молитва к Ауле способна пробуждать истинную силу молота.

— Это нужно ещё проверить.

— Так проверь!

Гимли пожал плечами, положил молот на колени и сходу прошептал над ним первую пришедшую на ум молитву:

— Ауле, помоги!..

Однако Ангротиль не засветился.

— Что-то не выходит… — с досадой пробормотал гном.

— Попробуй ещё.

Гимли немного подумал и прочитал другую молитву:

— О, Ауле Искуснейший, пошли луч света в это царство Тьмы!

Но молот по-прежнему был чёрен.

— Странно, ничего не получается! — расстроенно бросил Гимли.

— Вспомни, что именно ты говорил в тот момент, — настаивал Леголас.

— Погоди, в голове полная сумятица… — пожаловался гном и потёр виски. — Всё никак не приду в себя после удара…

Тем не менее он напряг извилины и через минуту зашептал ту самую молитву, что произнёс в пещере. И тут же невольно охнул, потому что молот вдруг вспыхнул дивным белым светом!

— Да, похоже, и вправду нужна лишь конкретная молитва, — счастливо улыбаясь, молвил Гимли.

— Запомни её, — посоветовал Леголас, — она ещё не раз может спасти тебе жизнь.

— Уж теперь не забуду.

Прислушиваясь к рёву неугомонного Стража, пытавшегося пробиться в тайный тоннель, друзья съели по кусочку сухарника, запили его глотком мирувора и поднялись на ноги. Теперь они снова готовы были продолжать путь. Так как в коридоре с трудом могли развернуться двое, то им пришлось идти гуськом. Причём первым пошёл Гимли, подсвечивая дорогу ярко сияющим молотом. Леголас бесшумно ступал сзади, неся в руках лампу, которую они вынужденно потушили, ибо масло в ней уже почти закончилось.

Периодически виляя в стороны, туннель плавно вёл в гору. Как сразу отметили путники, воздух в нём был застоявшимся и душным, а это уже настораживало. Вдобавок пол, грубо отёсанный неведомыми строителями, покрывал изрядный слой пыли, красноречиво сообщая о том, что этим лазом уже давно никто не пользовался. Хорошо, хоть здесь отсутствовала сырость, а значит, за шиворот нашим заблудшим героям впервые за многие часы больше ничто не капало с потолка. Зато из Пещеры Забвения сюда уже начали проникать остаточные ядовитые испарения, о чём сигнализировали постепенно затухающие огоньки на доспехах и щите Гимли. И чем дальше шли два друга, тем слабее становилось это свечение.

— Как думаешь, Леголас, что выгнало Огнебородых из этих пещер — отравленный пар или Стражи колдовской головы? — спустя некоторое время спросил Гимли.

— Ну, если судить, что пар концентрировался лишь в районе Пещеры Забвения и не проникал на верхние ярусы, то, скорее всего, гномов спугнули жуки.

— Странно, ведь у Велина был ТАКОЙ молот… — пробормотал Гимли. — С ним Огнебородые легко могли бы справиться с этими тварями.

— Ну, на этот счёт можно выдвигать какие угодно версии. Самая невероятная — Велин мог не знать о скрытых возможностях своего молота. Или же знал, но предпочёл не трогать зловредный череп. Однако после его скоропостижной смерти огорчённые гномы, похоже, не стали мириться с таким положением дел. Они попытались разрушить череп дракона своими силами, но не преуспели…

— Зато пробудили Стражей и, не найдя способа справиться с ними, просто удрали, — закончил за друга Гимли.

— Что-то вроде того, — кивнул Леголас.

— Хм, а ведь достаточно было всего лишь перекрыть основной туннель, ведущий из Пещеры Забвения, — заметил Гимли.

— Наверное, не успели. Я помню, как наши дозорные сообщали об их поспешном исходе на восток. Причём среди беглецов было немало раненых…

— А вы пытались их расспросить о причинах этого?

— Нет. Мы радовались, что незаконные поселенцы наконец покинули наши земли.

— Ваши земли? — обернулся Гимли. — Ведь эти горы пограничные?

— Шестьсот лет назад беорнинги ещё не жили здесь, — пояснил Леголас. — Они обитали гораздо западнее.

— Но если эти гномы так раздражали вас, почему вы не выгнали их раньше? — продолжал недоумевать Гимли.

— Мы пробовали. Только сразу по прибытии они успели замуровать все входы, и нам пришлось уйти восвояси. Впрочем, мой отец схитрил и оставил снаружи отряд соглядатаев под руководством уже знакомого тебе Фурона (кстати, много позже часть из них стала нашими бессменными дозорными на южных рубежах). Однако гномы так и не вышли на поверхность. В конце концов спустя многие месяцы мы решили, что они наверняка умерли с голоду, и успокоились. Как показало время, мы грубо ошиблись…

— Чем же питались Огнебородые, если сидели тут безвылазно сотни лет?! — удивился Гимли.

Леголас за его спиной пожал плечами.

— А кто их знает! Для нас это до сих пор загадка. Возможно, разводили крыс…

— Брр! — передёрнулся Гимли всем телом. — Должно быть, народ Велина в самом деле долго блуждал по свету, если ради этих пещер готов был соблюдать такую диету!

— Тем хуже для них, — сурово проговорил эльф. — Здесь они нашли лишь свою погибель, ибо ушло их отсюда ещё меньше, чем пришло. Древнее проклятье эльфов довлеет над ними.

— А после ухода Огнебородых, вы осматривали пещеры, где они жили?

— Увы, — развёл Леголас руками. — Коварные приживалы обрушили за собой главный вход, и мы снова не смогли попасть внутрь.

— Хм, а для гоблинов это не стало преградой… — веско заметил Гимли. — Раз они умудрились добраться до склепов.

— Если ты обратил внимание, мы гораздо крупнее орков и, в отличие от них, не строим пещерных городов, — оправдывался Леголас. — Очевидно, орки смогли обнаружить неизвестные нам лазейки или же проникли в подземелья через вентиляцию.

— А потом наткнулись на Глубинных Стражей и сделали то, чего не сделали Огнебородые — завалили путь к усыпальницам и Пещере Забвения.

— Не думаю, что сотворить такое их заставили именно Стражи. Ведь гоблины проникли в эти места относительно недавно — какие-то десятилетия назад. А судя по толщине каменного налёта на панцирях жуков, те просидели возле Черепа Забвения не одну сотню лет — с тех самых пор, как изгнали гномов. Полагаю, гоблинов испугал ядовитый пар. Они не такие крепкие, как гномы или эльфы, а значит, испарения драконьего черепа могли представлять для них серьёзную опасность.

Задумавшись над словами Леголаса, Гимли ничего не ответил, и дальше они уже шли в полном молчании. Правда, вскоре путь их неожиданно завершился… тупиком.

— Стена! — с глубоким разочарованием произнёс Гимли, хлопнув рукой по вставшей перед ними скале. — Я как чувствовал!

— Давай не будем паниковать, а всё хорошенько здесь осмотрим, — предложил Леголас, хотя и в его голосе слышался оттенок досады. — Сомневаюсь, что этот коридор тут прорубили просто так. Если он вёл в Пещеру Забвения, то по логике здесь должен находиться вход в него.

— Вообще-то у той пещеры имеется ещё и главный вход, которого раньше было вполне достаточно Морготу или кто там его прорубил, — мрачно сказал Гимли. — А этот лаз могли и не достроить за ненадобностью. Или же в дальнейшем заложили так, что тут потребуется крепкая голова Глубинного Стража, чтобы пробить нам выход.

— Что мешает тебе использовать Ангротиль вместо «головы Глубинного Стража»? — в тон ему проговорил Леголас.

— Я не хочу здесь устроить обвал на наши бедные головы, — буркнул Гимли. — Ты же видел, что он творил в пещере одним своим «пением»…

В словах гнома был резон, и Леголас ненадолго задумался.

— Пусть это будет запасным вариантом, — предложил он. — А пока надо всё тут осмотреть — вдруг найдётся какой-нибудь спрятанный рычаг, открывающий проход. Ну, или хотя бы замочная скважина…

Гимли скептически посмотрел на него, но идею поддержал.

Однако тщательный осмотр стен, пола и потолка не выявил каких-либо рычагов или замочных скважин. Каменные плоскости здесь были абсолютно гладкими и даже не имели выбоин или трещин.

— Бесполезно, — уныло уронил Гимли, в десятый раз уже обозрев окружающий скальный мешок.

— Нужно простучать стены, — не сдавался Леголас. — Если найдём пустоты, значит, в одной из них и скрыт секрет открытия этого прохода.

— А если его мог открыть только Моргот?.. — вдруг осенило Гимли.

— Тогда устроишь здесь обвал, — повернулся к нему Леголас. — А пока давай простучим тут всё.

Достав кинжалы, он принялся энергично простукивать рукоятями одну из стен. Гимли посмотрел на него, посмотрел, а потом вздохнул и, повесив мерцающий молот на пояс, вынул из ножен гоблинский меч.

И вот тут им повезло. Точнее, повезло Гимли. Не успел он и пяток раз стукнуть по правой стенке, как под рукояткой меча послышался чуть более гулкий звук, чем до этого. Вынужденный работать в глухом шлеме, Гимли был уверен, что ослышался, но всё равно на всякий случай ещё разок стукнул по тому месту мечом — гулкий звук повторился.

— Леголас, — неуверенно позвал он, — кажется, я что-то нашёл…

Эльф немедленно приблизился к нему и, поднеся ухо к стене, постучал кинжалом в указанном месте.

— Надеюсь, это то, что мы ищем, — улыбнулся он и с силой надавил клинком на подозрительный участок стенки.

— Что ты делаешь? — спросил Гимли. — Вряд ли строители так глупы, чтобы прятать рычаг глубоко в скале.

— А здесь не рычаг, — отозвался Леголас. — Здесь, скорее, расположена нажимная плита, приводящая в действие дверной механизм.

Однако, осознав тщетность своих усилий, давить на стену он всё же перестал и вместо этого принялся скоблить её кинжалом. Потом дунул, и Гимли, к своему удивлению, разглядел на каменной поверхности едва заметный квадратный контур.

— А вот и она сама! — радостно заметил Леголас. — Очевидно, когда-то здесь было довольно влажно, и стены покрылись известковым налётом, скрывшим эту плиту.

— Откуда у тебя такие познания по части дверных механизмов? — удивился Гимли.

— Ты забыл, что у моего отца есть подземный дворец? А там, поверь, хватает потайных ходов и дверей.

Леголас ещё пару раз стукнул по плите, а потом с новой силой надавил на неё рукой. Но та по-прежнему не поддавалась.

— Наверное, там что-то заело, — сказал он. — Давай вместе попробуем.

Упершись ногами в противоположную стену, друзья приложились ладонями к плите и что есть мочи стали давить на неё. Однако и это ни к чему не привело.

— Тугая, зараза! — в сердцах бросил Гимли, опуская руки.

— Может, попробуем ударить ногами? — предложил Леголас.

— У меня идея получше… — прищурился гном.

И, сорвав с пояса Ангротиль, он слегка стукнул им по плите. В коридоре громыхнуло, и плита на пару дюймов вошла в стену. Тотчас в глубине неё что-то грюкнуло, и толстенный каменный блок, перекрывавший проход, со скрипучим шелестом отошёл в сторону. На приятелей дохнуло прохладным воздухом, и они увидели зияющий чёрный проём.

— И никакого обвала, — шёпотом прокомментировал произошедшее Гимли.

— Потуши молот! — так же тихо велел ему Леголас.

— Если бы я знал, как… — растерялся Гимли.

— Прикажи ему.

— Молот, потухни! — шепнул гном.

Но тот как сиял несказуемым светом, так и продолжал сиять.

— Сила, усни! — снова приказал Гимли. — Чары, развейтесь!..

Однако всё было без толку.

— Ну, если там снаружи и есть кто, мы бесспорно уже привлекли его внимание, — скривился Леголас, оглядываясь на дверь. — Молодец, Гимли!..

— А я виноват, что ли? — насупился гном. — Прошлый раз молот сам потух, без всякого приказа.

Леголас вдруг замер.

— А ведь точно! Прошлый раз ты выронил его, и он сразу погас! — вспомнил он.

— Ты знал! — осуждающе ткнул в него пальцем Гимли.

И, поставив молот на пол, убрал с него руку. Ангротиль почти моментально потух, и в коридоре стало темно, хоть глаз выколи, даже доспехи Гимли больше не мерцали.

— Теперь будем знать наверняка, — молвил Леголас и скользнул к выходу из коридора. — Схожу разведаю, что снаружи. Посиди пока здесь.

Гимли нащупал молот и покорно присел у стены. Однако долго ждать ему не пришлось — Леголас вернулся довольно быстро.

— Снаружи проходит какой-то тоннель, — стал рассказывать он. — В нём пусто, но вполне ощутимо пахнет орками…

— Следовало ожидать, — пробурчал Гимли. — Беда не приходит одна.

— Ну, орки — не Глубинные Стражи, — заметил Леголас. — Если будем осторожны, проскользнём незамеченными.

— С моими скрипучими доспехами это вряд ли, — усомнился Гимли.

— Что есть, то есть, — согласился Леголас. — Зато в них ты почти неуязвим. Так что можем даже позволить себе идти со светом. Только теперь зажжём лампу — её свечение хотя бы легко регулировать.

— Она уже сильно чадит, и её запах могут уловить орки — сам знаешь, нюх у них завидный, — возразил Гимли.

— Рискнём. Её свет в случае чего можно быстро прикрыть рукой, а молот не прикроешь, да и светит он, как маленькое солнце…

С этим было не поспорить, и, запалив фонарь, Гимли смело шагнул за Леголасом в новый туннель. Но не успели они выйти туда, как сзади них вдруг раздался какой-то странный шелест. Друзья резко обернулись и увидели, как каменный блок снова закрыл секретный проход, совершенно слившись при этом с окружающей скалой. Гимли в панике метнулся к стене и зашарил по ней рукой.

— Назад пути больше нет! — чуть ли не с испугом воскликнул он.

— Вот и отлично! Теперь мы будем двигаться только вперёд! — торжественно заявил Леголас.

— Ещё бы знать, где этот «вперёд» находится… — проворчал гном.

— Особого выбора у нас нет, но предлагаю идти наверх, — Леголас указал в левую часть коридора, — там запах свежее.

— Наверх? — вскинул брови Гимли — на его взгляд, тоннель здесь был абсолютно прям.

— Там дальше коридор сворачивает и ведёт наверх, — пояснил Леголас. — А в той стороне, — эльф махнул рукой вправо, — он, наоборот, ведёт вниз.

— Понятно, — кивнул Гимли. — Тогда веди.

Впрочем, «веди» он сказал для галочки. Так как ширина хода здесь вполне позволяла пройти в ряд сразу пятерым, дальше друзья двинулись уже не гуськом, а бок о бок. И действительно, через несколько десятков шагов туннель сворачивал вправо и по дуге уходил вверх. Особой свежести воздуха Гимли тут не отметил, но и следов запустения тоже не нашёл. Судя по отсутствию залежалой пыли на полу, было очевидно, что этим путём регулярно пользуются, поэтому приятели старались сильно не шуметь. Особенно это касалось Гимли, тяжёлая поступь которого отражалась от стен гулким эхом. Но как он ни пытался идти тише, в новых доспехах это получалось пока не очень.

Так они шли довольно долго. Тоннель серпантином тянулся вверх, никуда более не сворачивая и не разветвляясь, и наконец вывел в ещё один коридор, горизонтальный и прямой. Леголас покрутил головой, принюхался и уверенно указал рукой во тьму правой части тоннеля.

— Туда.

Гимли пожал плечами. Туда так туда. Ему было всё равно. Как и Леголас, он не знал схемы этого подземелья, и лишь надеялся на чутьё друга.

Однако не успели они пройти и пары сотен ярдов, как тоннель внезапно раздвоился. Причём оба хода оказались одинаковыми по ширине и тоже вели горизонтально. Понюхав оба, Леголас выбрал левый коридор. Но не успели они в него углубиться, как услышали поблизости звон капель. А пройдя ещё немного, очутились в весьма сыром месте, где с потолка непрестанно капала вода, а на полу блестели небольшие лужи.

— Похоже, над нами источник, — заметил Гимли. — Подземный поток или даже озеро. Хорошо бы добраться до него, а то у меня вода во фляге уже почти закончилась.

Леголас согласно кивнул, но вдруг замер, напряжённо принюхиваясь.

— Как странно… — озадаченно сказал он. — Не может быть! Так скоро?..

— Что? — насторожился Гимли.

— А ты ничего не чувствуешь? — вопросом на вопрос ответил Леголас.

Гимли с шумом втянул воздух ноздрями и с удивлением взглянул на эльфа.

— Пахнет… зеленью и цветами! — уверенно заявил он, и его глаза просияли. — Неужели мы достигли поверхности?

— Это было бы здорово! — с надеждой проговорил Леголас и торопливо зашагал вперёд.

Шлёпая по лужам, Гимли поспешил за ним. Они прошли ещё с полсотни ярдов и неожиданно вышли к короткой каменной лестнице, которой заканчивался тоннель. Поднявшись по ней, они оказались в небольшой сухой пещере, из которой вели сразу три выхода. В отличие от нижних коридоров, округлые стены этой пещеры были гладко отшлифованы, и на одной из них виднелся железный держак для факела. Но не это привлекло внимание двух друзей, а… дюжина леек, вёдер, тяпок и лопат, стоявших вдоль стен. Ещё здесь находились поставленные друг на друга небольшие деревянные ящики, внутри которых лежали пустые холщовые мешки либо вонючие драные тряпки.

— Чем дальше, тем интереснее… — с ещё большей озадаченностью уронил Леголас.

Бегло осмотрев помещение, приятели безошибочно определили, из какого проёма доносится уже довольно сильный растительный аромат, и без колебаний направились туда. И снова попали в коридор, правда, теперь уже короткий — буквально через десяток ярдов он закончился, и наши исследователи обнаружили, что стоят на… сырой земле, обдуваемые свежим воздухом.

«Ура! Неужели вышли?» — мысленно возликовал Гимли, дыша полной грудью.

Но кругом царила кромешная тьма, и разглядеть что-либо в ней ему никак не удавалось. Зато Леголаса этот мрак не смущал, и он с заметным любопытством оглядывался вокруг. Добавив огня, Гимли поднял светильник над собой, надеясь таким образом лучше рассмотреть пространство. Однако смог увидеть лишь вздымающиеся ввысь скальные стены по бокам и смутную полосу зелёной растительности впереди.

— Побереги масло, Гимли, — немедленно повернулся к нему Леголас. — Лампа нам ещё пригодится. Лучше засвети молот, пока поблизости никого нет.

— Ты прав, — согласился тот. — Здесь, снаружи, от неё всё равно мало проку. Особенно в такую тёмную ночь.

Затушив фонарь, он достал Ангротиль и прошептал над ним молитву. Молот ярко вспыхнул, и Гимли вдруг почувствовал, как у него отваливается челюсть — от изумления. При выходе из пещеры он был уверен, что уже находится на поверхности Тёмных Гор или же у их подножия. Но это оказалось не совсем так. Когда белый свет молота рассеял окружающую темень, гном понял, что они с Леголасом по-прежнему находятся внутри горного хребта, в одной из его пещер. Только размеры её были поистине исполинские: ярдов двести в диаметре и около пятидесяти в высоту. Но самое поразительное, что практически всю её площадь занимали какие-то высокие пышные кусты, сплошь покрытые большими зелёными листьями и крупными жёлтыми цветками. Причём росли они безупречно ровными рядами, что красноречиво свидетельствовало об искусственности этих насаждений.

— Ущипни меня, Леголас! — вдруг попросил совершенно обалдевший Гимли. — Мне кажется, я сплю и вижу чудный сон…

— Нет, дружище, ты не спишь, — усмехнулся Леголас. — И видишь ты не сон, а плантацию земляных груш.

— Самую настоящую плантацию? — всё ещё отказывался верить своим глазам Гимли.

— Самую что ни на есть настоящую, — ответил Леголас и, приблизившись к ближайшему кусту, ласково потрогал его руками.

— Но как?! Откуда?! Как это вообще возможно в условиях пещер, без солнца и дождя?.. — воскликнул Гимли, подходя следом за ним к полю и удостоверяясь, что кусты неподдельные.

В этот миг вверху что-то ярко сверкнуло, и ответ Леголаса потонул в грохочущем громе. От неожиданности Гимли присел и вдруг увидел, как сверху на центр плантации обрушился мощный поток воды. Словно всамделишный ливень, он извергался из небольшого тёмного пятна на потолке. Правда, совсем недолго — всего каких-то пять или шесть минут. Затем в вышине опять полыхнуло странное зарево, следом заворчал гром, и дождь прекратился. В крайнем недоумении Гимли снова поднял голову и вместо тёмного пятна на потолке увидел… мерцающие звёзды!

— Только не говори мне, что и они настоящие, — обернулся он к Леголасу, который в этот момент тоже глядел на звёзды и счастливо улыбался.

— Настоящие, Гимли, можешь мне поверить. Мы видим их через дыру в своде. И я думаю, небеса только что ответили на твои предыдущие вопросы.

— Да, теперь и я понимаю, как тут можно что-то выращивать, — кивнул Гимли. — Хитро придумано, ничего не скажешь. Только мой разум отказывается признать, что орки способны питаться растительной пищей и тем более её производить. Я допускаю, что они могут ещё разводить пещерные грибы, как это делаем мы, гномы, но культивировать растения… Друг мой, они каннибалы и разбойники, земледелие противно самой их природе!

— Теперь мы видим, что во всём бывают исключения, — задумчиво молвил эльф. — К тому же мне кажется, что не они первыми это придумали. Скорее всего, они лишь продолжили начинание Огнебородых, живших тут до них. А это, в свою очередь, поясняет, чем питался народ Велина, сидя взаперти в этих подземельях. И что-то мне подсказывает, что данная плантация здесь не единственная…

— Если это так, то странно, что твои глазастые сородичи не обнаружили этих полей раньше.

— По всей видимости, Огнебородые расположили плантации в таких местах, куда трудно подобраться снаружи. И сделали они это наверняка сознательно. Но ничего, если выберемся отсюда, у Фурона появится шанс исправить свой недосмотр…

Подняв вверх руку с сияющим молотом, Гимли стал внимательно осматривать стены и потолок пещеры.

— Слишком круто, — в конце концов констатировал он и тоскливо вздохнул, — даже с верёвкой будет непросто подняться.

— Ты прав, мне дотуда точно не допрыгнуть, — весело заявил Леголас. — Придётся искать другой путь.

— Только давай сначала нарвём про запас этих земляных груш, — предложил Гимли.

— Приятель, их не рвут, их копают! — засмеялся эльф. — А перед тем как съесть, ещё и чистят.

— Какие-то это странные груши… — уже без особого энтузиазма уронил Гимли. — Больно много с ними мороки.

— Много, — согласился Леголас. — Ты что, никогда их не пробовал?

— Да как-то не доводилось, — немного смутился Гимли. — Они хоть вкусные?

— Относительно. Напоминают репу или сырые капустные кочерыжки.

— Тогда ну их! — махнул рукой Гимли. — У нас ещё сухарник и лембас имеется. Да и в чём нести эти груши? Пока не выберемся отсюда, лучше идти налегке.

— Согласен, но чуток взять про запас всё же не помешает.

— Как хочешь, — пожал плечами Гимли. — Только ты сам их понесёшь.

— Несколько клубней — невелика ноша, — усмехнулся Леголас. — Уместятся в одном кармане.

— А по мне, так вода сейчас нужнее, — Гимли похлопал ладонью по своей опустевшей фляге. — Без неё мы точно долго не протянем. Жаль, родника здесь нет, — вздохнул он. — Я ведь с самого начала на это рассчитывал.

— Дождевая тоже сойдёт, — сказал Леголас и указал на вновь полившиеся из потолочной дыры струи воды.

Гимли сорвал с пояса флягу и, чавкая сапогами по мокрой земле, побежал между рядами кустов к центру поля. Там он подставил под потоки дождя посудину и вскоре вернулся назад, влажно блестя доспехами.

— Ну что, дальше пойдём или спать будем? — спросил он, подвешивая потяжелевшую флягу обратно к поясу. — Что-то меня в сон уже клонит. Хотя чему я удивляюсь — денёк был ещё тот!

— Ты ложись, а я покараулю, — кивнул Леголас. — Предлагаю остановиться прямо здесь.

— Хм, — Гимли с сомнением посмотрел на дыру в потолке. — Надеюсь, летучие мыши тут не водятся — я их до жути не люблю…

— Следов их пребывания не видно, а значит, здесь они не живут, — успокоил его эльф, окинув внимательным взором пещеру.

— Приятно слышать, — зевнул во весь рот Гимли.

— Кстати, вместо подстилок можем использовать мешки, что в ящиках лежат.

— И то верно! — оживился Гимли. — Но как сам захочешь спать, меня буди.

— Для Сумеречных Эльфов ночь под звёздным небом порой способна заменить полноценный сон, — улыбнулся Леголас. — Так что за меня не беспокойся.

Захватив из соседней пещерки кипу мешков, друзья отнесли их подальше в поле, куда дождь не проникал, и разложили их толстым слоем возле скальной стены. Затем они доели остатки сухарей, сдобренные орочьими земляными грушами, которые не поленился накопать Леголас, и Гимли завалился спать.

Проснулся он от шума капели. Гном глянул вверх и увидел светлый просвет в скалистом потолке — снаружи наступило утро. Леголас сидел рядом и, похоже, спать так и не ложился, хотя выглядел свежо и бодро.

— Выспался? — участливо поинтересовался он.

— Выспаться-то выспался, — зевнул Гимли, поднимаясь с земли и разминая затёкшее тело. — Но спать нормально в доспехах способны разве что толстокожие тролли, а я, как ты, наверное, заметил, явно не из их числа.

Быстро заглотив несколько клубней груш вприкуску с лембасом, друзья вернули мешки на место и уже собирались покинуть это место, как Леголас зачем-то задержался возле грязных тряпок, лежавших в некоторых ящиках.

— Гимли, у меня тут возникла одна интересная идея, — повернулся он к гному. Тот вопросительно посмотрел на него, и Леголас продолжил: — Как мы знаем, у гоблинов хороший нюх. А значит, если мы захотим скрытно пройти мимо них, существует риск, что они обнаружат нас по запаху. В связи с этим я предлагаю нам немного замаскироваться. Давай наденем это орочье тряпьё поверх собственной одежды и доспехов — оно заглушит наш собственный запах…

Гимли брезгливо поворошил кольчужной перчаткой рваньё в ящиках, потом понюхал руку и с омерзением сморщился.

— Ну и вонь! — сплюнул он на пол. — Твоя идея, Леголас, конечно, здравая, только, боюсь, эта ветошь своим смрадом убьёт нас раньше, чем мы встретим орков! А я не мечтаю о столь бесславной кончине…

— Какой ты, однако, утончённый, Гимли! — засмеялся Леголас. — Лучше вспомни: в Мордоре Сэм и Фродо уже проходили через подобное испытание и ничего — уцелели.

— То, что не убивает хоббита, может оказаться смертельным для одного самонадеянного эльфа и доверившегося ему глупого гнома… — проворчал Гимли.

Однако с предложением друга он вынужден был согласиться. Найдя два драных плаща, они надели их, а потом обмотали тряпками и свои сапоги. Теперь даже собаки не взяли бы их след, а Гимли вдобавок обрёл возможность передвигаться гораздо тише.

После этого они окинули грустным взглядом пещеру с плантацией топинамбура. Уходить отсюда в душные гоблинские пещеры им совсем не хотелось, но время требовало действий. Сорвав на прощанье с одного куста пару жёлтых цветков и несколько крупных зелёных листочков, Леголас сунул их за пазуху и первым двинулся к выходу. Остановившись в пещерке с полевым инструментом и ящиками, он определил, что из двух остававшихся неисследованными проёмов правый пахнет лучше, он уверенно направился в него. К этому моменту Гимли уже потушил Ангротиль и вновь зажег лампу.

Как и следовало ожидать, арочный проход вывел их в очередной тоннель. Он долго шёл прямо, а потом внезапно растроился. Куда идти дальше, Леголас решал недолго.

— Из левого хода доносится запах земли и зелени, значит, там находится ещё одна плантация, — сообщил он. — Ход справа отдаёт спёртостью, и идти туда мне совсем не хочется. А вот средний хоть и пахнет орками, но внушает мне надежду, потому что воздух там не такой затхлый. Стало быть, нам туда.

Друзья вошли в этот проём и очутились в новом, но весьма добротном и широком коридоре. Гимли даже предположил, что это один из главных туннелей, а следовательно, Леголас не ошибся с выбором и их шансы найти выход из подземелья значительно возрастали. И действительно, теперь им постоянно встречалось множество различных залов и примыкавших ходов, часть из которых даже была закрыта деревянными либо железными дверьми.

Но путешественники всё время шли прямо и никуда больше не сворачивали, пока однажды не услыхали в отдалении голоса гоблинов. Те говорили на своём ужасном наречии и явно приближались. Потушив фонарь, Гимли и Леголас мгновенно спрятались во мраке ближайшего бокового тоннеля. Затаив дыхание и приготовив к бою оружие, они вскоре увидели нарастающее огненное зарево и услышали топот подкованных сапог. А затем мимо них, бряцая оружием, прошло несколько орков с факелами. Двух непрошеных гостей они не заметили и вскоре скрылись вдали, свернув в один из коридорчиков.

Эльф и гном немедленно покинули своё укрытие и торопливо продолжили путь. Но теперь им приходилось соблюдать крайнюю осторожность, потому что из-за некоторых дверей и из туннелей всё чаще стали доноситься голоса гоблинов, сообщая, что друзья достигли обжитой части подземелий. И чем дальше они шли, тем чаще им приходилось красться на цыпочках либо вовсе гасить светильник и прятаться. К счастью, их по-прежнему не замечали, однако и гоблинов им пока встречалось немного.

С ростом количества различных помещений, галерей и коридоров улучшалось и их качество. Узких пространств уже почти не встречалось, зато стены и потолки нередко украшали различные затейливые орнаменты или красочная лепнина. Попадались даже статуи, но большинство из них были изуродованы и порой содержали всякие непристойные надписи. Сомнений не возникало, что здесь постарались орки. Тем не менее архитектура подземелий и их интерьер вызывали живейший интерес у Гимли, который непрестанно вертел головой по сторонам и то и дело издавал приглушённые возгласы восхищения. Леголасу творчество Огнебородых тоже показалось занятным, однако, в отличие от Гимли, он поглядывал вокруг в основном, чтобы вовремя заметить опасность.

Так шли они несколько часов, пока Леголас внезапно не остановился и не заявил:

— Кажется, Гимли, мы на верном пути. Спереди дохнуло свежим воздухом, будто там открыли дверь или окно…

Однако гном снова ничего не ощутил, а потому лишь пожал плечами.

— Надеюсь, это не очередная плантация, — уронил он.

— Запаха растительности не чую, — радостно блестя глазами, обернулся к нему эльф. — Хотелось бы на этот раз не ошибиться.

— Если там и находится выход, то наверняка не главный, — заметил Гимли. — Ведь, судя по твоим словам, Огнебородые завалили центральные ворота сразу после своего ухода. Вряд ли гоблины стали бы творить очевидную глупость, разбирая их на радость вам.

— Ну, до сих пор они вели себя крайне осмотрительно.

— В таком случае, каким бы ни оказался выход впереди, там будет полно стражи…

Леголас молча согласился с ним, и они пошли дальше. Но вскоре снова остановились — тоннель резко уходил вниз, образуя длинную каменную лестницу. Переглянувшись, друзья направились было по ней, но вдруг услышали внизу грубые голоса и приближающиеся шаги многочисленных ног. Недолго думая, они бросились назад и нырнули в ближайший боковой ход. Он плавно изгибался в сторону лестницы, но, увы, оказался чрезвычайно коротким. Едва Леголас с Гимли пробежали по нему несколько ярдов, как он закончился, и они очутились на небольшом скальном выступе, нависшем над чёрной бездной. Но самое неприятное, что сейчас здесь пылал костёр, разожжённый в здоровенной каменной жаровне, а возле него сидело с полдюжины гоблинов, сбоку от которых поблёскивал большой медный гонг на перекладине…

Когда два приятеля выбежали на них, орки на мгновенье впали в полнейший ступор. Но затем похватали оружие и вскочили на ноги. Делать нечего, нужно было по-быстрому разобраться с ними, пока они не подняли тревогу, ибо, как уже сообразили наши бедолаги, они оказались на сторожевой площадке. И первым, как обычно, среагировал Леголас: завидев, что один из гоблинов вознамерился ударить по гонгу железным прутом, он в мгновение ока пронзил его стрелой. Орк упал мёртвым, но штырь тут же подхватил другой караульный. Однако и он не успел добежать до сигнального гонга, рухнув на пол со стрелой в ухе. Тогда оставшиеся четверо громко закричали: «Караул! Враги!», и накинулись на замотанных в тряпьё странных пришельцев.

Двое из их числа метнулись к Гимли, и тот едва успел бросить на пол лампу и выхватить Ангротиль. В ту же самую секунду на него с гортанным криком запрыгнул ближайший к нему гоблин. Но вдруг отчаянно заверещал и, непроизвольно стянув с гнома ветхий плащ, свалился на землю, где ожесточённо затряс дымящимися лапами — по неведению он схватил Гимли за эльфийский шлем и нагрудник с эльфийскими же чарами. А как мы все помним, даром это для орков не проходило.

Не обращая больше на него внимания, Гимли повернулся ко второму противнику, который оказался поумнее своего соплеменника. Размахивая кривым мечом, он попытался достать им Гимли. Но тот легко прикрылся щитом и одним ударом молота прервал жалкую жизнь орка. Чтобы расправиться с этими противниками, Гимли даже не понадобилось призывать Силу Ангротиля, ибо тот и в пассивном состоянии являл собой грозное оружие.

В это же время Леголас схватился со своей парой гоблинов. Вот он ловко уклонился от копья одного из них и немедленно послал ему в ответ свой кинжал. Орк захрипел и повалился на спину с торчащей из горла рукоятью эльфийского клинка. Не успело его тело упасть на землю, а Леголас уже скакнул ко второму врагу. На ходу сорвав с себя плащ, он накинул его на голову гоблину и, пока тот суетливо пытался его снять, ударил ему ногой в грудь. Отчаянно завизжав, орк полетел в пропасть, напоминая при этом гигантскую летучую мышь, которая запуталась в собственных крыльях.

И тут окружающее пространство огласил громогласный звон. На секунду эльф и гном замерли, пытаясь понять, что случилось, а затем резко обернулись и увидели раскачивающийся гонг. В то же время позади них раздались чьи-то удаляющиеся шаги, и два друга успели разглядеть во мраке коридора улепётывающего во все лопатки гоблина. Это был тот самый дозорный, который ранее так нелепо обжёгся о заговорённые доспехи Гимли. Леголас немедленно послал ему вдогонку стрелу, и орк, запнувшись на ровном месте, повалился на пол.

Увы, но своё гадкое дело он сделал. Подземелье мгновенно наполнилось шумами, не предвещавшими нашим путешественникам ничего хорошего. Кругом затрубили рога, зазвучали тревожные голоса гоблинов, забряцало оружие, послышался топот сотен ног.

— Нужно уходить отсюда! — сказал Леголас, выдёргивая из убитых врагов свои стрелы и кинжал.

— Куда?.. — упавшим голосом молвил Гимли и заглянул через край обрыва. — Отсюда ведёт только один путь, но и он наверняка уже перекрыт орками.

— Будем пробиваться с боем! — Леголас подошёл к Гимли и тоже посмотрел вниз.

Однако, помимо тёмной пропасти, он увидел далеко внизу и чуть в стороне множество красных огоньков, часть из которых двигалась. Также его зоркие глаза различили среди них и одно крупное белое пятнышко. И пусть оно вскоре погасло, сердце эльфа при виде его учащённо забилось.

— А вот и выход! — воскликнул он, указав рукой вниз. — Правда, до него ещё идти и идти и к тому же его, похоже, закрыли, но с направлением мы не ошиблись.

— И почему я не птица? — тоскливо проговорил Гимли, бросив туда последний взгляд, после чего принялся сдирать с сапог маскировочные тряпки. — Полагаю, теперь они излишни, — пояснил он свои действия, — будут только мешать. Да и смердят, как потный орк.

Крики гоблинов и топот ног раздавались всё ближе и ближе. Однако два храбреца не стали дожидаться, пока их обнаружат на тесной площадке, а сами поспешили навстречу несущейся им угрозе. Не успели они выбежать из коридорчика, как столкнулись с небольшой группой орков, шедших к сторожевой площадке с факелами в руках. Завязалась короткая, но ожесточённая схватка, из которой Гимли и Леголас снова вышли победителями. Правда, кое-какие потери они всё же понесли — в ходе боя кто-то из гоблинов умудрился наступить на походный фонарь Гимли, отчего тот пришёл в полную негодность. Крякнув с досады, гном, однако, не растерялся — поднял с пола один из трофейных факелов и выскочил в основной туннель вслед за Леголасом.

И тут же налетел на его внезапно замершую фигуру.

— Чего встал?.. — проворчал Гимли, недоумённо выглядывая из-за спины друга.

И осёкся, разглядев в коридоре огромную толпу вооружённых до зубов орков. Те тоже заметили наших героев, о чём сразу возвестили их злобные вопли. А затем воинство яростно оскалило пасти и ринулось в атаку неудержимой смертоносной волной.

— Скорее — вниз! — крикнул Леголас, бросаясь на лестницу.

Но не сделал он и трёх шагов, как из-за поворота снизу показалась другая орава гоблинов. Их было всего штук тридцать, тем не менее они представляли нешуточную опасность, ибо у некоторых имелись луки. Более того, гоблины увидели двух незнакомцев и стали карабкаться вверх ещё быстрее. А вскоре с их стороны полетели и первые стрелы. Леголас моментально спрятался за бронированным Гимли и уже из-за него ловко снял несколькими выстрелами самых метких лучников.

К сожаленью, долго стоять так и отстреливаться приятели не могли, ибо сзади их уже почти настигла основная масса орков. Поэтому Гимли швырнул свой факел в скопление врагов на лестнице и достал Ангротиль.

— Пришёл черёд показать им, кто кого должен на самом деле бояться! — сказал он и, воззвав к Силе Ауле, зажёг молот.

Внезапно вспыхнувший яркий свет на пару секунд ослепил орков внизу, и из-за этого они не видели, как Гимли вдруг сорвался с места и огромными прыжками понёсся к ним. Действуя будто по наитию, он не добежал нескольких ярдов до ошалевших врагов и с боевым кличем жахнул молотом по лестнице перед собой. Прогремел оглушительный гром, а пространство словно бы озарила ярчайшая молния. Подземелье задрожало, во все стороны полетели обломки камня, а лестницу прочертила длинная трещина. Но главный эффект от удара всё же был иным: от молота вниз устремилась могучая ударная волна, которая в один миг разметала стоявший на пути отряд гоблинов. Разлетевшись в стороны, как сухие листья, кто-то из них немедленно погиб, кто-то получил увечья, а кто-то отделался всего лишь ушибами и контузией.

— Ух ты! — восхитился Леголас. — Можешь продолжать в том же духе!

Итак, дорога была свободна, и приятели поспешили вниз. До вожделенного выхода на поверхность оставались считанные сотни ярдов, вот только достичь его оказалось не так-то просто. И всё из-за очередных толп орков, выплёскивавшихся из многочисленных тоннелей, примыкавших к лестнице справа. К счастью, оружие пещерных уродцев оказалось совершенно бессильно против доспехов гнома, а его грохочущий молот в мгновенье ока лишал их жизни либо обращал в бегство. Разумеется, Леголас тоже не отсиживался за широкой спиной Гимли и без устали разил врагов издалека, а иногда и вблизи.

Так и бежали они вниз, отбиваясь от сыпавшихся на них отовсюду гоблинов. А вслед им неслось:

ТРЕВОГА! ТРЕВОГА!
ЧУЖАКИ! ВРАГИ!
СХВАТИТЬ! СХВАТИТЬ!
УБИТЬ! УБИТЬ!

А затем лестница внезапно кончилась, и два беглеца очутились на ровном открытом месте. Оглядевшись, они увидели поблизости короткий, но очень толстый и широкий мост с резными каменными перилами. Освещённый большими железными жаровнями и украшенный на обоих концах четырьмя столбами из белого мрамора, он был абсолютно прям и вёл через тёмный бездонный провал. Сразу за этим мостом находилась обширная площадка, с одной стороны которой в скальной стене виднелась массивная каменная дверь с громоздким закрывающим механизмом. И всё бы ничего, да только перед ней волновалась целая орда гоблинов, ощетинившихся копьями, мечами и другим оружием.

Впрочем, их грозный вид не испугал двух друзей, а быстро приближающиеся крики оставшихся позади орков лишь добавили им решимости. Обменявшись многозначительными взглядами, Гимли и Леголас ступили на мост и молча двинулись на другую его сторону. При виде сияющего молота, гоблины впереди всколыхнулись, плотнее сдвинули ряды, а затем неожиданно выпустили навстречу эльфу и гному целую лавину стрел. Однако Леголас успел снова спрятаться за спиной друга, который, не сбавив шага, лишь поднял щит повыше.

И тут толпа орочьей стражи вдруг расступилась, и из её задних рядов на мост выбежали три огромных гоблина, облачённых в тяжёлые доспехи. Размахивая здоровенными палицами, они с рёвом устремились на нежданных визитёров. Это послужило сигналом для остальных, и они с воинственными криками ринулись следом.

Увернувшись от удара первого верзилы, Гимли проворно поднырнул под его руку и сходу впечатал молотом по его левому товарищу. Сокрушительный удар с лёгкостью смял нательную броню, и орк, кувыркаясь, унёсся в чёрную бездну за мостом. Не сбавляя темпа, Гимли подскочил к третьему великану и тычком молота отправил его туда же.

В то же время Леголасу поневоле пришлось заняться самым первым детинушкой. Впрочем, заняться — это слишком громко сказано. Леголас всего-навсего пустил в него с небольшим интервалом две стрелы. Одну громила умудрился отбить палицей, а вот вторую не успел, и она попала ему через смотровую щель шлема прямо в глаз. Гоблин рухнул на мост мёртвым, а Леголас уже отыскивал взглядом следующую цель.

И в ту же самую минуту с лестницы сзади повалили отставшие ранее орки. Оказавшись таким образом в окружении, друзья вынуждены были разделиться: Гимли сосредоточил своё внимание на защитниках ворот, а Леголас развернулся к преследователям. Первое время эльф ещё удерживал атакующих на расстоянии, но вскоре расстрелял все стрелы и вступил в неравную рукопашную схватку, используя кинжалы. Впрочем, неравной она, скорее, была для гоблинов, ибо и с кинжалами лесной принц не давал им возможности подступиться к себе.

В этот же момент Гимли сеял смерть на своём участке обороны. От его ударов орки разлетались в разные стороны целыми гроздями, пока в конце концов не устрашились и не стали отступать к двери. Будь их воля, они, наверное, уже сбежали бы куда подальше, но с площадки, на которую переместилась битва, свободным для них оставался только один выход — наружу. Однако там сейчас был разгар дня, возможно, даже светило солнце, которое орки очень плохо переносили. Вот и приходилось им из последних сил сдерживать разошедшегося не на шутку гнома. Сначала они, по обыкновению, собирались одолеть его числом, но, столкнувшись с его неуязвимостью и мощью, сменили тактику, пытаясь уже хотя бы просто опрокинуть на землю и уже там обезвредить.

Всё ближе подходили Гимли и Леголас к заветной двери. Но, увлёкшись сражением, они не услышали странный шум и крики, вдруг раздавшиеся на лестнице, по которой они недавно спускались. Поэтому очень удивились, когда орки, толпившиеся возле неё и на мосту, вдруг начали высоко подлетать в воздух. Точнее, удивился лишь один Леголас, смотревший сейчас в ту сторону. Одновременно с этим землю сотряс тяжёлый топот, а подземелье огласил такой знакомый, но от этого не менее ужасный кудахтающий рёв.

Глубинный Страж! Сомнений в этом быть не могло. Его зловоние достигло утончённых ноздрей эльфа раньше, чем тот увидел монстра. Огромный чёрный жук стремительно нёсся в направлении ворот, сметая либо затаптывая на своём пути всех орков без разбору. Впрочем, завидев новую опасность, те сами спешили убраться подальше. Поэтому очень скоро Леголас и Гимли остались в полном одиночестве. И если первый успел отскочить с линии атаки зверя, то Гимли замешкался. В пылу схватки он не слышал рёва Стража, а недоумённо оглянулся лишь тогда, когда гоблины вдруг прыснули от него во все стороны. И в этот миг древняя тварь со всей своей яростью врезалась в него…

Получив чудовищный удар по своей царственной пятой точке, Владыка Агларонда воспарил вверх аки птица, о чём он с такой грустью мечтал ещё совсем недавно. Пулей перелетев через бегущих прочь орков, он с грохотом врезался в каменную дверь, как мячик отскочил от неё и кубарем покатился по земле. Но молота не выронил, хотя и находился в полубессознательном состоянии. Более того, он сразу приподнялся на руках и энергично потряс головой, пытаясь совладать с головокружением. При этом в ушах у него стоял нестерпимый звон, а перед глазами густо роились тёмные мушки. Сейчас он представлял собой очень лёгкую добычу, однако орки уже потеряли к нему интерес — в данный момент их больше волновало спасение собственных шкур.

На счастье Гимли, Страж не последовал за ним. Растерявшись от огромного количества бегающих вокруг двуногих существ, он закрутился на месте, словно бы пытался кого-то отыскать среди них. Очевидно, он был крайне злопамятным и смог зафиксировать внешние приметы либо запах разрушителей Черепа Забвения. И именно в пользу этого предположения свидетельствовал тот факт, что он сумел выследить двух бедолаг так далеко от своей пещеры. А вот как жук ухитрился преодолеть завал в тоннеле возле гномьих склепов, можно было только догадываться. Впрочем, два обломанных рога на его голове недвусмысленно намекали на совершённые им действия.

Между тем, пока орки хаотично метались по площадке в поисках спасения, а Глубинный Страж топтался на месте и ревел от досады, Леголас воспользовался возникшей суматохой, чтобы броситься на помощь другу. Только тот и сам уже смог подняться. Головокружение у него частью прошло, звон в ушах поутих, но он по-прежнему ничего не видел перед собой. Потому неудивительно, что, когда эльф оказался рядом с ним и уже протянул к нему руку, Гимли среагировал на это несколько неоднозначно. Почувствовав рядом с собой какое-то движение, он просто скакнул вперёд и что есть силы саданул наугад молотом. И тут его контуженная голова сыграла новую шутку — ноги гнома вдруг подкосились, его повело в сторону, и Ангротиль с оглушительным громом ударил по двери.

Сообразив, что он попал куда-то не туда, Гимли немедленно развернулся, готовый снова атаковать вслепую. Конечно, он не видел, что его последний удар не прошёл бесследно — дверь вертикально треснула, а её замковый механизм оказался сломан. Но самое главное — произведённый Гимли шум привлёк внимание Стража, который мгновенно узрел обе свои жертвы и торжествующе заревел.

И вот в этот момент случилось ещё одно непредвиденное событие. Внезапно дверь с грохотом разлетелась на куски, и в подземелье с улицы ворвался яркий солнечный свет. Один из каменных обломков сильно стукнул Гимли по голове, отчего он зашатался и снова рухнул на колени, неловко выронив Ангротиль. Однако, вопреки ожиданиям, это сыграло и положительную роль, ибо к Гимли наконец вернулось зрение. А потому не успел он понять, что же произошло, как увидел чью-то огромную тень, метнувшуюся из проёма в подгорный сумрак. Пространство огласил новый яростный рык, и Гимли, к своему великому изумлению, разглядел большущего чёрного медведя, прыгнувшего к Глубинному Стражу.

Между ними немедленно завязалась жестокая схватка, в которой лесной гость показал удивительную сноровку. Так, первым же ударом лапой он оборвал жуку противные щупальца на подбородке. Тот тонко и пронзительно завизжал, попытался протаранить нового противника оставшейся парой рогов, но промахнулся. Чем медведь и воспользовался, чтобы вторым ударом лишить монстра правого глаза. Страж попробовал отбрыкнуться от него сразу двумя ногами, но косолапый в один миг порвал эти конечности на мелкие ошмётки.

Лишившись опоры, чудовище стало заваливаться на бок, грозя придавить медведя своей немаленькой массой. Однако тот проворно отскочил в сторону и принялся терзать уже голову морготской твари. Ему понадобились считанные секунды, чтобы проломить её в нескольких местах, превратив содержимое в кашу из зелёной слизи и чёрных осколков хитина. Жук ещё пытался сопротивляться, но когти и клыки странного медведя легко раздирали его плоть, словно были заговорёнными. В конце концов Страж оглушительно завыл и обмяк. Тогда медведь ухватил его зубами за одну из уцелевших ног и, подтащив без видимого труда к обрыву, сбросил смердящий труп в пропасть.

После этого он победно взрыкнул, посмотрел вслед бегущим к лестнице оркам, хотел было преследовать их, но вдруг обернулся. Взглянув на сосредоточенного и невозмутимого эльфа, он затем повернул голову к успевшему подняться на ноги гному. Ошеломлённый всем произошедшим, тот встретился взглядом со зверем и остолбенел: глаза у медведя были человеческими…

Так они смотрели друг на друга лишь пару секунд. Потом косолапый тряхнул головой и большими прыжками выбежал на улицу. Гимли переглянулся с Леголасом, хотел что-то сказать, но в этот момент снаружи у двери послышались чьи-то лёгкие шаги. Ощущая в теле дикую слабость и чувствуя, что он вот-вот потеряет сознание, Гимли покрепче сжал молот. Однако когда с улицы в подземелье неожиданно вошли друг за другом Сэл Мулад и Кэрриэль, он блаженно улыбнулся, выпустил из ладони Ангротиль и без чувств повалился на руки едва подоспевшего Леголаса.

Примечания

[30] Ангротиль (эльф.) — Сияющий Дар Пещер (авт.)

  Обсудить на форуме

13 глава. Забытое племя

[На заметку: в этой главе встречаются примечания. Их расшифровку смотрите в конце главы]

Боль и тряска — так мог охарактеризовать Гимли своё состояние. Внезапно пробившись через пелену беспамятства, они моментально и бескомпромиссно заполнили всё его существо. Причём краем рассудка гном безошибочно определил, что первая являлась следствием второй. Тем не менее, плавая в мутной воде бреда, он никак не мог логически уразуметь их. Наконец тряска возросла настолько, что пульсирующая боль, вызванная ею, затопила уже всё его сознание, став просто невыносимой. Не выдержав этого истязания, Гимли закричал. Однако тело не слушалось его, и из горла вырвался лишь едва слышный стон. Но так или иначе это окончательно привело его в чувство, и он вдруг понял, что лежит на чём-то твёрдом, а его тормошат чьи-то крепкие руки. Гимли распахнул глаза и… ничего не увидел — кругом царила сплошная темень.

— Ну, наконец-то! — послышался рядом тихий возглас, в котором сквозило явное облегчение. — Хорошо же тебя приложило…

Гимли узнал голос Леголаса.

— Что… происходит? — хрипло спросил он, приподнявшись на одной руке. — Где мы? Почему кругом темно?

— А так будет нормально?.. — спросил эльф.

Во тьме вдруг что-то лязгнуло, мелькнула огненная искра, а затем над головой Гимли внезапно вспыхнула походная масляная лампа, которую держал Леголас. Её свет озарил тесную овальную пещерку, в которой находились сейчас два друга. Насколько смог рассмотреть Гимли, кругом высились лишь серые скалистые стены, без какого-либо намёка на дверь или проход в них. Впрочем, возле одной стены от пола до самого потолка была ещё навалена здоровенная груда булыжников. Бегло обозрев пещеру, Гимли лишь в последнюю очередь обратил внимание на лежавшие подле него топор и шлем, принадлежавшие ему. Причём шлем оказался слегка помят…

Решив, что друг уже достаточно увидел, Леголас приглушил свет лампы.

— Нужно экономить масло, — пояснил он, заметив недоумённый взгляд Гимли.

— Что это за место? — снова поинтересовался тот.

— Неужели ты ничего не помнишь? — вскинул брови Леголас.

— А что я должен помнить? — в свою очередь удивился владыка Агларонда.

Вместо ответа Леголас шагнул к груде камней, недолго поковырялся в ней, а затем вернулся назад.

— А вот это тебе ни о чём не говорит? — спросил он и протянул Гимли огромный фиолетовый кристалл длиной около двух футов.

Гимли ахнул и… всё вспомнил.

— О! Я, кажется, помню аметистовую пещеру, в которой мы были… — задумчиво сказал он, бережно принимая камень. — Помню этот кристалл, пленивший своей красотой мой разум… Помню, как я попытался взглянуть на него поближе, но поскользнулся и упал… А после этого вдруг провалился пол, затем обрушились стена и потолок, и я полетел в какую-то дыру… Потом был удар по голове и… всё — очнулся я уже здесь…

— Скажи спасибо своему шлему, — кивнул Леголас. — Он спас твою голову от острого обломка.

— Но я что-то не пойму: если я жив и цел, не считая, конечно, ушиба головы, то, получается, упал с относительно небольшой высоты?.. Аметистовая пещера, наверное, находится непосредственно над нами? Я прав? — рассуждал Гимли, рассматривая высокий потолок. — А вот эта куча камней навалилась как раз там, где провалился пол…

— Нет, — помотал головой Леголас. — Не совсем так. Хотя насчёт камней ты не ошибся. Только пещеры над нами нет. Она осталась далеко отсюда. Мы, Гимли, упали в какой-то длинный провал — по меньшей мере ярдов на сто вниз. Возможно даже, это давно заброшенный древний шурф[21] либо пересохший природный водосток. Сначала он шёл вертикально, но потом стал более пологим — именно поэтому мы с тобой остались живы.

— Погоди… — Гимли обескуражено провёл рукой по лицу. — Выходит, в пещере провалился весь пол, раз ты здесь?..

— Нет, только треть. Впрочем, когда обрушился потолок, а следом и прочие стены в задней части пещеры, не исключено, что разрушения там более обширны…

— Жаль, — искренне огорчился Гимли. — Такую красоту сгубил я своей неосторожностью…

— Ну, кто ж знал, что там всё настолько хрупкое, — попытался утешить его Леголас. — Главное, что мы целы. Да ещё этот «король кристаллов»…

— Постой, Леголас, — наморщил лоб Гимли. — Я всё равно не пойму: ты-то как очутился здесь? Ты же находился в безопасном месте…

— Когда ты стал падать, я, разумеется, не мог этого допустить, — начал рассказывать эльф. — Поэтому поспешил ухватиться за твой топор, чтобы попытаться увести тебя от рухнувшей сверху груды обломков. Но для этого мне пришлось прыгнуть непосредственно к тебе…

— Ты прыгнул следом за мной?! — вытаращил глаза Гимли.

— Не мог же я тебя бросить, — пожал плечами Леголас. — В тот момент тебя уже стукнуло по голове, поэтому мне оставалось лишь перекинуть твоё бесчувственное тело за спину и, отталкиваясь сначала от обломков, а затем уже и от стенок шурфа, двигаться вниз. Хорошо, провал оказался достаточно широким для манёвра, так что падающих камней мы смогли в большинстве своём избежать. Но замечу, что ты, Гимли, весьма тяжёл, и потому мне пришлось изрядно поднапрячься, чтобы спасти нас. Давно так не скакал, если честно…

— Ты настоящий друг, Леголас! — всхлипнул вдруг Гимли и, резко поднявшись на ноги, крепко обнял эльфа.

— Не стоит… Гимли… — только и смог пискнуть тот в этих железных тисках.

Однако в следующий момент Гимли внезапно пошатнулся и, схватившись за голову, начал грузно оседать на пол.

— Что с тобой? — озаботился Леголас, подхватывая его.

— Голова… голова закружилась… — прошептал гном. — Сейчас пройдёт…

— Лучше присядь, — Леголас подвёл приятеля к стене и усадил возле неё. — Похоже, ты ещё не оклемался после удара.

Тот согласно кивнул и, шумно выдохнув, спросил:

— Долго я был в отключке?

— Не знаю. Может, полчаса, может, час. Здесь сложно определить время.

— Сейчас передохну, и будем выбираться отсюда. Насколько я понимаю, наверх нам путь закрыт, — Гимли указал глазами на груду обломков у стены, — а ждать, пока нас вытащат компаньоны, бесполезно.

— Даже если б не эта каменная пробка, нам всё равно не удалось бы подняться по шурфу самостоятельно, — сказал Леголас. — Одно дело спускаться, рискуя жизнью, по скользким и почти отвесным стенам, а другое — по ним взбираться. Да и на помощь нашего отряда я бы тоже не надеялся — слишком уж грандиозную работу нужно провести, чтобы докопаться до нас сверху. Лучше поищем проход здесь, в пещере, — уверен, он тут должен быть.

— Ты прав. Обычно шурфы и водостоки куда-то ведут, значит, и здесь есть. Только, скорее всего, он замурован или же его завалило со временем. Ладно, промочу горло и будем начинать… — Гимли снял с пояса кожаную фляжку и встряхнул её — там что-то забулькало. — Хм, примерно половина ещё есть…

— Вода? — поинтересовался Леголас.

— Она самая.

— Лучше выпей это, — Леголас протянул Гимли свою фляжку. — Но только один глоток.

— Вино? — хмыкнул тот и, приняв ёмкость, немного отхлебнул из неё. — Ого! Да это мирувор[22]! Давненько я его не пил.

Довольный, он собрался было снова приложиться к фляге, но Леголас мигом отобрал её.

— Не увлекайся, — сказал он. — Нужно экономить питьё, пока не выберемся отсюда.

Гимли вздохнул и с сожаленьем спрятал и свою фляжку. В то же время он с удовлетворением отметил, что в его голове как-то сразу прояснилось, куда-то исчезла тупая боль, а в венах словно бы забурлил огонь. Полный решимости действовать, он поднялся на ноги.

— Жаль, все припасы наверху остались, — молвил он. — На одних напитках мы долго не протянем…

— У меня с собой ещё пара лепёшек есть, — похлопал по карману своей куртки Леголас. — Если экономить, может хватить на несколько дней.

Гимли порылся у себя в куртке, накинутой поверх кольчуги, и вдруг вытащил из внутреннего кармана пригоршню неприглядных мучных кусочков.

— О, сухарник[23]! — обрадовался он. — Не особо вкусная еда, но уже что-то. Надеюсь, наши поторопятся найти нас прежде, чем мы съедим хлеб и начнём жевать от голода собственную одежду…

Закончив проводить ревизию жизненных запасов, два друга принялись осматривать пещеру на наличие выходных отверстий. При этом Гимли подсвечивал себе фонарём, а Леголас вполне обходился без оного.

— Хм, все стены известковые… — задумчиво пробормотал гном через несколько минут. — Хотя я хорошо помню, что основные породы здесь базальт и гранит…

— Может, это от сырости и натёков воды? — предположил Леголас.

— Вполне возможно. Но не исключаю также, что эта пещера была полностью затоплена. Причём на длительный период. Однако сейчас здесь совершенно нет влажности, — Гимли похлопал по стене, а затем посмотрел на запылённую руку.

— Куда же тогда делась вся вода?

— А вот это нам и предстоит выяснить, — проговорил Гимли и, достав толстый походный нож, стал ковырять им противоположную шурфу стену у самого пола.

Леголас понаблюдал за ним, а потом и сам принялся за то же самое, только с соседней стеной. В итоге за какой-то час они пробурили, наверное, с дюжину отверстий во всех стенах, но обнаружить водосток так и не смогли. Зато открыли, что известняк здесь действительно был натёчным, и толщина его не превышала пяти дюймов.

— Что-то меня одолевают сомнения, — сказал в конце концов Леголас. — По-моему, мы только напрасно тратим время.

— Знаешь поговорку: «Вода камень точит»? — повернулся к нему Гимли, весь белый от извести. — А здесь как раз была вода, и она наверняка точила одну из этих стен. Но это могло занять у неё многие сотни лет. Так что давай тоже продолжим их точить, ведь с ножами у нас это получится гораздо быстрее…

Он отвернулся и с новой силой стал штурмовать известковый налёт. Леголас вздохнул и с явной неохотой принялся колупать ту же стену, только строго напротив шурфа. И если до этого им удавалось отковыривать от стены совсем маленькие кусочки, то сейчас под кинжалом эльфа начали отпадать куски уже намного больше. А через короткое время его клинок как-то уж совсем легко пошёл вперёд и вдруг провалился в пустоту.

— Гимли! — позвал Леголас. — Я что-то нашёл!..

Гимли подлетел к нему и воззрился на небольшой провал, темневший в стене.

— Я же говорил! — самодовольно произнёс он. — Нужно расширить дыру.

Взаимными усилиями они принялись за дело, и вскоре перед ними зияло довольно крупное отверстие, в которое легко мог пролезть как эльф, так и гном. Гимли поднёс к нему светильник, и приятели увидели там короткий лаз, который был перекрыт… решёткой. Покрытая известковым налётом, она полностью закрывала проход.

— А вот и водосток, — улыбнулся Гимли. — К тому же сделанный чьими-то заботливыми руками, скорее всего, гномьими.

— Там решётка, — заметил Леголас. — Довольно толстая.

— Ну, эта проблема, я уверен, тоже решаема, — промолвил Гимли.

Оставив топор в пещере, он полез в дыру и вскоре достиг решётки. Затем оттуда донеслась какая-то возня и звук скобления.

— Ерунда, — послышался следом голос гнома. — Она совсем старая и ржавая. Думаю, мы сможем сломать её.

Впрочем, до «мы» не дошло. Как Гимли и сказал, решётка оказалась совсем ветхой, и он сам без особого труда выломал её из стены. После чего выбрался обратно в пещеру и бросил выгнутую дугой решётку на пол.

— Путь свободен, друг мой! — весело воскликнул он, галантным жестом указывая на водосток.

Леголас заглянул в дыру.

— Далеко идёт, — сказал он. — Надеюсь, что не в пропасть…

— Давай проверим, — пожал плечами Гимли.

Он подобрал свой топор, надел шлем и, подсвечивая себе лампой, первым полез в проход. Леголас тенью скользнул за ним. Так как высота каменной кишки не превышала ярда, то им пришлось передвигаться на коленях, что, конечно, было не очень удобно. Зато здесь, как и в пещере, напрочь отсутствовала сырость и воздух стоял такой же спёртый.

— Давно пересохло, — констатировал Гимли, внимательно осматриваясь по сторонам по ходу движения.

— На наше счастье, — добавил Леголас.

— Пока нам везёт.

— Это ещё как посмотреть.

Однако их путь оказался короче, чем они ожидали. Не прошли они и с десяток ярдов, как водосток повернул вправо и вдруг разделился надвое — один тоннель заметно сужался и сразу начинал понижаться, а второй, более широкий, наоборот, плавно повышался. Немного подумав, друзья выбрали последний и вскоре достигли очередного поворота. И здесь их ждал новый сюрприз: путь преграждала ещё одна решётка.

— Чего встал? — нетерпеливо спросил Леголас, нечаянно уткнувшись носом в спину гнома, когда тот внезапно остановился.

— Решётка! — отозвался Гимли. — Погоди-ка… — он поднял фонарь над собой и зачем-то осветил потолок. — Хм, лаз теперь ведёт вверх…

— Далеко?

— Футов на пятнадцать. А там вроде бы снова идёт горизонтально — отсюда не могу разглядеть.

— А что за решёткой?

Гимли опустил лампу, всмотрелся вперёд и только затем ответил:

— Кажется, там какая-то пещера. Точно не скажу — в ней темно, да и с той стороны к решётке что-то привалено — плита или валун…

— Придётся ломать её. Сможешь?

Гимли пожал плечами. Впрочем, поднатужившись, он легко сломал и эту решётку, после чего прислонил её к стене лаза. Потом прополз чуть дальше по водостоку и попробовал отодвинуть серую каменную массу, закрывавшую выход. Но она оказалась слишком тяжела и почти не поддалась. Зато друзья ощутили, как из пещеры в водосток отчётливо потянуло густым запахом тлена и затхлости. По всей видимости, лаз, в котором они сидели, служил не только водоотводом, но и вентиляцией.

— Давай вместе, — предложил Леголас. — Я буду толкать тебя, а ты — камень.

— Тсс! — Гимли вдруг отчего-то перешёл на шёпот и предупреждающе поднял руку. — Отсюда я немного вижу помещение, и мне кажется, там кто-то есть…

— Кто? — так же тихо спросил эльф.

— Не могу понять. В щёлку свет плохо проникает, но там как будто темнеют чьи-то силуэты…

— Что они делают?

— Стоят. Вроде не шевелятся.

— Может, столбы или статуи? Я ничего не слышу, даже дыхания.

— А кто их знает. Может, нас поджидают, вот и застыли. Я ведь такой шум поднял, когда эту решётку выламывал.

— Жаль, мы не можем поменяться с тобой местами, — молвил Леголас. — Я бы наверняка разглядел, что там у нас такое. Предлагаю просто подождать. Если там есть живые, то рано или поздно они выдадут себя. Только лампу потуши, пусть думают, что мы ушли.

Друзья приглушили фонарь и притихли, пытаясь уловить даже самые малейшие звуки из пещеры. Но там стояла мёртвая тишина. Просидев в полной неподвижности некоторое время, они в результате так ничего и не услышали. В конце концов у Гимли начали затекать ноги, и он попытался сесть по-другому. Леголас тут же придержал его за плечо, к чему-то принюхиваясь.

— Тихо! — прошептал он на грани слышимости. — Похоже, ты прав. Теперь и меня эта пещера настораживает. Что-то неладное с ней. Не могу сказать, что именно, но я чую нечто крайне опасное и смертоносное, нечто очень-очень злое. Смертью оттуда веет, Гимли…

— В любом случае у нас отсюда только один выход, и он ведёт в эту пещеру, — обернулся тот. — Что бы там нас ни подстерегало, мы не узнаем этого, пока не выйдем отсюда. Так что приготовь-ка лучше оружие.

— Я всегда готов, — отозвался Леголас.

— Что ж, тогда давай отодвинем камень с прохода. Только потихоньку, чтобы нас не заметили.

Гимли снова с силой налёг на камень, а Леголас упёрся плечом ему в спину. И сразу почувствовали, как преграда наконец-то поддалась. Однако потихоньку провернуть это дело у них не вышло. Камень, а точнее, плита вдруг как-то уж слишком легко заскользила по полу, издавая при этом весьма противный скрежет. Да к тому же не вдоль стены, как планировали два друга, а вперёд. То есть она попросту стала падать. Гимли попытался её задержать, но куда там! Плита была довольно крупной и толстой, и он едва успел убрать руки, прежде чем она всем своим внушительным весом обрушилась на пол. Раздался такой грохот, что, казалось, его даже могли услышать наверху товарищи наших злополучных героев. От удара плита развалилась на несколько кусков, а Леголас и Гимли сконфуженно замерли, не зная, что и предпринять.

Впрочем, деваться-то им всё равно было некуда. Обратно возвращаться не имело смысла, до верхнего лаза над собой они бы не достали, а во втором, узком, ответвлении водостока наверняка бы застряли. Поэтому они не нашли ничего лучшего, как поярче запалить светильник и выскочить в пещеру с оружием наизготовку.

И сразу поняли, где они очутились — в древнем склепе. Кругом стояли гранитные саркофаги, большей частью вскрытые либо разрушенные, а в стенах до самого потолка виднелись горизонтальные прямоугольные ниши, в которых лежали завёрнутые в саваны мумии. Сама пещера имела округлую форму и достигала порядка пятнадцати ярдов в диаметре при высоте потолка около четырёх ярдов. В дальнем её конце чернели запертые двустворчатые двери из морёного дуба, оббитые поперечными бронзовыми пластинами. Судя по толстенному слою пыли, покрывавшему здесь всё, в гробницу уже много лет никто не заходил.

Однако эти детали два приятеля отметили лишь вскользь, ибо всё их внимание привлекли пять невысоких коренастых фигур, застывших в разных частях грота. Насколько представлялось возможным разглядеть в неверном свете фонаря, то были воины, облачённые в длинные кольчуги и конические шлемы. Правда, оружия у них Гимли и Леголас не заметили. Когда друзья выскочили из своего укрытия, воины стояли к ним спиной и лицом к дверям. Так что поначалу те действительно приняли их за статуи. Но стоило компаньонам облегчённо вздохнуть, как эти странные истуканы вдруг шевельнулись и с отчётливым хрустом повернули к ним головы. Леголас и Гимли замерли, чувствуя, как у них всё похолодело внутри: вместо лиц у воинов оказались оскалённые черепа с остатками рыжих бород и усов, а в пустых глазницах плескался такой знакомый лиловый огонь…

— Да хранит меня Ауле[24]! — прошептал Гимли, едва не выронив от потрясения лампу. — Нежить! Гномы-нежить!..

Едва он это произнёс, как мертвецы утробно зарычали и с завидным проворством метнулись к непрошеным гостям. Впрочем, эльф оказался быстрее их — раньше, чем кто-то из ходячих трупов сделал хотя бы шаг, он успел выстрелить из лука. Стрела со свистом вонзилась в раззявленный рот ближайшего мертвяка, легко пробила его череп, но, встретив на пути сталь шлема, осталась торчать меж зубов оперением наружу. Покойник дёрнулся, сильно отклонившись корпусом назад, однако хода не сбавил.

— Их не берут заговорённые стрелы! — с досадой крикнул Леголас, отбрасывая в сторону лук и обнажая свои кинжалы.

— Зато возьмёт моя секира! — процедил Гимли и, поставив на пол лампу, шагнул вперёд с занесённым для удара топором.

Навстречу ему с рёвом неслись два мертвеца. Но Гимли не дрогнул. В последний момент он отскочил с прямого направления их атаки и одновременно ударил топором по ближайшему противнику. У того с сухим треском отделилась от позвоночника голова и улетела куда-то в другую часть помещения. Второй мертвяк резко затормозил, развернулся на месте, растопырив костистые руки, но в этот миг в свете фонаря сверкнул металл, и его голова тоже отправилась в свободный полёт по склепу. Обезглавленные тела рухнули на землю и больше не шевелились.

— Минус два! — возгласил Гимли.

Однако и Леголас не терял времени даром. Хоть он и не имел сейчас тяжёлого оружия или доспехов, его ловкость и быстрота вполне заменяли их. Ещё когда Гимли разбирался со своей парой покойников, Леголас молнией подскочил к ранее подстреленному им мертвецу и слаженным ударом кинжалов, точно секатором, снёс ему голову. Пнув обездвиженное тело в бежавшего за ним четвёртого дохляка, он через мгновение очутился уже подле него. Смазанное движение рук, и вот по полу с бренчанием катится очередная мертвецкая голова.

— И у меня двое, — улыбнулся Леголас приятелю.

Но в пещере оставался ещё один оживший труп. Правда, оказавшись перед двумя противниками, он на несколько секунд застыл, словно не знал, на кого из них нападать. Наконец он определился и с яростным воплем кинулся к Леголасу, находившемуся ближе.

Тот, однако, решил его не дожидаться. Он ласточкой взлетел на ближайший саркофаг, перескочил с него на соседний, а уже оттуда в прыжке ударил ногами в грудь бегущую ему навстречу массивную фигуру. Словно мешок с соломой, покойник отлетел назад и сильно приложился спиной о стоявший там каменный гроб. Послышался противный звук ломающихся костей, и мертвяк под острым углом опрокинулся спиной на надгробье, свесившись головой в пустоту. Конечно, он сразу же попытался вновь подняться, однако это у него не получилось, и он лишь беспомощно засучил конечностями. Очевидно, у него был повреждён позвоночник. Впрочем, трепыхался он недолго. В ту же секунду рядом с ним оказался Гимли и ударом ноги сверху вниз отломил у него черепушку.

— Вот и всё, — молвил он, окинув взглядом поверженных врагов. — Я думал, будет сложнее.

— Не спеши с выводами!.. — напряжённо проговорил Леголас и, вытянув руку, указал на одну из стенных ниш, где лежал покойник в саване.

К ужасу Гимли, тот шевелился! Точнее, он как-то неестественно дёргался, словно хотел подняться. Но вот он резко повернул к нарушителям спокойствия лицо, целиком замотанное тряпками, на секунду замер, а затем не спеша сполз со своего ложа. В то же время пришли в движение и все остальные мертвецы в нишах.

— Хм, похоже, представление ещё не закончилось… — мрачно обронил Гимли, затравленно оглядывая склеп. — Этих будет уже побольше — никак не меньше тридцати…

— Сорок, — мгновенно подсчитал Леголас. — Зато они без брони.

А в следующий миг мумии атаковали их. Но не все сразу, а только те несколько, кто раньше прочих спустились на пол. Размахивая руками и глухо взрыкивая из-под лицевых повязок, они одновременно со всех сторон бросились к двум приятелям, стоявшим сейчас в центре пещеры спина к спине.

Впрочем, Гимли и Леголас стояли так лишь мгновение. Затем они сами устремились навстречу покойникам, и пещеру тут же огласили их боевые возгласы, за которыми последовали хлёсткие звуки ударов и хруст ломающихся костей. Быстро разобравшись с первыми мертвецами, друзья сразу же схватились с их новой подоспевшей партией. А когда разделались и с ними, то увидели, что находятся в плотном окружении оставшихся десятков мумий, таких же подвижных и способных ориентироваться в пространстве даже с ветошью на головах. Наверное, мертвяки просто задавили бы наших бедолаг массой, кабы те не догадались взобраться на единственный целый саркофаг, стоявший точно посредине склепа. И уже оттуда они принялись отмахиваться от чрезмерно шустрых трупов.

Так продолжалось, наверное, с полчаса. Наконец, обезвредив очередную пару мертвецов, Гимли и Леголас вдруг с удивлением обнаружили, что их почему-то больше никто не атакует, а в гробнице повисла какая-то странная тишина. Недоумённо оглядевшись по сторонам, они с удовлетворением отметили лишь валяющиеся всюду переломанные кости и неподвижные обезглавленные тела. Никакой угрозы эти останки уже не представляли, поэтому приятели опустили оружие и со смешанным чувством уселись на верхнюю крышку гроба.

— Славно размялись… — молвил Леголас, с печальной иронией посмотрев на Гимли.

— Угу, всю жизнь мечтал разбирать по косточкам своих сородичей! — проворчал тот, потирая руками шею.

— Уж лучше ты их, чем они тебя! — веско заметил эльф. — Меня же сейчас больше волнует вопрос, почему они вдруг ожили?

Гимли угрюмо пожал плечами.

— Я бы тоже хотел это знать. Может, магия похитителя Аркенстона так на них повлияла?

Леголас задумчиво повёл бровями.

— Сложно сказать — всё-таки вор действовал довольно далеко отсюда. Но, с другой стороны, мы ведь не знаем всех его возможностей.

— Вот именно, — повернулся к другу гном. — После случившегося здесь, я начинаю склоняться к тому, что, обложенный вашими дозорными на поверхности Эмин Дуира, он вынужден был усилить своё тлетворное воздействие и вольно или невольно пробудил давно умерших обитателей этих гор.

— Боюсь, в таком случае он мог пробудить здесь не только гномов… — Леголас остро взглянул на Гимли.

— Значит, будем готовиться к встрече и с другой нежитью, кем бы она ни была, — сурово проговорил тот и, подхватив топор, спрыгнул в ворох костей на полу.

Сходив за светильником, оставленным у стены и чудом не затоптанным мертвецами, он затем вернулся к саркофагу.

— Ещё я хотел бы знать, кто устроил здесь весь этот разгром до нашего появления? — произнёс Гимли, высоко подняв лампу над собой и оглядывая разрушенные гранитные гробы.

— Наверняка это орки, — с уверенностью заявил Леголас. — Они некоторое время жили в этих местах.

— Тогда почему они не тронули эти доспехи? — Гимли приблизился к одному из покойников, одетому в кольчугу, и склонился над его обезглавленным телом. — Такие вещи стоят немалых денег.

Леголас пожал плечами и, тоже подойдя к мертвецу, некоторое время изучал железную рубаху. Необычайно тонкой работы, та выглядела, словно сделанная только вчера. Затем Леголас столь же внимательно осмотрел остальных одоспешенных гномов.

— Как странно, — наконец промолвил он с немалым удивлением. — Эти кольчуги очень древней работы и сделаны… эльфами.

— Эльфами?! — изумился Гимли. — С какой это ещё стати гномы в те времена стали бы облачаться в эльфийскую броню?

— Спроси, Гимли, что-нибудь полегче, я не менее твоего озадачен, — уронил Леголас и поднял с пола череп одного из гномов, с надетым на него шлемом. — Да и шлемы у них тоже эльфийские…

Гимли с изрядным скепсисом поднял другой такой же шлем и скрупулёзно его осмотрел.

— И вправду эльфийский… — пробормотал он. — Хороший мастер ваял.

— Хороший, — согласился Леголас. — А не тронули их орки потому, что на них защитные чары от тёмных созданий. Осмелюсь даже предположить, что эти вещи ковались в самом Дориате[25]…

Обескураженно покачав головой, Гимли положил шлем на пол и, подсвечивая себе фонарём, стал обходить разрушенные саркофаги. Осмотрев со всех сторон один, он затем переходил к другому — и так по кругу.

Леголас несколько минут наблюдал за ним, а потом спросил:

— Что ты ищешь?

— Надписи. Хочу знать, кто был здесь погребён.

Леголас одобрительно кивнул и тоже стал осматривать саркофаги. Но, к разочарованию друзей, никаких надписей они не обнаружили — глумясь над мёртвыми, неизвестные вандалы зачем-то сбили все эпитафии. Лишь на сломанной крышке одного каменного гроба чудом сохранились две гномьи руны, образуя окончание «ур». Возможно, это были последние буквы имени, но не факт.

Потерпев фиаско с этими могилами, два исследователя наконец обратили внимание на последний саркофаг, стоявший в центре склепа. Он единственный сохранился, так как целиком был выполнен из какого-то чёрного металла, отливавшего в свете лампы красным и зелёным цветами одновременно. Наглухо закрытый массивной крышкой, он к тому же оказался и самым большим в склепе.

— Надо же, да ведь это галворн[26]! — изумился Леголас, осторожно потрогав саркофаг пальцами. — Легендарная сталь Тёмного Эльфа Эола! Вот уж не думал встретить её здесь, в наших краях, да ещё в таком количестве…

— Это не галворн, это моранг[27]! — поправил его Гимли, взирая на гроб горящими глазами.

— Второй после мифрила, только более тяжёлый и почти такой же дорогой, — понятливо кивнул Леголас. — Никогда не встречал, но весьма наслышан. Меня уже разбирает любопытство, чьё это захоронение.

Они медленно обошли вокруг саркофага, на крышке которого были выдавлены ряды затейливых рун.

— Тайный язык, — проговорил Гимли, кинув туда взгляд. — Но я смогу прочитать.

Подняв с земли обрывок савана одного из мертвецов, он смахнул с надписей пыль и принялся внимательно их изучать. И чем дольше он читал, тем выше вздёргивались его брови, говоря о величайшем изумлении, поразившем его. Наконец он глубоко вздохнул и глухим голосом прочёл надгробную надпись:

«Здесь покоится Велин, сын Кухина из рода Тулара,
первый подгорный владыка Эмин Дуира,
славный сын народа Огнебородых из Ногрода,
собственноручно сразивший короля Элу Тингола
и первым из гномов овладевший Сильмариллом.
Вкусив орошённый Светом Камня королевский сок, он обрёл бессмертие и
тысячи лет тайно правил сохранившими ему верность подданными,
беспрестанно скитаясь с ними по миру после изгнания из родных мест.
Обретя новый дом в прекрасных чертогах Эмин Дуира,
он трудился в нём 203 года и 42 дня,
прежде чем ядовитое дыхание глубин погрузило его в вечный сон.
Это случилось в 2402 году Третьей Эпохи.

***

Спи, Велин Бездетный, народ Огнебородых будет помнить тебя!»

— Вот так-так! — вскричал Леголас, едва Гимли умолк. — Стало быть, это могила подлого убийцы великодушного Тингола! И я столько лет жил поблизости и не ведал этого! Воистину сам Рок направляет нас, коль теперь начали всплывать тайны, одна другой поразительней.

При этих словах Гимли вдруг залился багровой краской, словно он испытывал сильнейший стыд. В общем-то, так оно и было. Потому что он неплохо знал историю и помнил, как в начале Первой Эпохи группа гномов Ногрода коварно убила эльфийского короля Тингола, правившего Дориатом, и похитила Сильмарилл. Вскоре, правда, эльфы их выловили и истребили, а Камень вернули домой, но кое-кто из гномов всё же уцелел и чуть позже обманом спровоцировал уже полноценный поход на Дориат целой армии. Гномам удалось проникнуть в королевство эльфов и разграбить его столицу, Менегрот, вторично похитив Сильмарилл. И хотя и это войско на обратном пути оказалось разгромлено ополчением эльфов во главе с Береном, зятем Тингола, некоторые гномы, похоже, каким-то чудом всё же сумели выжить, прихватив с собой и кое-что из награбленного. Любого добропорядочного гнома эта история неизменно повергала в жгучий стыд, даже если их кланы никогда не являлись участниками тех скорбных событий. Народ Длиннобородых как раз остался в стороне, но тем не менее Гимли всё равно чувствовал вину, хотя бы уже потому, что он происходил из наугрим[28].

— Теперь ясно, откуда у этих, — Леголас с презрением кивнул на трупы гномов в кольчугах, — древние эльфийские доспехи. Интересно, что ещё они сумели вынести из Дориата?

Но Гимли ему не ответил. Он всё ещё был под впечатлением произошедшего и узнанного здесь сегодня и радовался, что ожившие покойники в склепе не являлись его дальними предками, а принадлежали чужому клану, запятнавшему себя позором.

Впрочем, Леголас, похоже, и не ждал от него ответа. С отсутствующим видом он продолжал смотреть на чёрный саркофаг, а потом проронил, как бы размышляя вслух:

— Вот мне любопытно: как мог Велин остаться в живых после смерти Тингола? Ведь достоверно известно, что усилиями Берена и его эльфов король Ногрода был убит, как и те, кто ранее похитил у Тингола Наугламир[29] с Сильмариллом. Мы были уверены, что все, кому тогда посчастливилось избежать смерти от рук эльфов, нашли вскоре свою погибель от наших союзников энтов. Как же Велину удалось уцелеть и даже стать королём Огнебородых?

Гимли пожал плечами.

— Вероятно, он был редкостным ловкачом и везунчиком, да к тому же непростых кровей. Допускаю даже мысль, что он приходился королю Ногрода близким родственником, а то и вовсе сыном. Как хоть звали этого глупого правителя, опозорившего гномов и на века посеявшего между нашими народами бессмысленное отчуждение?

Леголас хмуро посмотрел на друга.

— История не сохранила имени предателя! — бросил он жёстко.

— Тогда запомни имя Кухина из рода Тулара — вполне возможно, именно он и был королём Ногрода, — веско сказал Гимли.

— Я-то запомню, но пока это всего лишь наши догадки, — молвил Леголас и стал с задумчивым видом обходить саркофаг Велина.

Снова проведя по нему пальцем, он затем вытащил кинжал и попробовал подсунуть его под стальную крышку. Но она так плотно примыкала к гробу, что ему это не удалось. Тогда он попытался её просто сдвинуть, однако та даже не шелохнулась.

— Гимли, может, вскроем этот саркофаг? — вдруг спросил он.

Услышав его предложение, благородный сын Глоина сразу изменился в лице.

— Ты хочешь оскверниться разграблением могилы? — неприятно удивился он. — Я, конечно, понимаю, что здесь лежит вор и убийца, но заниматься мародёрством…

— Об этом речь не идёт, — отрезал Леголас.

— Всё равно это святотатство.

— Святотатец не я, а тот, кто лежит на почётном месте в этой гробнице! — возразил эльф, сверкнув глазами.

Гимли упрямо засопел и нахохлился.

— Не хочешь лично «мараться», тогда подскажи, как открыть саркофаг, я сам всё сделаю, — продолжал Леголас. — Ты прекрасный мастер-гном и должен знать все ваши штучки с тайными замками…

— Кое-какие «штучки» и секреты я действительно знаю, но далеко не все, — наконец ответил польщённый Гимли.

— Ну и какой секрет здесь?

— Какой же это будет секрет, если я расскажу тебе?

— Я же не прошу тебя выдавать мне конструкцию замка или магическое слово-ключ. Клянусь, что не выдам этой тайны!

— А слово и не требуется, нужно просто приложить сюда руку, — Гимли указал на выдавленное изображение раскрытой ладони под эпитафией.

Не успел он договорить, как Леголас уже положил туда свою руку. Однако ничего не произошло.

— Что-то не видно результата… — недоверчиво сощурился Леголас.

— Ни эльф, ни человек, ни орк, никто другой, кроме гнома, не сможет открыть этот саркофаг, — со значением заявил Гимли.

— Мог бы сразу так и сказать! — рассердился Леголас. — А то водил меня за нос почём зря! Мы здесь вообще-то не на прогулке. Уверен, что за той дверью, — кивнул он на двери склепа, — нас могут поджидать новые опасности. А в этой могиле как раз может оказаться нечто такое, что поможет нам справиться с ними. Хотя вполне может статься, что здесь вообще ничего нет, даже трупа.

— Как это — нет трупа? — забеспокоился Гимли.

— А вот так. Не слышал, что ли, как некоторые правители с разными целями устраивали себе ложные похороны? Особенно, если хотели тайно скрыться.

Гимли пожал плечами, но явно задумался. Теперь его уже одолевали сомнения.

— Хорош буду я, когда сообщу своим, что видел могилу убийцы Тингола и не удостоверился, что он действительно лежит в ней, — продолжал подливать масла в огонь Леголас. — Вдруг этот мерзавец до сих пор шастает по свету?

— Но даже если здесь и лежит тело Велина, как ты сможешь опознать его, если только сам сейчас впервые узнал о нём? — с изрядным скепсисом спросил Гимли.

— Достаточно будет убедиться в наличии трупа. Не думаю, что в королевскую гробницу Огнебородые стали бы засовывать кого-то ещё, хотя и такой вариант не исключаю.

— А почему тебя вообще волнует вся эта история? — недоумевал Гимли. — Разве ты состоишь с Тинголом в родстве?

— Да, он мой дальний родич, — кивнул Леголас. — Однако история его трагической смерти неизменно волнует любого эльфа. Всё-таки мы, эльфы, — один народ. А лично меня сейчас интересует правда. И только твоё упрямство не позволяет поставить во всём этом точку.

— Ага, теперь уже я во всём виноват, — насупился гном. — Ладно, будь по-твоему…

— Спасибо, Гимли! — просиял Леголас.

— Я делаю это только потому, что ты мой лучший друг, — поднял тот вверх указательный палец.

Затем он стянул боевую перчатку и приложил свою ладонь к изображению руки на саркофаге. Первую секунду металл крышки был гладким и холодным, но затем вдруг резко потеплел и на несколько секунд осветился бледным зелёным огнём. Гимли отдёрнул руку и на всякий случай отпрянул от гроба подальше. Тотчас внутри последнего послышались звонкие щелчки, лязг и какой-то скрип, после чего крышка саркофага вдруг треснула пополам во всю длину, образовав как бы две створки, которые плавно разошлись в стороны, удерживаемые изнутри изогнутыми металлическими стержнями.

А вот Леголас не стал отходить от захоронения и первым заглянул туда. Заглянул и тут же удовлетворённо ухмыльнулся.

— Ну как, лежит? — не решаясь подойти к саркофагу, поинтересовался Гимли, нервно сжимая топор.

— Лежит-полёживает.

— Не ожил?..

— Дохлее мёртвого.

— Ну, надеюсь, теперь ты убедился? Можно закрывать? — Гимли явно было не по себе.

— Не торопись, — усмехнулся Леголас. — Сам-то не желаешь взглянуть? Тут есть на что посмотреть…

— Что я мертвецов не видел, что ли! — отмахнулся Гимли; отчего-то ему совершенно не хотелось подходить к саркофагу.

— Э, брат, да ты просто испугался! — насмешливо бросил тогда Леголас.

— Вовсе нет! — вспыхнул Гимли и, покрепче сжав топор в одной руке, а фонарь в другой, направился к саркофагу.

Подойдя, он осторожно заглянул в него и сразу же прирос глазами к лежавшей там низкорослой мумии с огненно-рыжей бородой. Рядом с её лысой головой стоял остроконечный шлем-корона из моранга, а тело покрывали великолепные доспехи из того же металла — клёпаный чешуйчатый нагрудник, надетый поверх кольчуги, кольчужно-чешуйчатые штаны и пластинчатые сапоги. Причём почти каждую подтреугольную чешуйку или пластинку брони украшала золотая насечка в виде языка пламени. Она же, только более крупная, виднелась и на шлеме, расположенная спереди поверх зубьев короны.

Рассмотрев латы, Гимли затем обратил взор на массивный боевой молот, покоившийся под правой рукой Велина. Также выполненный из моранга, с одной стороны его боёк был тупым и очень широким, а с другой — зауженным и острым. Кроме того, его полностью покрывала замысловатая резьба: рукоять — растительной тематики, а боёк — геометрической. Одного беглого взгляда на молот друзьям хватило, чтобы понять, что его изготовил настоящий Мастер. Тем не менее у Гимли даже мысли не возникло прикоснуться к нему. А вот Леголас, хоть и не полез трогать оружие, сказал:

— Занятная вещица, очень древняя. Сделана явно гномами, но чары на неё накладывали эльфы…

— И что за чары? — заинтересовался Гимли.

— Не могу точно сказать — слишком тонкая работа. Однако вижу два слоя их. Внешний наверняка наложен против тёмных сил, а вот внутренний слой слишком глубок, здесь нужен чаровник, чтобы понять его назначение. Всё думаю, кто бы мог сотворить такую красоту?..

— Ну, того, кто ковал молот, можно узнать по клейму, — заметил Гимли, не сводя горящих глаз с магической колотушки.

— Так давай посмотрим, — предложил Леголас.

— Нет! — категорически заявил Гимли и для большей убедительности помотал головой. — Думаю, уже достаточно того, что мы увидели. Ты удостоверился в наличии трупа Велина, я посмотрел на него, как ты хотел, теперь можно закрывать саркофаг…

И, прежде чем Леголас успел ему что-нибудь возразить, он перегнулся через гроб и потянулся рукой к изображению ладони на одной из створок крышки. Но тут же непроизвольно заорал, потому что мумия вдруг села и вцепилась в него своими высохшими пальцами, а её оскаленный череп с горящими лиловыми глазницами оказался вплотную к лицу Гимли. Не будь сын Глоина закалённым в битвах с нежитью, он, скорее всего, от внезапного испуга упал бы в обморок. Вместо этого он от неожиданности лишь выронил в саркофаг лампу и, рефлекторно оттолкнув мертвеца рукой, отпрыгнул в сторону. Велин зарычал, потянулся было за ним, но в тот же миг в воздухе сверкнул металл, раздался сухой хруст — и покойник снова повалился на своё погребальное ложе, обезглавленный Леголасом.

Однако Гимли будто и не заметил этого — держа обеими руками топор перед собой, он безумными глазами таращился на гроб. Его даже не смутило, что Леголас уже спрятал свои кинжалы и совершенно спокойно извлёк из могилы обронённый светильник.

— Самозваный король мёртв, — повернулся он затем к другу. — На сей раз точно. Рука эльфа упокоила его навеки. Тингол теперь отомщён сполна! — торжественно добавил он.

Но Гимли словно бы не слышал его. Тяжело дыша, он не сводил с саркофага сосредоточенного взора. Похоже, внезапное оживление Велина изрядно шокировало его.

— Наверное, стоит сложить в этот саркофаг остальные доспехи, — продолжал как ни в чём не бывало Леголас, указав рукой на лежавших на полу мертвецов в кольчугах. — Для пущей сохранности…

Он хотел сказать что-то ещё, но внезапно умолк, резко обернувшись к дверям склепа. А несколько секунд спустя оттуда вдруг донеслись непонятные скребущиеся звуки, сопровождаемые каким-то жутковатым мычанием…

Это мгновенно вывело Гимли из ступора, заставив тоже повернуться к двери. Впрочем, они оба пробыли в таком положении недолго. В следующий миг Леголас метнулся к выходу и приложил к одной створке ухо. Так он стоял с полминуты, затем зачем-то потрогал дверь и быстро вернулся к Гимли.

— Мертвецы! — проговорил он шёпотом.

— Опять?! — выдохнул гном.

— Пора уже привыкнуть, — пожал плечами Леголас.

— Двери хоть заперты?

— Не знаю, но открываются они наружу, поэтому у нас есть время, чтобы подготовиться, — эльф потянул кинжалы из ножен, однако в последний момент передумал и воззрился на Гимли. Судя по особому блеску глаз, у него возникла какая-то идея. — Что-то неохота мне снова прыгать меж ними, как кузнечик. Предлагаю нам перевооружиться…

Гимли вопросительно посмотрел на него.

— Дай мне свой топор, — попросил Леголас. — Я хоть и не мастер обращаться с ним, но совладать сумею. А ты пока возьми молот Велина.

Гимли хотел что-то ему возразить, но Леголас торопливо добавил:

— Иначе застрянем тут надолго. Почему-то у меня нет уверенности, что теперь мы отделаемся лишь лёгким испугом. Пойми, Гимли: нас здесь двое, а мертвецов за дверью, судя по звукам, намного больше. Наши силы не бесконечны, еды и питья мало, а сколько всего нежити в этих катакомбах, неизвестно. К тому же тут могут быть и гоблины…

Гимли недовольно засопел и лишь крепче сжал свою секиру.

— С топором мне ловчее, — наконец выдавил он, упорно не желая встречаться взглядом с приятелем. — Да и чего панику нагнетать попусту? Сколько бы там ни было покойников, все нам достанутся — нам ведь всё равно туда идти. Здесь их, кстати, тоже было немало, но справились ведь.

— Предлагаешь МНЕ молот взять?

— Даже не думай! — моментально вскинулся Гимли. — Пусть лежит, где лежал. Вдруг на нём проклятье какое висит…

— Нет там таких чар, я бы почуял, — заверил его Леголас и усмехнулся. — Не знал, что ты настолько суеверный.

— Я не суеверный, просто ты сам говорил, что в этом молоте ещё какое-то волшебство сокрыто.

— Верно, — согласился Леголас. — Но это точно не проклятье.

Однако Гимли, похоже, остался при своём мнении, так как выражение его лица не изменилось. Правда, и Леголас не собирался отказываться от своей затеи.

— Так что, возьмёшь молот Велина? — снова спросил он.

— Может, мне ещё и в его доспехи обрядиться? — съязвил Гимли.

— Хм, а это неплохая идея! — оживился эльф. — Они в любом случае получше твоих будут. Да и никаких иных чар, кроме как от тьмы, я на них не заметил. Понимаю, что это немного некрасиво по отношению к усопшему, однако…

— Ну уж нет! — возмутился Гимли. — Против мертвецов и мои сойдут. А чтобы я ещё одёжу покойника на себя примерял?! Не дождёшься!

— Твоё упрямство нас погубит, — неодобрительно тряхнул головой Леголас.

Достав свои кинжалы, он снова направился к двери, из-за которой теперь уже вполне различимо доносились такие знакомые им вопли и рычанье мертвецов, а сама она то и дело сотрясалась от их ударов.

— Похоже, местная братия учуяла нас, но никак не может открыть двери, — криво ухмыльнувшись, обернулся Леголас к гному.

— Так давай им поможем! — свирепо бросил тот, подходя к другу. — Ты только не лезь на рожон. Лучше я встану впереди и, как более защищённый, заблокирую проход. Ты же встанешь за мной и будешь добивать всех прорвавшихся. В общем, мы не должны позволить им окружить нас.

Леголас понятливо кивнул и отступил на несколько ярдов за спину Гимли. Одновременно с этим гном решительно шагнул к двери и мощным пинком распахнул её, открывая взору ещё одно обширное помещение, а в нём — плотную толпу разномастных покойников. Удар дверных створок невольно отбросил прочь несколько ближайших мертвяков, но остальные яростно взревели и, мерцая фиолетовыми искорками в глазницах, повалили в усыпальницу Велина. Свет от масляной лампы, оставленной на краю королевского саркофага, был достаточно слаб и разгонял тьму лишь в этом чертоге, поэтому толком разглядеть соседнюю с ним пещеру и общее количество находившейся в ней нежити оказалось весьма затруднительно. Но судя по общему шуму, производимому покойниками, их там собрался не один десяток…

Храбро встав на пороге, Гимли первыми же ударами топора обезглавил несколько мумий. К счастью, все они были одеты лишь в полуистлевшие саваны, а потому проблем с ними не возникло. Однако их место тут же заняли новые мертвецы, проявившие к тому же необычайное проворство. Не успел Гимли отмахнуться от пары костлявых товарищей из их числа, как остальные подбежали к нему и буквально вдавили всей своей массой в гробницу, едва не повалив его на пол. Если бы не Леголас, оттащивший гнома в последний момент назад, тому пришлось бы несладко.

Но эльф не только помог Гимли устоять на ногах. Он тут же сам отважно врубился в толпу прущих напролом мертвяков. Кому-то он молниеносно отсёк голову, кого-то просто пнул или ударил рукой, отбрасывая в сторону, только это в итоге позволило Гимли собраться и через пару секунд присоединиться к приятелю.

Однако мертвецов оказалось чересчур много. И как ни мужественно бились два друга, вскорости они обнаружили, что находятся в окружении нескольких десятков дохляков, плотно набившихся в склеп. Вдобавок те уже настолько сблизились с нашими героями, что для каких-то манёвров или широкого размаха топором просто не осталось места. Поэтому эффективно сражаться в таких условиях мог лишь Леголас, а вот Гимли оказался фактически безоружным. Более того, под напором покойников компаньоны непроизвольно разъединились, что и сыграло роковую роль в этой битве.

Отбиваясь от наседающей нежити уже только одними тычковыми ударами топора, Гимли вскорости почувствовал, как в него сзади и с боков вцепилось множество рук. Они жадно драли его когтями и одновременно тянули в разные стороны с удивительной для мёртвых силой, так что если б не кольчуга, бедного гнома моментально порвали бы на мелкие кусочки.

— Нужно пробиться к саркофагу Велина! — крикнул в этот момент Леголас, с изумительной ловкостью действовавший поблизости среди толпы мумий.

Но легко сказать «пробиться». Не успел Гимли стряхнуть с себя прущих отовсюду мертвяков, как споткнулся о кости, в изобилии валявшиеся на полу, замешкался и тут же снова очутился в плотном кольце оживших трупов. Четверо атаковали его сзади, ещё шестеро повисли на руках, в один миг вырвав у Гимли уже бесполезный топор. Какая-то тварь немедленно сунулась оскалённой мордой к его горлу, но Гимли ухитрился ударом кулака отбросить её назад. Затем от души двинул по ещё одной мерзкой харе и тут же с оханьем согнулся пополам от сильнейшего, но, как затем выяснилось, безвредного удара мечом в защищённый кольчугой живот.

Мечом! Потеряв на пару секунд возможность дышать, Гимли всё же смог разглядеть перед собой мелкую вертлявую фигурку, вооружённую коротким прямым клинком. Мгновение он взирал на неё в немом шоке, прежде чем осознал, что перед ним стоит уже не гном, а гоблин. Точнее — труп гоблина, совершенно высохший и с неизменным лиловым светом в пустых глазницах.

И, в отличие от Гимли, этот труп не терял времени даром. Воспользовавшись ступором живой добычи, он тут же нанёс Гимли второй удар, но уже по наклонённому лицу. К чести нашего гнома, в последний миг он всё же успел прикрыться правой рукой, и слегка заржавевший клинок попал ему по кольчужной перчатке, перебив крепёжный ремешок. В тот же самый момент в эту руку вцепился сбоку один из мертвецов-гномов, невольно отвлёкши внимание Гимли на себя. Ну а орк, в свою очередь, снова попытался достать Гимли мечом, избрав на этот раз в качестве цели его незащищённые колени. По счастью, Гимли успел подставить свой кольчужный сапог, так что удар не причинил ему вреда.

Зато это отвлекло его от других угроз, потому что в ту же секунду Гимли почувствовал, как кто-то стащил с его правой кисти незакреплённую перчатку. Резко обернувшись, он разглядел вцепившегося ему в руку мертвяка, который радостно взрыкнул при виде налитых горячей кровью пальцев и уже примеривался куснуть их. Гимли хотел сбросить мумию с руки, но понял, что банально не успевает, и сделал то единственное, что пришло ему в голову. Вытянув пальцы копьём, он просто что есть силы ткнул ладонью в раскрытую пасть нежити настолько глубоко, насколько смог. Покойник немедленно сжал челюсти, но его зубы лишь бессильно клацнули по кольчужному рукаву. А мгновение спустя Гимли нащупал хрупкий позвоночник трупа и резким движением кисти переломил его. Глаза у мертвеца потухли, однако рта он так и не открыл. Поэтому Гимли ничего не оставалось, как содрать его череп с тела и действовать им уже в качестве кастета.

Да только и эти древние кости не выделялись особой крепостью — после двух ударов по ближайшим скелетам череп развалился на несколько обломков, и рука Гимли опять оказалась без защиты. Впрочем, обдумать это он толком не успел, так как в то же мгновение кто-то сбил с него шлем, а следом за этим Гимли получил новый удар гоблинским мечом под дых. Охнув, он невольно наклонился вперёд и вдруг сообразил, что падает лицом вперёд — кто-то сзади сильно дёрнул его за ноги. Единственное, что смог сделать Гимли, чтобы смягчить падение, это выставить свою освобождённую руку перед собой. При этом он попытался перевернуться на спину, но навалившиеся сверху мертвяки не позволили ему.

— Легола-а-а-с! — отчаянно закричал Гимли, понимая, что это всё — конец.

И тут же краем глаза увидел, как к облепившим его покойникам словно бы подлетел некий сверкающий вихрь. Несколько секунд — и вот все они безвредными тощими тушками уже уносятся в разные стороны. Это Леголас, проявив невероятную ловкость, смог в кои-то веки пробиться к приятелю. Точнее, пробиться через разъединившую их толпу он так и не сумел, а потому просто побежал к Гимли прямо по головам мертвецов. Быстро раскидав ближайших противников, он схватил гнома за шкирку и, будто ребёнка, одним движением закинул себе за спину. После чего оттолкнулся ногами от пола, ловко заскочил на плечи ближайшей мумии и уже с неё совершил длинный прыжок в направлении саркофага Велина, который от них отделяло всего лишь несколько ярдов.

Но, увы, достигнуть им его не удалось. Точнее, Леголас-то как раз достиг, а вот Гимли… Впопыхах ухватившись за шею эльфа обеими руками, перед самым гробом он вдруг ощутил, как в его ноги вцепилось множество сильных рук. Одно их слаженное движение — и Гимли летит обратно в толпу ревущей нечисти, намертво зажав в кулаке оборванный воротник Леголаса…

К счастью, второй рукой он успел ухватиться за край саркофага и, повалив при падении целую кучу восставших трупов, попытался сразу же к нему подтянуться. Только и мертвяки не ослабляли хватки, так что Гимли приходилось подтягивать не только своё тело, но ещё и с дюжину повисших на нём покойников. Чувствуя, как некоторые из них уже пробуют на вкус его сапоги, он всё же смог частично втянуть себя на гроб. А затем с ужасом осознал, что кто-то шустро лезет по нему в направлении его головы.

Это заставило Гимли в панике рвануться вперёд, в то время как Леголас, возвышаясь над ним, пинками сшибал прущих на саркофаг мумий. Он сбросил с Гимли чересчур проворного мертвеца, но на спину и ноги гнома тут же заскочило сразу трое новых. Одновременно с этим костистые пальцы других тварей сумели в конце концов разорвать в некоторых местах кожаные штаны Гимли, и тот заорал, внезапно почувствовав полосонувшие по коже острые когти.

Впрочем, орал он не столько от боли, сколько от внезапного страха. Этот страх застил ему глаза и на некоторое время совершенно лишил возможности трезво соображать. Панически загребая руками, Гимли снова подался вперёд. И вдруг нащупал пальцами какой-то холодный металлический предмет, лежавший в саркофаге. Это был молот Велина. Не отдавая себе отчёта, Гимли схватил его за длинную резную рукоять и не глядя отмахнулся от ближайшего покойника, уже щёлкавшего зубами у его шеи. Раздался сухой треск, и проломленная голова мертвеца со скоростью снаряда улетела вдаль. Гимли снова взмахнул молотом — и ещё один шустрила на его спине расстался со своим черепом. Ну а третьего мертвяка — это оказался старый знакомый гоблин с мечом — с него сбил уже Леголас.

Отбрыкиваясь ногами и ломая вцепившиеся в него костяные руки, Гимли наконец сумел полностью залезть в саркофаг. Стараясь не наступить на Велина, он поднялся в полный рост и лишь тогда увидел, что за оружие держит в руках. Вот только это не вызвало у него раскаяния. Точнее, он просто не успел это до конца осмыслить, ибо в тот самый момент целая орава мертвецов попыталась последовать за ним в гроб. Однако страх у Гимли уже куда-то совершенно улетучился. То ли на него так повлияло ощущение вооружённости, то ли близость друга, но он снова готов был сражаться насмерть с превосходящим по численности противником.

Яростно взрыкнув, он взмахнул молотом и что есть силы зарядил по голове ближайшей мумии. Голова разлетелась на куски, а Гимли незамедлительно переключился на другого мертвяка. Разделавшись с ним за один миг, он сходу принялся за следующего. Азарт битвы снова захватил Гимли, а молот придал ему небывалой уверенности. Привыкший использовать в бою топор, Гимли сейчас с удивлением отмечал, насколько удобнее оказалась в деле колотушка Велина. Немного более тяжёлая, чем его топор, она, тем не менее, позволяла с лёгкостью орудовать собой, а её мощь была воистину сокрушающей — на каждого покойника обычно хватало одного удара. Чаще всего Гимли метил в голову, но иногда промахивался и попадал в корпус — в этом случае мертвецы с громким треском лопались и разлетались далеко в стороны целым веером костей.

И, несмотря на то, что ходячих трупов в итоге оказалось не меньше сотни, Гимли в запале сражения даже не заметил этого — слишком уж легко ему «работалось» молотом. При этом скорость его ударов была такой стремительной, что скелеты теперь не могли подступиться к нему ближе, чем на ярд. Изумляясь сам себе, Гимли с удовлетворением отметил, что сейчас он успевал расправляться с мертвецами едва ли не ловчее и быстрее Леголаса…

А потом поток нежити как-то неожиданно иссяк, и два приятеля остались в склепе одни. Оглушённые внезапно наступившей тишиной, они с удивлением огляделись — кругом высились лишь груды костей и неподвижных иссохших тел.

— Кажись, всё, — выдохнул Гимли и трясущейся рукой вытер взмокшее лицо.

Леголас прислушался, а затем согласно кивнул.

— Вблизи вроде никого не слышу, — молвил он.

Ощущая нервную дрожь во всём теле, Гимли сел на край саркофага, свесив ноги вниз. Он всё ещё не мог поверить, что им вновь удалось выжить.

— Ну, как тебе веселье? — беззаботно спросил Леголас, опускаясь рядом с ним. — Сотни полторы мертвяков упокоили!

— Мои не поверят, — проронил Гимли, чувствуя, как на тело наваливается дикая усталость, а полученные царапины начали немилосердно свербеть и чесаться.

— Не важно. Главное, что мы живы. Ты как? — эльф участливо оглядел приятеля, задержал взгляд на его изодранных штанах. — Не ранен?

Гимли осмотрел ноги.

— Нет. Поцарапали слегка.

— Надеюсь, заражения не будет, — нахмурился Леголас. — А вообще ты молодец, что молот Велина взял! Не знал, что ты так ловко умеешь обращаться с подобным оружием.

— Я и сам не знал, пока случайно не взял его в руки, — буркнул Гимли, с каким-то странным выражением лица погладив молот. — Великолепное изделие! Словно сам у меня в руках летал…

Леголас с большим интересом посмотрел на молот.

— Интересно, кто мастер?

Гимли повертел оружие перед глазами и почти сразу ткнул пальцем под боёк, указывая на что-то. Леголас глянул туда и увидел несколько выдавленных рун, заключённых в овал из одиннадцати звёзд.

— Это клеймо, — пояснил Гимли и прочёл вслух надпись: — «Гундир». Хм, никогда не слышал этого имени…

— Я тоже, — признался Леголас.

— Что ж, надо заметить, оружейник он на зависть умелый.

— И как думаешь поступить: пойдёшь дальше уже с молотом или оставишь его здесь? — поинтересовался Леголас.

— Не знаю ещё. Хотя готов признать, что в бою он намного лучше моего топора… — нехотя проронил Гимли. — Надо было всё-таки послушать тебя и сразу вооружиться им. Похоже, против мертвецов его чары куда эффективнее моей простой секиры…

Он смущённо глянул на довольного таким откровением эльфа и спрыгнул на пол. Валявшиеся там кости жалобно хрустнули под его ногами.

— Пойду поищу свои вещи, — сказал он.

Но это оказалось не самым лёгким занятием, поэтому к нему вскоре присоединился и Леголас. Совместными усилиями они смогли найти и извлечь из-под вороха костей топор, шлем и перчатку Гимли. Бегло рассмотрев эти вещи, гном с мрачным видом положил их на частично уцелевшую надгробную плиту соседнего с могилой Велина саркофага и о чём-то глубоко задумался.

В этот момент Леголас оставил его и направился к выходу из склепа.

— Схожу разведаю, что там, — бросил он, не оборачиваясь.

Погружённый в свои мысли, Гимли не ответил ему. Однако когда через несколько минут Леголас возвратился, то с изумлением застал своего друга за весьма специфическим и не свойственным ему занятием. Страшно спеша, тот суетливо снимал с тела Велина его прекрасное боевое облачение. При этом сам Гимли уже полностью стянул с себя свои доспехи и даже успел надеть замечательные сапоги и штаны из моранга, принадлежавшие раньше покойному владыке Эмин Дуира…

— Ага! Значит, так ты не собираешься «примерять одёжу покойника»? — воскликнул Леголас с порога.

— К Морготу все эти условности! — пылко заявил Гимли, сверкая глазами в свете мерцающей лампы. — Я ведь дал слово Торину, что верну его Аркенстон, а сейчас вижу, что со своими доспехами и вооружением вряд ли смогу хотя бы просто выжить в этих проклятых пещерах…

— Я рад, что ты поменял своё мнение, — улыбнулся Леголас.

— Угу, — кивнул Гимли. — Подсоби лучше, а то одному неудобно…

Леголас с готовностью помог ему сперва раздеть Велина, а затем уже и обрядиться в его великолепные доспехи. Местами они оказались великоваты Гимли, но с помощью особых крепёжных ремешков это неудобство удалось устранить. Вдобавок в процессе этого они обнаружили на латах новые клейма Гундира, недвусмысленно сообщавшие о его причастности к их изготовлению.

— Вот так хорошо! — наконец заявил Гимли, когда Леголас помог ему затянуть последний ремень.

Затем он прошёлся по склепу, попрыгал на одном месте, несколько раз нагнулся в разные стороны и в завершение сделал с дюжину пробных махов сначала топором, а потом и молотом Велина.

— Отлично сидят! Ничто не мешается! — восхитился он. — Этот Гундир — великий мастер!

— А самое главное: его вещи теперь находятся в правильных руках… — заметил Леголас. — Однако остался ещё один вопрос: на голову-то что наденешь — боевую корону Велина или свой старый шлем?

— Свой больше не надену. Ты же видел, как его легко можно сбить с головы в бою, — Гимли подошёл к саркофагу покойного властителя и вытащил из него стоявший там шлем-корону. Надев его, он повернулся к Леголасу. — А этот шлем намного надёжнее. Да и качеством получше будет. И благодаря наложенным чарам совсем не пахнет дохлятиной!..

Действительно, новый шлем, в отличие от старого «котелка» Гимли, полностью закрывал голову и лицо. Лишь узкий Т-образный вырез спереди являлся его уязвимым местом, но попасть туда было уже не так-то просто. Да и выглядел он не в пример эффектнее. Вообще, в новом облачении Гимли уже гораздо больше смахивал на действующего правителя, чем в своих прежних доспехах. О чём Леголас не замедлил ему сообщить.

— Ну, Гимли, теперь никто не спутает тебя с рядовым гномом! — восхищённо заявил он.

— Ещё бы щит ко всему этому добру, — улыбнулся тот.

— А в саркофаге ты хорошо посмотрел?

— Нет там. Его бы я сразу заметил.

— Странно… — промолвил Леголас и заглянул в гроб Велина.

В самом деле, по древнему обычаю, в Средиземье всех воинов, тем паче королей, всегда хоронили с личными щитами, в крайнем случае — с оружием. Поэтому отсутствие щита в королевском захоронении сейчас крайне удивляло.

Леголас окинул внимательным взором саркофаг, а потом указал на полуистлевшую пурпурную мантию, на которой лежал труп Велина.

— Под ней смотрел?

— Нет… — рассеянно уронил Гимли. — Не успел ещё.

Леголас ухватил мантию за край и бесцеремонно откинул её в сторону вместе с останками вероломного короля, обнажая лежавший там чёрный подтреугольный щит. Сотворённый из моранга, внутри он был покрыт прочной многослойной кожей и достигал в длину чуть более одного ярда. И, подобно латам Велина, спереди его также украшало выпуклое золотое изображение языка пламени, только во много раз крупнее.

— Наверное, это герб Велина, — предположил Гимли, проведя рукой по застывшему в металле огню.

— Или герб его королевства в Эмин Дуире, — добавил Леголас. — Но Велин давно мёртв, а королевство его пало, поэтому, Гимли, можешь смело носить эту броню — ты честно отвоевал её в битве… — эльф широким жестом обвёл склеп с разбросанными повсюду телами и костями нежити.

— Думаю, ты снова прав, — неожиданно легко согласился Гимли. — Не напади ожившие мертвецы на нас первыми, я бы никогда не притронулся к их вещам. А сейчас смотрю на них уже иначе — как на наши с тобой боевые трофеи. Хотя, если начистоту, то доспехи и вооружение Велина принадлежат тебе, Леголас, ведь это ты упокоил его навсегда…

— Считай это моим подарком тебе, — улыбнулся тот.

— Благодарю, это очень великодушно с твоей стороны! — просиял Гимли и с достоинством поклонился. — Но не желаешь ли и ты надеть что-нибудь для защиты? Здесь ещё осталось несколько кольчуг и шлемов из Дориата…

— Мне это не нужно, — мотнул головой Леголас. — Моя сила в ловкости и подвижности, а доспехи лишат меня этого преимущества. Но вот твой топор я на всякий случай захвачу, если ты не против.

— Бери, конечно! — разрешил Гимли и взмахнул молотом. — Теперь у меня есть новое оружие.

— Вот и отлично. Топор всегда пригодится. А тебе я бы посоветовал ещё взять меч того гоблина, что повредил твою перчатку. Он хоть и плохонький, зато небольшой и лёгкий, так что вряд ли тебя всерьёз обременит.

Гимли подумал-подумал, а затем кивнул.

— Не буду с тобой спорить, Леголас. Уверен, что ты снова прав. Только его сперва нужно отыскать.

— Не нужно, я уже нашёл, — отозвался эльф и, отойдя немного в сторону, вытащил из груды тел короткий меч и простые ножны к нему.

— Хм, а я вот всё пытаюсь понять, как тут, в гномьей гробнице, очутился один-единственный гоблин? — сказал Гимли, принимая новое оружие и прилаживая его к поясу. — Как думаешь?

— Наверное, при грабеже этих склепов он не поделил что-то с товарищами, и они его просто убили. У орков это обычное дело. Зато его присутствие достоверно свидетельствует о том, что это именно орки разграбили тут всё до нас.

— Звучит правдоподобно, — Гимли аккуратно достал из саркофага Велина щит и нацепил его на левую руку.

— Непонятно только, обитают ли гоблины в этих подземельях до сих пор или уже покинули их, ведь этот орк лежит здесь достаточно давно, — продолжал Леголас.

— Ну, полагаю, мы это вскоре выясним. Кстати, что показала твоя разведка в соседней пещере? — вдруг вспомнил Гимли.

— Сразу за дверями находится ещё один склеп, предназначавшийся, очевидно, для погребения простых гномов. В свою очередь он ведёт в какой-то тоннель — туда я не ходил ещё.

— За этим не заржавеет, — молвил Гимли, пробуя прикрыться щитом от воображаемого врага.

Потом он сделал несколько движений в сочетании с молотом, а закончил уже с мечом. После чего вернулся к Леголасу.

— Прекрасный подарок нам преподнёс Велин! — удовлетворённо произнёс он. — В его доспехах и с его оружием я чувствую себя неуязвимым! Это потрясающее ощущение!

— Да, вещички явно непростые, — кивнул эльф. — И я удивлён, что в клане Огнебородых был столь искусный мастер, изготовивший их.

— Искусный и при этом совершенно неизвестный, — многозначительно добавил Гимли. — Обычно это плохо сочетаемые понятия в нашем мире.

— Значит, сородичи тщательно скрывали его от посторонних, — заметил Леголас.

— Вот бы найти какие-нибудь книги, написанные подданными Велина… — помечтал Гимли.

— Даже если таковые имелись, не думаю, что гоблины позволили им уцелеть, — покачал головой Леголас. — Ну что, ты готов продолжать путь?

— Более чем, — Гимли сунул молот в специальную ременную петлю на поясе и повернулся к другу. — Только перед уходом спрячем, как ты и предлагал раньше, оставшиеся доспехи в гроб Велина. В том числе и мои вещи.

За сим дело не стало, и вскоре в ногах Велина лежало несколько свёрнутых кольчуг и шлемов, а также старые сапоги и перчатки Гимли.

— Назначаю тебя хранителем этих вещей! — сказал напоследок владыка Агларонда, хмуро глядя на тело короля Эмин Дуира. — Тебе не искупить уже сотворённых чёрных дел, но послужить для добрых ты ещё вполне можешь…

С этими словами он приложил ладонь к замковому оттиску на одной из створок саркофага, и они с лязгом сомкнулись в единую непроницаемую надгробную плиту.

Хлебнув мирувора и не забыв захватить масляную лампу, друзья покинули королевскую гробницу. И оказались в ещё одном склепе, но уже прямоугольном и гораздо большем по размерам. В высоту он достигал ярдов восьми и вдоль стен имел террасы, на которых располагалось множество погребальных ниш, сейчас пустовавших. Расположенные друг над другом, эти террасы плавной спиралью вились вдоль стен до самого потолка. И лишь над дальним выходом из зала да над входом в королевскую усыпальницу они резко повышались, образуя там лестничные переходы.

Светильник едва озарял это огромное помещение, однако Гимли всё-таки разглядел, что и здесь вволю похозяйничали мародёры. Хотя, в отличие от предыдущей гробницы, никаких саркофагов тут не наблюдалось. Также он сообразил, что имевшихся здесь ниш было в разы больше, чем оживших недавно мертвецов, поэтому шёл вперёд, с опаской поглядывая по сторонам. Хорошо, он ещё в склепе Велина догадался с помощью специального ремня закрепить на спине свой новый щит, так что теперь тот не мешал ему в одной руке нести лампу, а другой придерживать молот на поясе.

Заметив, что его друг весьма напряжён, Леголас немедленно поспешил его успокоить.

— Не волнуйся, Гимли, мертвяков здесь больше нет. Похоже, Огнебородые собирались осесть в этих горах надолго, вот и нарубили погребальных ниш с запасом.

— Интересная планировка склепа, — сразу же отозвался гном, делая вид, что он на самом деле просто изучает пещеру, а не отыскивает взглядом ещё недобитых покойников. — Так намного удобнее хоронить умерших, как и присматривать в дальнейшем за их телами — не нужно никаких приставных лестниц.

— А у тебя в Чертогах Агларонда разве не так? — поинтересовался Леголас.

— Мы лишь недавно там и о склепе пока ещё не думали. Но во всех наших владениях, бывших и нынешних, будь то Мория, Железные Горы или Эребор, мы никогда не использовали ни террасы, ни тем более обычные ниши. По традициям народа Дьюрина, мы никогда не оставляем своих мертвецов в открытых могилах. Когда-то гномы вышли из камня и после смерти должны вернуться в него — так нам заповедали старейшины рода.

Вскоре они достигли противоположной части усыпальницы и остановились перед широким арочным выходом. Высоченные дубовые двери, некогда закрывавшие его, сейчас были распахнуты настежь, открывая взору широкий коридор. Оттуда не доносилось ни звука, но всё равно друзья приглушили свет лампы и осторожно выглянули из дверей. Как они смогли рассмотреть, этот коридор, плавно изгибаясь, проходил перпендикулярно склепам и достигал пяти ярдов в ширину и почти столько же в высоту. При этом правая его часть уводила куда-то вниз, а левая постепенно забирала вверх и вскоре скрывалась за поворотом.

— И куда пойдём? — спросил Гимли, добавив лампе света и пытаясь с её помощью разглядеть оба конца тоннеля.

Леголас тоже всмотрелся во тьму, потом принюхался и тряхнул волосами.

— Сложно сказать, — задумчиво молвил он. — Слева воздух показался мне более сухим, а справа, наоборот, более влажным. Вдобавок снизу тянет каким-то весьма странным запахом…

Гимли повёл носом.

— Ничего не чую. Надеюсь, там не орками пахнет?

— Нет, но отголоски этого непонятного запаха почему-то будят во мне тревогу…

— Значит, идём влево, — решил Гимли.

Ещё раз обозрев коридор, они пошли вверх. Но уже через минуту, свернув за поворот, озадаченно остановились: путь им преграждал завал из камней. Он полностью перекрывал тоннель по ширине и высоте, так что перебраться через него было крайне затруднительно.

— Вот и пришли… — буркнул Гимли.

Его голос из-под шлема звучал глухо, а в этом тупичке и вовсе показался потусторонним.

— Любопытно, это природный обвал или кто-то сознательно его устроил? — в свою очередь произнёс Леголас.

Гимли полазил по насыпи, исследовал над ней потолок, а потом спустился обратно.

— Это рукотворный обвал, — вынес он вердикт. — Причём сделан не очень умело.

— Вот даже как? — вскинул брови эльф. — Хотел бы я знать, зачем кому-то понадобилось перекрывать этот туннель?

— Уверен, это дело рук гоблинов, — заявил Гимли. — Наверное, устроили его по неосторожности.

— Или же хотели от чего-то отгородиться, — предположил Леголас. — От чего-то опасного…

Гимли быстро взглянул на него.

— Ядовитое дыхание глубин! — вдруг озарило его. — То, что убило Велина. Должно быть, именно его запах ты уловил…

— Не исключено.

— Но что оно представляет собой на самом деле, это дыхание глубин?

Леголас пожал плечами.

— Надеюсь, мы не узнаем этого. А если и узнаем, то не столкнёмся с этой напастью непосредственно.

— Боюсь, нам в любом случае придётся теперь идти вниз, потому что вдвоём этот завал мы не разберём при всём желании, — Гимли с досады пнул по огромному валуну в два его роста. — Утешает только, что у меня есть отличные доспехи и оружие, с которыми не страшно выйти и против тролля.

— Хочу напомнить, что Велина они не спасли… — веско заметил Леголас.

— А у тебя есть другой план? — повернулся к нему Гимли.

Вместо ответа Леголас снова пожал плечами, молча развернулся и направился вниз по коридору. Однако через несколько шагов вдруг обернулся.

— Ну, ты чего там застрял?

Гимли в последний раз оглядел завал, потом приглушил свет лампы и поспешил за другом. Его он догнал у дверей склепа, и в нижний тоннель они двинулись уже плечом к плечу. Спереди не доносилось ни звука, поэтому шли они быстро, нисколько не таясь. Да это было и бесполезно, ибо даже при мягкой ходьбе новые доспехи Гимли постоянно лязгали и скрипели.

Так и шли они в полном одиночестве — час, два, а может, и все пять. Коридор по-прежнему лёгкими зигзагами вёл всё ниже и ниже, удивляя тем, что за всё время пути от него не отошло ни одного дополнительного хода. Иногда путники останавливались, чтобы передохнуть, и тогда Гимли, дабы сэкономить масло в светильнике, тушил его. Между тем усталость постепенно брала своё, и если бы не выпитый ранее мирувор, приятели уже давно упали бы без задних ног и уснули. Ведь до того как попасть в подземелье Эмин Дуира, они с товарищами по отряду весь день шли вдоль Зачарованной Реки, а потом ещё несколько часов карабкались по горным склонам.

— Наверное, наверху уже ночь наступила, — предположил Гимли, когда они остановились на очередной привал.

— Скорее всего, — согласился Леголас. — Может, и нам спать лечь? Сегодня был трудный день, нужно как следует восстановить силы.

Гимли немного подумал и тряхнул головой.

— Пожалуй, на сегодня и вправду достаточно, — сказал он. — Только в целях безопасности спать будем по очереди. Чур, я первый буду дежурить!

— Как хочешь, — не стал спорить Леголас и с лёгкой весёлостью посмотрел на Гимли. — Но ужин сегодня за тобой.

— Тоже мне, ужин! — хмыкнул тот.

Действительно, трудно было назвать полноценным ужином несколько кусочков сухарника и пару глотков воды из запасов Гимли. Но друзья ещё раньше договорились экономить свои припасы, ибо неизвестно, сколько им ещё предстояло провести времени в этих подземельях. Тем не менее сухарник помог им приглушить голод, а вода — жажду.

После трапезы Гимли закурил трубку и расслабленно улёгся прямо на полу, с лукавым прищуром глаз посматривая на друга, сидевшего рядом у стены.

— А знаешь, Леголас, о чём я сейчас мечтаю? — снова заговорил он, выпустив кверху несколько дымных колечек. — О «королевском соке», который испил Велин, чтобы обрести бессмертие. Что это вообще за напиток такой? Я бы тоже не прочь его попробовать…

— Не знаю, — помотал головой лесной принц. — Но могу заверить тебя, что у эльфов такого напитка нет.

— Хм, может, это древнее поэтичное выражение? Вы, эльфы, настоящие мастера стихосложения, так, может, расшифруешь?

— Ну-у, — задумчиво протянул Леголас, — в поэтическом значении соком иногда называют кровь…

— Ничего себе! — оторопел Гимли и от избытка эмоций даже приподнялся на локте. — Выходит, он выпил королевской крови? Уж не самого ли Тингола?! Всё ж таки тот долго носил при себе чудотворный Сильмарилл…

— Это уже смахивает на какую-то некромантию, — сморщился Леголас. — Я не разбираюсь в таких вещах, но хотелось бы верить, что Велин не был столь безумен.

Впрочем, сказал он это очень неуверенно.

Примечания

[21] Шурф — вертикальный раскоп в грунте или горной породе.

[22] Мирувор — эльфийский тонизирующий напиток на основе цветочного нектара или мёда, иногда с примесью душистых трав.

[23] Сухарник (он же крам) — еда на основе сухарей, которую делали в Дейле и Озёрном городе (Эсгароте).

[24] Ауле — Валар, один из богов Арды, создатель гномов.

[25] Дориат — древнее эльфийское королевство, некогда существовавшее к западу от Синих Гор и позднее погрузившееся в результате катаклизма на морское дно.

[26] Галворн (эльф.) — в буквальном переводе — «иссиня-чёрный». Очень крепкая сталь угольно-чёрного цвета на основе метеоритного железа. Изобретателем её являлся Эол Тёмный Эльф.

[27] Моранг (эльф.) — в буквальном переводе — «чёрное железо». Прочнейшая сталь на основе метеоритного железа, первооткрывателем которой считался легендарный гном Телхар. До сих пор неизвестно, он ли позаимствовал идеи Эола Тёмного Эльфа для создания моранга или же, наоборот, Эол перенял находки Телхара для создания своего галворна. Во всяком случае, сталь Эола отличалась от моранга белесыми бликами на свету, большим весом и меньшей крепостью, зато была более ковкой (авт.)

[28] Наугрим — так эльфы издревле называли гномов.

[29] Наугламир (Ожерелье Гномов) — знаменитое ожерелье, некогда сделанное гномами Синих Гор для Финрода Фелагунда, предка Тингола.

  Обсудить на форуме

12 глава. Военная хитрость

— Так что у вас там произошло с Хилуном? Почему наш отряд опять разъединился? — стал выпытывать Клирт у Валендира, едва они отъехали от Пушняков.

— Это всё из-за Гурина, — нехотя ответил тот. — Хилун считает, что Гурин — жертва ложного обвинения. А так как денег на уплату штрафа у нас нет, он решил выкрасть Гурина.

— Выкрасть из тюрьмы?!! — вытаращил глаза парень.

— Увы, так он мне сказал. Разумеется, я не поддержал эту затею и даже нанял нового проводника. Но Хилун всё равно не отказался от своих замыслов, что и стало причиной нашего раскола.

— Неправильно это как-то, — покачал головой Клирт. — И глупо. А так всё неплохо начиналось…

Валендир вздохнул. Оставив брата в Пушняках один на один с нерешённой проблемой, он сейчас чувствовал себя почти предателем. Нет, он, конечно же, поступил крайне разумно, не позволив втянуть свою команду в конфликт с властями города. Только всё равно что-то в глубине сердца продолжало нещадно укорять его. Однако дело было сделано, и поворачивать назад он не собирался.

Тем временем дождь усилился, превратив плохонькую дорогу в сплошное грязевое месиво и заставив путников плотнее закутаться в плащи. Как ни странно, но настроение такая погода им не испортила. Наоборот, после двух недель засухи все радовались долгожданной прохладе. Вдобавок полчища снаргов, бродившие вблизи города, куда-то разбежались, что отряду было только на руку. Сарнаш же объяснил сей феномен весьма просто, сказав, что птицеящеры в дождь обычно не охотятся. Таким образом, у наших героев появилась реальная возможность без лишних сложностей уйти из мест скопления этих ненасытных существ.

Вот только как отряд ни торопился, а из-за погодных условий он смог преодолеть до вечера немногим более тридцати миль. Основная дорога по-прежнему шла вблизи Лебяжьего Озера, а это значит, риск нарваться на скопление снаргов оставался очень высок. Поэтому ещё после обеда свежеиспечённый проводник предложил Валендиру частично изменить маршрут, а именно — взять немного южнее. Юный предводитель нашёл эту идею здравой, и караван незамедлительно откочевал на десять миль к югу.

Может показаться глупым, что Валендир так безоговорочно, без специальной проверки, доверился Сарнашу. Но в возникшей ситуации выбора у него не оставалось: либо идти дальше самим наобум, либо с кем-то из местных. Парень предпочёл второй вариант. Вдобавок он поручил Сарту не спускать глаз с новенького, да и сам не спешил расслабляться. В прошлом ему уже доводилось проводить экспедиции со случайными провожатыми, и осечек пока не было. К тому же Сарнаш сразу показал отличное знание окрестностей, отведя отряд на более безопасную дорогу.

А вечером Валендиру представилась очередная возможность убедиться в профессиональной пригодности проводника. И произошло это незадолго до наступления сумерек, когда Валендир, догнав Сарнаша с Сартом, возглавлявших колонну, озабоченно прокричал, перекрывая шум ливня:

— Скоро стемнеет. Хорошо бы подыскать надёжное место для лагеря.

— Искать не придётся, — тут же отозвался Сарнаш и махнул рукой вперёд. — Здесь недалеко в холмах есть такое место, там и переночуем. До него примерно полчаса езды.

И он не солгал. Действительно, через минут тридцать-сорок на одном из ближайших лысых холмов путники разглядели какие-то руины.

— Это брошенный старинный форт, — показал на развалины проводник. — Можно переночевать там. Вокруг Лебяжьего Озера таких крепостей немало. А если будем двигаться только по этой дороге, то практически каждую ночь сможем проводить в подобных убежищах. Знающие люди регулярно пользуются ими для укрытия.

— И кочевники тоже? — посмотрел на него Сарт.

— Нет, кочевники на дух не переносят любые строения, — криво усмехнулся Сарнаш. — Деревянные они, если увидят, обязательно сожгут, а каменные обойдут стороной.

— А знающие снарги? — в свою очередь спросил Валендир.

— Эти могут, — кивнул их провожатый. — Но их легко будет выкурить оттуда дымом рогачана…

— Рогачана? — переспросил Сарт.

— Ага, его самого, — снова кивнул Сарнаш и указал на невзрачный низкий кустарник с красноватыми узкими листьями, росший здесь почти повсюду. — Снарги его очень не любят. Даже простой запах рогачана может их отпугнуть, не говоря уж о дыме. А вы не знали?

Валендир и его телохранитель переглянулись.

— Кто бы нам ещё об этом сказал, — пробормотал юноша. — Да и к западу от Пушняков мы его не встречали.

— Верно, — в третий раз кивнул Сарнаш. — Возле Пушняков он почему-то не растёт. Ну а здесь его завались. Только добираться сюда долго, поэтому наши крайне неохотно ходят за ним в эти места — слишком опасно, можно напороться на степняков.

— Хм, тогда нужно нарвать его побольше, — сказал Валендир.

— Да не, теперь он будет постоянно встречаться по дороге, так что хватит пока и пары охапок. Тем более что после дождя он основательно отсырел, а значит, и дымить будет лучше.

Однако путешественники его не послушали и насобирали рогачана не две охапки, а гораздо больше. Вот только выкуривать никого не пришлось. Не успели они приблизиться по заросшей тропе к руинам, как оттуда им навстречу вдруг выскочила небольшая группа птицеящеров. Их оказалось всего пятеро, но нападать на отряд они почему-то не стали, а с клёкотом бросились наутёк. Люди тоже решили их не трогать и мирно въехали на территорию крепости.

Собственно, называть крепостью три полуразвалившихся здания, обнесённых не особо высокой и не особо толстой каменной стеной, местами уже осыпавшейся, было бы несколько некорректно. Тем не менее, тщательно осмотрев их, отряд решил здесь заночевать. Частично обвалившиеся крыши могли дать некоторую защиту от хлещущего дождя, а ржавые остатки железных ворот позволяли надёжно запереть их. Зато, увы, разжечь мокрые дрова не удалось, несмотря на ярые старания путников и израсходованное на это дело масло. Пришлось всем ужинать холодной пищей.

К счастью, ночь прошла спокойно, и уже ранним утром ватага удальцов снова двигалась по дороге на восток. И опять под дождём, который хоть и поутих ночью, но по-прежнему шёл не переставая. Серые тучи застилали небосвод до самого горизонта, сообщая, что ненастье продлится, как минимум, до вечера. Во всяком случае, так думал Валендир. Но Сарнаш на это заметил, что такая погода будет стоять не несколько часов, а ещё несколько дней. С одной стороны, это было хорошо — не жарко, да и снарги не беспокоят. А с другой, это замедляло продвижение отряда, тогда как Валендир надеялся значительно опередить группу Хилуна. Если, конечно, она всем своим составом не загремела уже в кутузку. Или в могилы… Впрочем, выяснить это удастся не раньше, чем они достигнут Дол Мендра, ибо по первоначальному плану Гурин собирался вести Копателей более северной дорогой.

А вечером путешественники подъехали к ещё одной крепости на холме. Она оказалась меньше прежней и гораздо сильнее разрушенной, зато снаргов в ней не было. Только отсутствие крыш не смутило опытных странников, ибо у них имелись водонепроницаемые палатки, в которых они благополучно и переночевали, невзирая на непрекращающийся дождь.

Но вот третий день самостоятельного похода принёс им, помимо продолжавшегося ненастья, новые заботы. И выражались они в многочисленных следах неподкованных коней, обнаруженных на дороге ближе к полудню.

— Кочевники! — скупо бросил Сарнаш, указав на них рукой.

Однако его спутники и сами это видели. У степняков не было своих кузнецов, и потому подкованные лошади встречались у них крайне редко, да и те обычно оказывались краденными.

— Прошли здесь недавно, — констатировал Сарт, спустившись на мокрую землю и внимательно изучив некоторые отпечатки. — Несколько десятков всадников. Пришли с юга и ушли по дороге на восток…

Валендир кинул взгляд вперёд, но дорога в обозримой дали казалась пустынной. Впрочем, она постоянно петляла среди рощ и холмов, так что уверенности в том, что степных дикарей нет за ближайшими из них, не было ни у кого.

— Здесь где-то неподалёку их становище? — посмотрел на проводника Валендир.

— Нет, — помотал тот головой. — Ближайшее становище в нескольких днях пути на юге. А это, скорее всего, какой-нибудь разъезд был. Они тут постоянно по округе шарят в поисках дичи или неосторожных путников.

— И как нам лучше поступить: продолжать придерживаться этой дороги или, наоборот, съехать с неё?

— Кочевники проехали по ней час-два назад, — задумался Сарнаш. — Вряд ли они видели нас. Поэтому считаю целесообразным двигаться дальше этим же путём. В такую погоду трудно кого-либо заметить издалека, так что в случае чего у нас будет шанс быстро скрыться.

Как бы ни хотел Валендир лишний раз не рисковать, но он всё же согласился с их провожатым. Ведь, отклонившись к югу, они оказывались гораздо ближе к становищу степняков, где резко возрастало количество их патрулей и охотников, а повернув к северу, неизменно попали бы в места гнездовий снаргов. Поэтому отряд двинулся вперёд, напряжённо, до рези в глазах, вглядываясь в окружающий ландшафт.

Но им повезло. Следы кочевников тянулись по дороге ещё несколько часов, а потом на очередном перекрёстке уходили по тропе на северо-восток. Так что очередного старинного форта на закате дня путешественники достигли без лишних проблем. Тот снова располагался на холме и вновь состоял из трёх зданий, заключённых в частично разрушенную стену. Вот только на этот раз крепость оказалась битком забита снаргами. Впрочем, они немедленно удрали, стоило путникам зажечь влажный рогачан и бросить его через стену на территорию форта. Большинство ящеров тут же разбежались кто куда, но некоторых пришлось забить дротиками, по причине их чрезмерной агрессивности.

К сожаленью, спокойной ночи тоже не получилось. Похоже, сидевшие в крепости снарги из-за непогоды несколько дней не охотились и весьма изголодали за это время, ибо часть из них вернулась позже и попыталась пролезть в форт через отсутствующие ворота. Разумеется, вымокшим и уставшим людям такие соседи были ни к чему, вследствие чего им пришлось всю ночь напряжённо караулить открытый проход, организовав возле него дымящуюся кучку рогачана. Снарги покрутились-покрутились поблизости да и убежали куда-то под утро.

Так что спустя несколько часов парни вышли в путь хоть и не выспавшимися, зато без боя. Вдобавок и дождь прекратился, что тоже радовало. Правда, солнце по-прежнему было скрыто низкими тучами, и бедолагам пришлось снова ехать в отсыревшей одежде, просушить которую им не удавалось уже несколько дней из-за невозможности развести костёр. Плюс поднялся холодный северный ветер, пробиравший до костей через влажную ткань. Неудивительно, что вскоре все уже дружно хлюпали носами из-за моментально возникшего насморка. Конечно, в запасе у каждого имелась кое-какая сменная одежда, но положение она спасала лишь частично.

А ближе к обеду наши смельчаки вновь наткнулись на следы конного отряда кочевников, только теперь они шли с севера на юг.

— Сдаётся мне, это те самые товарищи, что наследили вчера на дороге, — заметил Клирт.

— Необязательно, — помотал головой Сарнаш. — Чем дальше на восток, тем больше будет таких следов. И молитесь, чтобы нам впредь попадались одни лишь следы, а не те, кто их оставил…

Но удача пока благоволила путникам. В этот день степняков они не встретили, хотя отпечатки неподкованных конских копыт ещё дважды пересекли их дорогу. Снарги тоже пока не появлялись, так что день, можно сказать, прошёл спокойно. Вечером же компания авантюристов опять остановилась на одном из холмов, только уже не в крепости, как предыдущие ночи, а под защитой невысоких скал. Причём, к радости всех, им наконец-то удалось развести костёр. Посему до поздней ночи парни сушили одежду, отогревались горячим питьём да отъедались приготовленной на огне пищей. К слову, тут неожиданно отличился Сарнаш, очень своевременно продемонстрировав товарищам наличие у себя редкого кулинарного таланта, способного творить чудеса куховарения даже в суровых походных условиях.

А вот день следующий уже с самого утра преподнёс им сюрпризы иного порядка. Началось всё с того, что не успели молодцы и на четверть мили отъехать от холма, где ночевали, как наткнулись на очередные следы кочевников. Они тянулись с юго-востока и уходили на северо-запад. По убеждению Сарнаша, степняки были здесь всего каких-то пять часов назад.

— Просто чудо, что они нас не заметили! — добавил он.

— Ну, увидеть нас из-за скал они бы не увидели, — молвил Сарт, — а в остальном нам помог ветер — он как дул со вчера от озера, так и дует до сих пор, разве что силу почти утратил.

Действительно, ветер хоть и не переменился за сутки, зато стал значительно слабее и уже не обжигал холодом. Дождь тоже больше не возобновлялся. Более того, небо в кои-то веки прояснилось, и выглянуло ласковое солнце. Тепло — это, конечно, хорошо, только вслед за ним появились и снарги. Правда, пока немного, но путники не расслаблялись, ибо уже имели понятие о методах охоты этих ненасытных тварей. Впрочем, отряд вёз с собой пучки рогачана, поэтому ящеры неизменно держались на почтительном расстоянии. Некоторое время они бежали параллельным курсом, но затем потеряли интерес к людям и стали гоняться за более доступной степной добычей — зайцами и косулями.

Не успели Копатели вздохнуть с облегчением, как им снова повстречались следы кочевников. Причём их оказалось уже гораздо больше, чем прежде, сообщая о многочисленности отряда, проехавшего здесь. Эти следы пересекали дорогу с северо-восточного направления и уходили куда-то на юго-запад.

Но лиха беда начало. Едва отряд Валендира проехал после этого пару миль, как на пути вновь попались отпечатки конских копыт. А потом ещё и ещё. В общей сложности за какой-то час путешественники зафиксировали передвижение четырёх больших групп кочевников. Всё это не могло не тревожить, и в конце концов Валендир поделился с товарищами своими мыслями.

— Что-то их тут чересчур много развелось. Может, эти отряды нас ищут? Ведь не могли же они не заметить на дороге наши следы…

— Если бы заметили, то давно бы уже нашли нас, — с невозмутимым видом ответил Сарнаш.

Сказал и точно бы сглазил. Стоило Копателям обогнуть ближайший холм, как вдалеке из-за большой рощи к северу от дороги показалась ватага всадников. Их было около пятидесяти, и направлялись они на юг.

— Кочевники! — остановил отряд Сарт. — Скорее в укрытие!

Однако кругом на сотни ярдов простиралась голая степь, лишённая деревьев и скал. Поэтому за неимением лучшего путешественники торопливо завели своих коней в ближайшие кусты и заставили их там лечь на землю. Сами же сели рядом и, низко пригнув головы, стали наблюдать за приближением степняков к дороге. Похоже, те не заметили гостей с запада, так как ехали неторопливо, можно сказать, беспечно. А когда они подошли уже на расстояние чуть менее двухсот ярдов, затаившиеся удальцы разглядели, что кочевников на самом-то деле всего пятеро, остальные десятки лошадей двигались без седоков и упряжи.

— Тьфу ты! — сплюнул Сарт. — Это обычные пастухи.

— Или конокрады… — обронил Валендир, сидевший рядом.

— Значит, те следы, что мы видели раньше, вполне могли оставить такие же простолюдины, как они? — сделал вывод Клирт. — Стоило нам тогда бояться!

— Кем бы они ни были, они легко могут поднять тревогу, — произнёс Сарнаш. — Не нужно недооценивать дикарей.

И как бы в подтверждение его слов где-то далеко на юге зычно пропел рог. Один из пастухов тут же сорвал с пояса свой рог и протрубил в ответ аналогичным сигналом.

— Вот об этом я и предупреждал… — пробормотал Сарнаш.

Вскоре кочевники пересекли дорогу и начали удаляться. Однако путешественники не спешили покидать своё укрытие и сидели там, пока табун не скрылся из вида. Только тогда они позволили своим коням встать.

— Опасно дальше ехать без разведки, — сказал Валендир. — Нужно, чтобы кто-то постоянно двигался впереди и в случае чего мог предупредить остальных.

— Верно, — кивнул Сарт. — По уму, нам следовало позаботиться об этом раньше. Это мой просчёт…

Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. После короткого совещания было решено, что отныне впереди будут ехать двое — Сарнаш и ещё один молодой наёмник по имени Закур, отличавшийся самым острым зрением в группе Валендира. В таком порядке путники и двинулись дальше.

Как показало время, эта мера предосторожности не оказалась лишней. В течение последующих нескольких часов наши герои ещё дважды встречали кочевников — один раз снова пастухов с табуном лошадей, а второй раз — сотню легковооружённых воинов. К счастью, Сарнаш с Закуром достойно выполняли свои новые обязанности, что позволило всей компании опять остаться незамеченной.

Зато из-за этих пряток скорость продвижения отряда значительно снизилась, и к заходу солнца парни смогли проехать лишь каких-то несчастных двадцать миль.

— Если мы и дальше будем так ползти, то и за полгода не доберёмся до Рубора! — ворчал по дороге Сарт.

— Хорошо, если вообще туда доберёмся, потому что, по словам Сарнаша, дальше кочевников будет гораздо больше, — заметил на это Валендир, ехавший рядом с ним.

— Да знаю, — поморщился наёмник. — Только не думал, что нам придётся теперь всё время ползать под кустами!

На это Валендир лишь вздохнул. Он тоже не предполагал ничего подобного, но находил утешение в том, что мелкому отряду здесь было куда легче спрятаться, чем крупному. А коли так, то ради дела можно и поползать.

Правда, в текущий момент его больше волновала предстоящая остановка на ночлег. Сарнаш недавно говорил, что в двух-трёх милях отсюда за курганами и скалами, высившимися впереди, стоял плоский холм с ещё одним разрушенным фортом. И до темноты путники как раз надеялись его достичь.

Увы, их планам не суждено было сбыться. Не успели парни проехать и половины оставшегося до крепости расстояния, как к Валендиру и Сарту подлетел Сарнаш.

— Дальше нельзя! — заявил он, резко осадив лошадь. — Кочевники вблизи форта!

— Движутся к нам?.. — напрягся Валендир.

— Нет, но, похоже, они там разбивают лагерь.

— В крепости?! — удивился Сарт.

— Нет, у подножия холма.

— Много их? — снова спросил Валендир.

— Да прилично, — кивнул проводник, — мы с Закуром больше сотни насчитали. И все воины.

Юный предводитель отряда нахмурился. Если дикари и вправду решили остановиться там на ночлег, его группе придётся искать для себя другое место. А это означало уход с дороги с последующим выписыванием лишних кругов по окрестностям, что в этом негостеприимном краю было весьма опасно. Мало того что можно наткнуться на ещё какую-нибудь блуждающую группу степняков, так ещё и рыскающих повсюду снаргов нельзя со счетов скидывать.

Однако прежде чем приступать к подобным действиям Валендир решил сперва немного понаблюдать за кочевниками — вдруг они посидят-посидят да и уйдут восвояси. Поэтому он отдал приказ двигаться дальше и вскоре уже подъезжал вместе с товарищами к кургану, с которого вёл слежку Закур. Спешившись и стреножив коней, все украдкой забрались на вершину сопки и расположились в густой траве рядом с разведчиком.

Первое, что бросилось в глаза Валендиру, это стоявший на востоке скалистый холм с плоской, словно срезанной, вершиной, на которой угадывались руины небольшой крепости. Находился он совсем близко — буквально на расстоянии трёхсот ярдов от искателей сокровищ. Но не это являлось самым примечательным в открывшемся пейзаже, а огромное количество скал и валунов, усеивавших пространство вокруг дозорного холма.

Тем не менее, несмотря на обилие посторонних объектов, дикарей путешественники разглядели сразу — те копошились у юго-западных склонов возвышенности. Было отчётливо видно, как они устанавливают небольшие конические палатки, разжигают костры и обносят стоянку колючим кустарником. Судя по всему, они и вправду собирались здесь заночевать.

— И ведь ничего не боятся, паршивцы! — с досадой пробормотал Сарт.

— А чего им бояться? — повернулся к нему Сарнаш. — Они у себя дома, знают тут каждую былинку. К тому же чужаки вроде нас сюда почти не суются, а против снаргов все местные используют рогачан. Кстати, степняки его уже зажгли, — принюхался он.

Действительно, от холма потянуло лёгким дымком с характерным сладковатым привкусом, к которому вскоре примешался ещё и будоражащий аромат жареного мяса. С голодной завистью глядя на готовящихся к ужину кочевников, наёмники нетерпеливо заёрзали. Сарт тоже жадно сглотнул и посмотрел на Валендира.

— Пора бы и нам место под лагерь подыскать, — сказал он. — А то стемнеет скоро…

Он был прав. День угасал, и на землю постепенно опускались сумерки. Краски окружающей местности тускнели на глазах, тогда как бледные звёздочки в небесах, напротив, наливались силой и блеском. Не смолкавшие весь день кузнечики ещё мощнее завели свою стрекочущую песню, а где-то в отдалении стали заунывно перекрикиваться сычи. Близилась ночь.

Валендир покрутил головой по сторонам, а потом обернулся и указал рукой на небольшой облесённый холм к западу, мимо которого они проезжали минут сорок назад.

— За этим холмом и устроимся, под защитой деревьев. Дождь вроде не собирается, но дополнительное прикрытие от ветра не помешает.

Так они и сделали. Путь до сопки и благоустройство лагеря много времени не заняли, поэтому вскоре отряд уже увлечённо трапезничал у жарко пышущего костра. Слабый ветерок относил все запахи на запад, так что парни не боялись посредством этого выдать своё присутствие воинственным соседям. К тому же огонь они разожгли в глубокой ямке, дополнительно обложенной крупными камнями, в связи с чем свет этого импровизированного очага можно было увидеть только вблизи. Ну и, конечно, не стоит забывать про разделявшее оба лагеря расстояние — около двух миль по прямой.

В целом же ночь прошла спокойно. Отдыхавших путников даже снарги не побеспокоили — спасибо рогачану. Зато на рассвете всех внезапно поднял на ноги звук рога, прозвучавший в отдалении на севере. Не успел он стихнуть, как гораздо ближе ему ответил такой же сигнал, но уже с восточного направления. Переполошённые авантюристы думали недолго — мигом взлетели на вершину своего холма и уже с него оглядели окружающий ландшафт. Однако в поле зрения им никто не попался, да и близлежащие возвышенности изрядно скрадывали видимость. Тем не менее ватажники были почти уверены, что это трубили кочевники, ибо никто другой здесь попросту не стал бы шуметь.

— Не знаю, что означают эти сигналы, но мы обязаны посмотреть, как обстоят дела у наших соседей, — сказал Валендир, когда все снова спустились в лагерь. — Поэтому я, Сарт, Закур и Сарнаш сейчас отправимся на вчерашний «наблюдательный» курган, а остальные будут дожидаться нас здесь под командованием Клирта.

— Может, тебе не стоит туда идти? — засомневался последний. — Давай, лучше я съезжу.

— Нет, — помотал головой Валендир. — Я хочу сам всё выяснить.

— Опасно ходить туда малым числом! — продолжал настаивать наёмник. — Возьми хотя бы ещё пару человек.

— Мы едем на разведку, и большая группа для этого не нужна, — возразил Валендир. — По той же причине основную часть своего снаряжения мы также оставим здесь.

К кургану четвёрка храбрецов и вправду отправилась налегке, захватив с собой лишь скромный запас воды и пищи — на случай, если вдруг придётся там задержаться. А ещё через короткое время лазутчики уже лежали в траве на вершине могильника и с любопытством изучали лагерь степняков, где царило непонятное пока оживление.

Впрочем, все неясности отпали сами собой, когда вскоре с севера донёсся очередной звук рога, только на этот раз значительно ближе. А вслед за ним Валендир и его товарищи увидели в той стороне многочисленный конный отряд, вынырнувший из-за мелких возвышенностей. Он явно направлялся к холму с фортом, и уже спустя несколько минут можно было разглядеть, что это три дюжины легковооружённых пастухов, гнавших крупный табун лошадей.

Когда они наконец приблизились к сопке, навстречу им из лагеря кочевников выехало пару десятков всадников. Два отряда встретились и начали о чём-то вполне мирно беседовать. Потом воины кинули пастухам какой-то мешочек и те, проверив его содержимое, с гиканьем понеслись в обратном направлении, но уже без табуна. Ещё через какое-то время пастухи скрылись среди холмов, а воины погнали лошадей к своей временной стоянке.

— Если не ошибаюсь, эти ребятки только что совершили недурственную покупку, — проронил Сарт. — Причём наверняка у чужого племени.

Но его спутники уже и сами догадались об этом. И радовались, что кочевники устроили здесь сходку не из-за них.

А примерно через час степняки оперативно убрали свои диковинные палатки и умчались вместе со свежеприобретённым табуном на юг. Подождав, пока они не скроются вдали, разведчики вернулись к своему отряду и обнаружили, что за время их отсутствия оставшиеся наёмники успели свернуть лагерь, а все следы его пребывания тщательно замаскировали. Так что на последние сборы много времени не ушло. После чего вся компания вновь выехала на дорогу и устремилась на восток. Впереди опять скакали Сарнаш и Закур, а чуть позади — все остальные.

Погода стояла вёдренная, почва за последние дни подсохла, поэтому путешественники бодро двигались вперёд. Так они ехали несколько часов, не встречая ни кочевников, ни снаргов. А ближе к полудню вдруг заметили, что окружающие скалы начали мельчать, а потом и вовсе сошли на нет. Холмы и курганы, правда, ещё попадались, но уже гораздо реже, а расстояния между ними значительно увеличились. Кроме этого, сократилось и количество наблюдаемых рощ и одиноких деревьев. А раз так, то надобность в авангарде отпала, и Сарнаш с Закуром вернулись в общую колонну.

— Мы проехали Лебяжье Озеро, — сразу сообщил Валендиру проводник. — Скоро будет развилка, и нам придётся повернуть на северо-восток.

И действительно, не прошло и получаса, как отряд достиг перекрёстка нескольких дорог: одна уходила на восток, другая шла с севера на юг, а ещё одна, самая узкая и по виду нехоженая, вела на северо-восток, в направлении высокого конического холма, видневшегося в пяти милях впереди. Вот по этой последней все и поехали.

Когда же путники поравнялись со странным холмом, Валендир окинул придирчивым взглядом пустынные окрестности и объявил привал.

— Пора обедать, — сказал он, погладив живот. Затем посмотрел на Закура. — А пока парни будут готовить еду, мы с тобой залезем на этот холм, — кивнул он на сопку, — осмотримся.

— Я с вами, — тут же заявил Сарт.

Отдав необходимые распоряжения, Валендир с товарищами полез в гору, но вскоре обнаружил, что за ними увязался ещё и Сарнаш. Через короткое время все четверо достигли вершины и с высоты двухсот ярдов принялись обозревать равнину. Однако ничего особо примечательного не увидели: на севере и западе до самого горизонта громоздились холмы и скалы, на юге и востоке же простиралась бескрайняя степь с редкими пятнами рощ и ещё более редкими возвышенностями. Вдобавок далеко на северо-западе блестело Лебяжье Озеро. Кочевников наши авантюристы не заметили, зато разглядели бродящие кое-где стада диких туров и небольшие стайки снаргов, снующие туда-сюда.

А вскоре снизу потянуло дымом и жарким, и четвёрка наблюдателей, вдруг вспомнив, что страшно голодна, заторопилась в обратный путь.

— Погодите-ка! — вдруг остановил товарищей Закур, спускавшийся последним. — Я, кажется, что-то засёк…

Его спутники обернулись, и парень показал рукой на юго-запад, где виднелись недавний перекрёсток и ниточки дорог, отходившие от него.

— Если не ошибаюсь, там движутся какие-то всадники. Причём в нашем направлении…

Присмотревшись, кампания и вправду разглядела в отдалении на западной дороге небольшую группу тёмных точек.

— Хм, может, это не всадники? — нахмурился Сарнаш. — Миль десять до них будет — сложно сказать, кто это, с такого расстояния.

— Всадники, всадники, — с уверенностью закивал Закур. — Можете мне поверить.

— Вооружённые? — посмотрел на него Валендир.

— Отсюда не вижу, — развёл тот руками. — Но уверен, что оружие у них имеется. Здесь только умалишённый или самоубийца будет скакать голяком.

— Поди, кочевники, — предположил Сарт. — Увидели наши следы и рванули вдогонку…

— Сомневаюсь, — покачал головой Сарнаш. — Вряд ли наши следы могут их заинтересовать — таких отпечатков тут хватает, а по ним ни за что не определишь, кому они принадлежат.

— В любом случае, кто бы это ни был, нам стоит поскорее поесть и трогаться дальше, — молвил Валендир.

Бросив последний взгляд в сторону неизвестных конников, наблюдатели стали спускаться вниз. А ещё через полчаса обеспокоенные путешественники замаскировали все следы своего пребывания на привале и устремились в прежнем направлении. Несмотря на доводы Сарнаша, никто из них не хотел рисковать и напрасно подставляться под удар, поэтому сейчас они даже скакали несколько быстрее, чем до этого.

Такой темп отряд выдерживал около двух часов, пока на пути не попался очередной холм. Оставив часть товарищей у его подножия, Валендир, мучимый нехорошими подозрениями, снова полез вверх с Закуром. Само собой, Сарт немедленно изъявил желание присоединиться к их компании. Ну а за ним тут же последовал Сарнаш, только не один, а на пару с Клиртом.

Когда все наконец добрались до вершины и посмотрели на юго-запад, то к своему облегчению увидели, что на дороге никого нет.

— Может, ты и прав, Сарнаш, — уронил Сарт, покосившись на проводника, — может, и не за нами шли те всадники.

— А может, и не прав… — странным голосом проговорил Закур и ткнул рукой в северо-западном направлении.

Парни глянули туда и похолодели: на белой ленте ещё одной дороги, шедшей с юго-запада на северо-восток, ползли уже знакомые тёмные точки. От холма до них было порядка десяти-двенадцати миль, но даже на таком расстоянии Закур безошибочно определил, что это всадники.

— Неужели это те самые, что шли за нами южнее? — с тревогой в голосе спросил Клирт.

— Похоже на то, — процедил Сарт и с задумчивым видом сплюнул себе под ноги.

— Ну, по крайне мере сейчас они сменили направление, — сказал Сарнаш, приложив ладонь козырьком ко лбу.

— Да, но всё равно идут параллельным курсом с нами, — возразил Валендир.

— Главное, что НЕ за нами, — гнул свою линию Сарнаш. — Уверен, больше мы их не увидим.

Однако остальные не разделяли его оптимизма и полные сомнений заторопились вниз.

Зато вечером, когда отряд достиг ещё одного холма, слова Сарнаша подтвердились. Как ни всматривались путники с вершины сопки вдаль, они так и не заметили никаких всадников ни в одном из направлений.

— Ну и прекрасно! — жизнерадостно подытожил Клирт. — Теперь можем идти дальше с прежним темпом, а то на наших лошадей сейчас смотреть жалко.

— А ты не веселись раньше времени, — посмотрел на него Сарт. — Наверняка эти хитрецы просто затаились где-нибудь.

— Ой, да брось ты, — отмахнулся Клирт. — Где тут затаишься? Степь кругом.

Как бы то ни было, а Валендир посчитал, что расслабляться рано. Поэтому он приказал разбить лагерь у восточного подножия холма — чтобы с западного направления он не просматривался. Костёр снова разожгли в выложенной камнями ямке, а саму стоянку обнесли по периметру колючими кустарниками, росшими здесь в изобилии. И лишь после этого все сели ужинать.

В качестве повара сегодня снова выступал Сарнаш, уже вторично за последние дни ухитрившийся из самых простых продуктов устроить настоящий пир. Так что немудрено, что все его компаньоны натрескались до отвала и сразу же завалились спать. За исключением, разумеется, часовых. Но и они, устав за день, выглядели крайне вялыми. Валендир же и вовсе провалился в сон одним из первых, стоило ему только забраться в свою палатку.

Однако и утром, когда рассвет уже коснулся степи, он проснулся раньше всех. Причём проснулся от того, что, как ему показалось, его кто-то тормошил. Резко распахнув глаза, парень понял, что не ошибся. Точнее, ошибся, но не намного — его не тормошили, а тащили по земле, ухватив за воротник рубахи…

— Эй! — возмутился Валендир. — Что за дела?!

Он хотел вскочить на ноги, но с ужасом обнаружил, что на нём нет верхней одежды и обуви, а все его конечности крепко связаны верёвками.

«Меня похитили?!» — запаниковал юный искатель сокровищ.

Он попытался освободиться, но верёвки лишь сильнее впились в его тело. Тогда Валендир лихорадочно огляделся и, к великому облегчению, увидел, что всё ещё находится на территории собственного лагеря. А раз так, то следовало немедленно поднять тревогу. Он уже собирался закричать во всё горло, как вдруг заметил на земле возле палаток неподвижные тела своих товарищей, лежавшие в одном исподнем. Лица их были бледны, а глаза закрыты, из-за чего Валендир поначалу решил, что все они мертвы. Но затем он разглядел на их конечностях тугие путы и сообразил, что мёртвых никто связывать бы не стал. Тем более что ни крови, ни ран на них он не увидел.

«Степняки всё-таки выследили нас!» — мелькнула у Валендира горькая мысль.

Однако в этот момент его перестали волочить по земле и бросили к ногам какого-то человека. Сапоги незваного гостя показались Валендиру смутно знакомыми, и он с недоумением вскинул голову. Увидев лицо неизвестного, юноша едва не задохнулся от изумления — это был Хилун…

— Ну, здравствуй, братец, — ухмыльнулся тот. — Давно не виделись.

— Хилун?!! — наконец смог выдохнуть Валендир.

— О, вижу, ты совсем не ожидал меня здесь встретить, — с явным удовольствием проговорил старший брат. — Так вот, это сюрприз! Нравится?

— Нет! Почему я связан?!

— Потому что! — буркнул рядом чей-то хриплый голос.

Резко обернувшись, Валендир с ещё большим удивлением разглядел возле себя того, кто недавно тащил его по земле, а именно — Гурина. Гном стоял и буравил его весьма недобрым взглядом.

— И ты здесь?! — вырвалось у Валендира, и он снова повернулся к Хилуну. — Значит, твоя затея с тюрьмой удалась? Но как?!

— О, это долгая история, и я тебе её не расскажу, — едко улыбнулся тот. — Скажу только: это было непросто. Если бы ты остался и помог нам, получилось бы намного быстрее и легче, но ты принял другое решение, ошибочное решение…

— Что с моими товарищами? — кивнул Валендир в сторону связанных наёмников. — Они живы?

— Дрыхнут твои товарищи, — снова ухмыльнулся Хилун. — А вот ты нас удивил — первым проснулся, хотя не должен был…

— Что значит «не должен был»? — округлил глаза младший брат. — Как вы вообще нас вычислили в этой степи? И как смогли обойти часовых? Кстати, где они?..

— Там же, где и остальные, — указал головой на спящих наймитов Хилун.

На улице уже достаточно рассвело, поэтому Валендир без труда пересчитал тела и убедился, что здесь действительно лежат все его подчинённые, в том числе и Сарт. Не хватало лишь Сарнаша.

— А где мой проводник? — спохватился парень.

— Да вот же он! — ещё веселее улыбнулся Хилун и, схватив кровника за шиворот, бесцеремонно развернул его влево.

Валендир глянул туда и вдруг залился густой краской стыда — таким он почувствовал себя идиотом. Сарнаша он увидел неподалёку — тот сидел у пылающего костра в окружении наёмников из команды Хилуна. Причём сидел не связанный, как все прочие из отряда Валендира, а вполне себе свободно. Держа в руках фляжку и кусок жареного мяса, он вёл оживлённую и весьма дружелюбную беседу с молодчиками Хилуна. Почувствовав на себе взгляд Валендира, он обернулся и приветливо помахал ему рукой.

— Значит, это Сарнаш выдал нас тебе… — проронил юный пленник и вдруг, осенённый новой мыслью, резко взглянул на Хилуна. — А может, это ты его подослал к нам в городе?!..

Тот широко улыбнулся.

— А ты не так безнадёжен, как я думал.

— И Сарнаш, стало быть, проводник липовый, — продолжал рассуждать Валендир. — Он не собирался вести нас в Рубор, а просто блуждал по степи, дожидаясь вашего прихода. И те всадники, которых мы вчера видели позади себя, это наверняка были вы. А он-то, негодяй, убеждал нас, что они не по нашу душу!.. Ну и, наконец, уже вечером, когда он готовил еду, подсыпал или подлил нам что-то вроде сонного зелья…

Сияющая улыбка не сходила с лица Хилуна.

— Вот только я пока не могу понять, как вы могли всё это время с ним сообщаться? — нахмурился Валендир. — Разве что заранее обсудили наш будущий маршрут, а он потом незаметно оставлял вам на дороге некие знаки, по которым вы и следовали за нами…

— Браво! — похлопал в ладоши Хилун. — Ты почти всё правильно изложил и ошибся только в одном: Сарнаш на самом деле прекрасный следопыт и крайне опытный проводник, — Хилун вдруг жёстко ухмыльнулся. — Немало доверчивых дурачков вроде тебя он уже проводил в цепкие руки кочевников.

— Кочевников? — неприятно удивился Валендир.

— Угу. Им постоянно требуются свежие рабы. Я даже не смею предположить, куда они девают прежних невольников…

Валендир несколько секунд напряжённо соображал, а потом с омерзением посмотрел на родича.
— Так ты ещё и работорговец?!

— Ну, одно другому не мешает, — с притворным смущением потупился Хилун, демонстративно рассматривая свои ногти.

— И… что ты собираешься предпринять дальше? — помолчав, спросил Валендир.

— Ну, планов у меня много, — уклончиво ответил старший брат.

— А мы?.. Что ты намерен делать с нами? Убьёшь?..

— Ну что ты! Разве ж я душегуб! — наигранно возмутился Хилун. — Я вас даже пальцем не трону. Только позабочусь, чтобы вы не путались у меня под ногами.

— То есть? — потребовал Валендир.

— Я просто передам вас в хорошие руки…

— Ты решил продать нас в рабство?!! — взревел Валендир, отказываясь верить своим ушам.

— Фу! Какое некрасиво слово! — поморщился Хилун. — Скажем так, я отправлю вас оказывать дружескую помощь моим новым друзьям…

— Но как же наш совместный поход? Мы же договорились о партнёрстве!

— Братец, ты меня разочаровываешь, — скривился Хилун. — Разве можно быть таким наивным? Вся эта затея, от начала и до конца, — всего лишь обычная военная хитрость. Я был даже удивлён, что ты на неё купился.

— Так, значит, Балагур тоже на тебя работает?! — поразился Валендир. — И вся эта сцена с мешками на голове и масками — всего лишь спектакль?

— Ну конечно! — продолжал веселиться Хилун.

— Но зачем?.. Какой в этом смысл?

— Да чтобы избавиться от тебя, дуралея, навсегда! — криво усмехнулся Хилун. — И избавиться красиво, чтобы ни ты, никто другой раньше времени ничего не заподозрил. Ты слишком хорош в нашем деле, что бы я там ни говорил. И уже много раз перешёл мне дорогу. А мне конкуренты не нужны. Ты мешаешь моим планам…

— Но мы же братья! — воскликнул Валендир.

— Хм, может и так, — задумчиво проронил Хилун. — Только я в этом сильно сомневаюсь. А своим сомнениям я привык доверять больше, чем пьяным бредням кого бы то ни было…

— Командир! — вдруг окликнул его Ильдан и указал рукой на восток.

Все посмотрели туда и увидели в отдалении большой отряд всадников, появившийся словно бы из ниоткуда.

— А вот и друзья… — уронил Хилун и с нескрываемым злорадством взглянул на Валендира. — Скоро ты познакомишься с чрезвычайно милыми людьми. Они не очень вежливые и местами даже дикие, так что сгони скорее это мрачное выражение со своего лица и улыбайся — может быть, благодаря этому ты проживёшь у них немного дольше своих предшественников…

  Обсудить на форуме

11 глава. На границе

Не успели городские ворота закрыться позади многострадального отряда, как перед ним возникла группа пеших стражников, вооружённых алебардами. Возглавлял воинов пожилой рыцарь в начищенном до блеска стальном панцире.

— Добро пожаловать в Пушняки! — возгласил он, подняв в приветственном жесте руку. — Кто будете? Откуда и куда едете?

— Мы путешественники, — ответил Хилун. — Идём из Слента на Крайний Восток.

— На Крайний Восток? Столь малым составом? — удивился витязь и многозначительно переглянулся со своими солдатами. — Не знаю, конечно, ваших истинных целей, но вы либо безумцы, либо отчаянные смельчаки, если решились на такое.

— Ещё недавно нас было больше… — уклончиво ответил Хилун.

— Снарги, — понятливо кивнул старый воин.

— Они самые…

— Да, нынче их развелось в степи без меры. Уж как мы ни разоряли их гнёзда вокруг города, а меньше этих тварей не стало. Да вы и сами видели!

— А раньше здесь было спокойней? — с любопытством посмотрел на него Валендир.

— Да куда там! — махнул рукой стражник. — У нас тут круглый год сплошные увеселения: то снарги, то кочевники. Но в последнее время степняки что-то притихли, зато нахлынули ящеры — свято место, как известно, пусто не бывает.

— А дальше к востоку ситуация сейчас какая? — снова спросил Хилун.

— Да та же самая, что и здесь. Правда, шибко далеко мы не ходим — город-то наш пограничный. Но, судя по рассказам редких странников, кочевники там больно много проблем доставляют. И если уж встретят какого чужака, то либо сразу убивают его, либо в полон уводят.

— А караваны здесь бывают? — поинтересовался Валендир.

— Как же, бывают. Только почти все с юга или с запада приходят. С востока редко кто является, и ещё реже кто туда уходит; во всяком случае, вы первый караван за много месяцев…

— Что ж, понятно, — вздохнул Хилун. — И спасибо за помощь! — он мотнул головой в сторону городской стены, за которой слышался шум разыгравшейся битвы рыцарей со снаргами. — Ну а нам пора — нужно ещё подыскать для себя подходящую гостиницу, пока не стемнело.

— А чего её искать-то? — вскинул брови ветеран. — Постоялых дворов у нас несколько, и все расположены на главной улице, — указал он рукой в противоположную от ворот сторону. — Просто езжайте прямо и увидите. Мимо точно не проедете.

— Спасибо, так и сделаем, — ещё раз поблагодарил Хилун и кивнул Гурину.

Бородач, уже разок бывавший в Пушняках, махнул рукой отряду.

— За мной! Знаю я тут пару трактирчиков, — скомандовал он и пустил коня медленным шагом в указанном направлении.

Остальные последовали за ним, с интересом поглядывая вокруг. Хоть все и устали, но незнакомое место невольно заставляло осматриваться. Тем более что Пушняки, скорее всего, являлись последним городом на пути к Дол Мендру.

А посмотреть в нём было на что. Расположенный между нескольких холмов (и частично на них), городок северной своей окраиной примыкал к Лебяжьему Озеру, где у него находилась пристань со множеством причалов. Население его составляло порядка десяти тысяч человек, проживавших преимущественно в каменных домах. При этом наиболее знатные горожане, в том числе и правитель Пушняков, заселяли в основном холмы, ну а все прочие теснились в низинах. Тем не менее все улицы, переулки и площади города держались в чистоте и даже имели мощение плиткой либо брусчаткой.

Разумеется, пока путники ехали к гостинице, рассмотреть весь город они просто физически не смогли бы, и всю эту информацию им любезно предоставил их проводник. Но уже то, что они увидели на одной-единственной улице, свидетельствовало, что Гурин не врал. Здания и вправду стояли вокруг каменные. Народу сновало всюду немало. Мощёная дорога радовала ухоженностью и наличием обустроенных сточных канав. А на холмах красовались в лучах заходящего солнца небольшие замки и укреплённые усадьбы. Городок, конечно, не чета Сленту или тому же Биленесу, но для провинциального очень даже ничего.

Впрочем, путешественники глазели на всё это вскользь, мечтая поскорее добраться до уютного гнёздышка, где можно было бы с комфортом помыться, вкусно поесть и сладко поспать. К сожаленью, первая же таверна, которая попалась им на пути, оказалась полна постояльцев, так что отряду пришлось ехать дальше. По счастью, следующая гостиница стояла недалеко, и уже через несколько минут парни достигли её.

— «Белый Лебедь», — прочитал Хилун вслух выцветшую надпись над входом.

— Скорее уж «Общипанный гусь»! — скривился Ильдан, указав пальцем на белевшее под названием блеклое изображение какой-то неказистой птицы, лишь отдалённо напоминавшей лебедя.

Тем не менее, за исключением вывески, сам дом выглядел вполне добротно: каменный, большой, о двух этажах, конюшня и прочие дворовые постройки прилагаются.

— Напрасно сомневаешься, — посмотрел на Ильдана Гурин. — Таверна неплохая, хотя и не для бедняков.

— Вот ты и сходи туда, — кивнул на массивную входную дверь Хилун, — выясни, к какому сословию мы нынче относимся…

Гурин пожал плечами и слез с коня. Не успел он скрыться в трактире, как к отряду подбежал какой-то худой мальчонка лет пятнадцати, одетый в драное рубище.

— Дяденьки, подайте на пропитание! — заканючил он, теребя Хилуна за штанину.

— А ну поди прочь, прохвост! — раздражённо дёрнул тот ногой и замахнулся плёткой. — Здоровый лоб, а всё туда же! Пойди и заработай!

Пацан увернулся от плетей и, обиженно оглянувшись, убежал в ближайший переулок.

— Зачем ты его так? — Валендир с укоризной поглядел на брата. — Это ведь ребёнок.

— И что? — вскинулся тот. — Мы обязаны кормить всех детей, каких встретим? Хочу напомнить, что мы совсем недавно потеряли изрядную часть припасов, а денег у нас в обрез — самим бы хватило.

— Ну, лишний кусок хлеба для голодающего найти можно было, — покачал головой Валендир. — Если тебе жаль, то я готов отдать свой…

— Ну так давай — беги, догоняй его, благодетель! — окрысился Хилун.

Валендир изменился в лице, но сказать что-либо не успел — из таверны вышел Гурин.

— Цена на две лиры выше, чем в предыдущей гостинице, — сходу сообщил он. — Зато свободные места имеются. А самое главное — есть купальня!

Последнее обстоятельство подкупило всех, и после короткого обмена мнений, отряд сдал лошадей конюху и завалился в таверну полным составом. В главном зале и вправду сидело лишь несколько посетителей, а за прилавком со скорбным видом томился маленький пухленький трактирщик. Впрочем, при виде такой оравы глазки его заблестели, и он мгновенно выпорхнул из-за стойки.

— О, так вы всё-таки надумали остановиться у меня? — потирая ручки в предвкушении хорошего куша, проворковал он, глянув на Гурина.

— Надумали, — ответил вместо проводника Хилун.

— Надолго? — тут же спросил хозяин.

Хилун оглядел своих измождённых товарищей.

— На пару ночей точно, — проговорил он. — Надеюсь, комнат у вас хватит?

Трактирщик быстро пересчитал новоприбывших и слащаво улыбнулся.

— Не беспокойтесь, все поместитесь — комнаты у меня просторные. Правда… — замялся он.

— Что «правда»? — нахмурился Хилун.

— Гостиница уже частично заполнена, и вам придётся разместиться подвое в номерах…

— Подвое?! — возмутился Гурин. — Да ещё за такую дикую цену?! У вас совесть-то есть, сударь? Если уж селите нас попарно, то хотя бы скидку сделайте!

— Скидки не будет! — отрезал корчмарь. — А если не нравятся мои условия, можете попробовать поискать что-нибудь получше.

Валендир и Хилун переглянулись. Хитромудрый хозяин вёл себя неожиданно нагло, и это наталкивало на определённые размышления. Похоже, он прекрасно был осведомлён о положении дел в других гостиных дворах Пушняков и считал, что ничего выгоднее путешественники просто не найдут. Но самое плохое, что братья не могли отказаться от его сомнительного предложения, ибо рыскать на ночь глядя в поисках подходящих таверн — тоже не вариант. Уставшие наёмники вряд ли это одобрят, а лошади и вовсе никуда не пойдут, пока не отдохнут как следует.

— Ладно, будь по-вашему, — тряхнул головой Хилун. — Подготовьте нам ужин на всех и купальню. Да и про коней наших не забудьте — их нужно накормить, напоить и почистить.

— Всё организуем в лучшем виде! — пообещал довольный трактирщик. — А сейчас прошу осмотреть ваши апартаменты, — он сорвал со стены за прилавком огромную связку ключей и засеменил к лестнице на второй этаж.

— Апартаменты! — фыркнул за его спиной Корсен.

Но как бы молодцы ни ворчали, а всё в таверне было не так страшно, как им вначале показалось. Комнаты действительно имели приличную площадь, и два человека легко могли в каждой из них ужиться. Трапеза и напитки тоже не подкачали. Ну а купальня и вовсе не вызвала никаких нареканий. Так что через пару-тройку часов вся компания уже дрыхла без задних ног в своих постелях, послушно разбившись на двойки. Причём Валендир, по настоянию Сарта, разделил одну комнату с ним, а Хилун — с Ильданом.

Правда, несмотря на сильную усталость, сон к Валендиру ещё долго не шёл. А всё из-за несчастного Шена, так нелепо погибшего сегодня. Стоило Валендиру закрыть глаза, как перед его мысленным взором вставал образ этого простого деревенского парня. Да, он имел ряд неординарных особенностей, из-за которых его считали в отряде дурачком и потому особой любви не питали. Но Валендир всё равно жалел пастуха. Более того, он испытывал к нему благодарность, ибо ещё во время первого нападения снаргов Шен вольно или невольно спас ему жизнь. А вот Валендир не успел ответить ему той же монетой, и его сейчас нестерпимо грызла совесть. В конце концов он всё же смог уснуть, хотя потом ему и снились всю ночь птицеящеры и конные рыцари, гоняющиеся за беднягой Шеном.

Тем не менее утром Валендир проснулся совершенно выспавшимся, да к тому же одним из первых. Проведя накануне вечером недолгий совет, компаньоны решили, что после полутора недель напряжённого пути им всем требуется хотя бы краткая передышка. Поэтому выходить снова в поход запланировали если не завтра, то послезавтра, а день сегодняшний договорились посвятить отдыху.

Попутно Валендир и Хилун собирались прикупить немного походной посуды и различных съестных припасов, взамен утраченных. Для этого им пришлось разделиться: Валендир со своим начальником охраны отправился закупать провиант, а Хилун с Ильданом поехали на поиски посуды и разных других утерянных мелочей. Все же остальные разбрелись кто куда, за исключением двух человек, назначенных присматривать за комнатами в таверне.

В целом же день прошёл нормально. С утра небо хмурилось и накрапывал дождик, однако это не помешало путешественникам вдоволь побродить по Пушнякам. Причём некоторым это, очевидно, так понравилось, что они не заявились в таверну даже поздним вечером, когда братья стали проверять, все ли на местах. Тогда же и выяснилось, что отсутствуют Гурин и двое чернорабочих.

— Похоже, загуляли наши парни… — поморщился Хилун.

И оказался прав — поздно ночью рабочие таки вернулись в гостиницу. Разумеется, в изрядном подпитии. И без Гурина. Но об этом Хилун и Валендир узнали лишь утром, когда обнаружили, что их проводник бесследно пропал.

— А Гурин разве не с вами был? — спросил у припозднившихся забулдыг Хилун, безжалостно растормошив их спозаранку.

— Не, не с нами. Мы понятия не имеем, где он… — сонно отозвались те.

Хилун лишь зубами скрипнул от досады.

— Полагаешь, он сбежал? — посмотрел на него Валендир.

Но вместо старшего брата ответил Ильдан.

— А оно ему надо — куда-то сбегать? — сказал он. — Поди, тоже дрыхнет где-нибудь в стельку пьяный. Вот проспится и придёт.

Однако Гурин так и не пришёл. Зато вместо него в таверну явился молодой воин городского гарнизона, зачем-то искавший Хилуна и Валендира.

— Вы знаете некоего гнома Гурина? — спросил он, когда два брата спустились к нему в зал.

Родичи тревожно переглянулись.

— Ну, допустим, — осторожно обронил Хилун. — Так зовут нашего проводника. Только он не гном, а человек, хотя и бородатый слегка…

— Слегка! — усмехнулся воин. — Да вы, парни, шутники! Его бороде мог бы позавидовать любой столетний дед. Гном ваш Гурин, самый натуральный гном. С Красных Гор сюда иногда хаживают некоторые из них, так что мы уже насмотрелись — не спутаем ни с кем. Тем более он сам в этом сознался.

Валендир округлил глаза, но Хилуна, похоже, эта новость нисколько не удивила.

— Что значит «сознался»? — сощурился он. — Быть гномом или иметь с ними какие-либо отношения уже считается преступлением в вашем городе?

— Нет… — немного смутился стражник.

— Тогда объяснитесь, наконец, зачем вы побеспокоили нас своим визитом? Вы спешили к нам, чтобы сообщить о том, что Гурин гном?

— Разумеется, нет, — мотнул головой воин. — Дело в том, что ваш товарищ арестован и со вчерашнего дня находится под замком.

— Арестован?! — воскликнули в один голос братья.

— Вот именно, — кивнул солдат.

— А вы уверены, что мы сейчас говорим об одном и том же че… э-э… лице? — спросил Валендир.

— Абсолютно. Сегодня он назвал нам ваши имена и сказал, что работает на вас.

Два Копателя вновь переглянулись.

— Простите, а за что его арестовали? — полюбопытствовал Хилун.

— За пьяное хулиганство и оскорбление стражей порядка.

Валендир хмыкнул и бросил на брата многозначительный взгляд, будто бы говоря: «Ничего иного я и не ожидал от этого сомнительного типа!» Однако Хилун сделал вид, что не заметил его реакции.

— И… чем это ему грозит? — поинтересовался он у воина.

Тот пожал плечами.

— Решать будет наше начальство. Но, скорее всего, вашему буйному приятелю присудят либо крупный штраф, либо приличный тюремный срок, в крайнем случае — долгие принудительные работы на наших каменоломнях. Лично я почему-то уверен именно в последнем варианте…

У Хилуна нервно дёрнулась щека.

— Мы можем с ним увидеться? — посмотрел он на посыльного.

— Для этого я и пришёл, — снова кивнул тот. — Проспавшись, Гурин настаивал на встрече с вами. Так что следуйте за мной.

Захватив с собой Сарта и Ильдана, ведомые стражником, братья покинули таверну и через какое-то время подъехали к кубической башне городской тюрьмы, возвышавшейся на северо-восточной окраине Пушняков. Четырёхэтажная, с зарешёченными окнами, выполненная из серого ракушечника, она производила гнетущее впечатление. Плюс к этому масса вооружённой охраны, стоявшая на стенах и у главного входа. Не успели товарищи Гурина спешиться и привязать к коновязи своих лошадей, как по их душу из башни выскочил ещё один воин, на этот раз коренастый и в возрасте. Отправив молодого стражника куда-то с новым поручением, он махнул рукой охотникам за сокровищами.

— Пожалуйте за мной, господа!

Переглянувшись, те с опаской вошли в тюрьму и сразу же оказались на проходной, где дежурили четыре дюжих солдата.

— Сдайте, пожалуйста, ваше оружие! — повернулся к путешественникам их провожатый.

— Мы разве тоже арестованы? — напрягся Хилун, невольно ухватившись за свою саблю.

— Нет, но таковы правила нашей тюрьмы, — невозмутимо ответил воин. — После свидания вы получите их обратно.

Пришлось четвёрке авантюристов разоружаться. Впрочем, дежурные стражники аккуратно разложили оружие по отдельным пронумерованным ящикам, стоявшим у стены, а затем вручили посетителям опечатанные свитки с описью сданного имущества.

— Предъявите их здесь по возвращении, — пояснил провожатый и кивнул одному из солдат.

Тот приблизился к ещё одной массивной двери, тускло блестевшей металлом напротив главного входа, и открыл её длинным ключом.

— Прошу! — указал на неё провожатый.

За дверью виднелся узкий коридор, освещённый чадящими факелами, однако многоопытные путешественники не спешили в него заходить. Профессия Копателей научила их осторожности, и во всём сейчас происходящем они готовы были заподозрить некий подвох. Между тем, реальных поводов думать так им пока никто не давал. Поэтому, ещё раз беспокойно переглянувшись, парни всё-таки шагнули в коридор. Их провожатый немедленно последовал за ними, после чего дверь снова захлопнулась, и в её замке гулко провернулся ключ.

Вопреки всем ожиданиям, коридор оказался не особо длинным, зато изобиловал резкими поворотами, ответвлениями и запертыми дверьми. Пройдя по нему, пятёрка людей вышла к винтовой лестнице, уводившей куда-то вниз. Она тоже была перегорожена решётчатой дверью, а рядом на стене висела на крючьях пара масляных светильников. Один из них тюремщик снял, зажёг, потом отворил решётку ключом, и все стали спускаться по ступеням во тьму.

Впрочем, идти далеко не пришлось — уже на первом витке лестницы в стене обнаружился проход, куда воин и нырнул. Братья с телохранителями последовали за ним и очутились в длинном тёмном туннеле, в стенах которого виднелось с десяток очередных обитых железом дверей.

— Мы на месте! — объявил стражник и подошёл к третьей двери справа. Открыв в ней маленькое оконце, он посветил туда лампой и позвал: — Эй, Гурин! К тебе пришли.

В камере послышался какой-то сдавленный возглас, а затем в окошко выглянула знакомая бородатая физиономия. Причём физиономия весьма помятая и с лиловым фингалом под заплывшим левым глазом.

— О, ребята! — радостно вскричал Гурин, разглядев посетителей.

Однако те не разделили его восторга.

— И как это понимать? — строго спросил у проводника Хилун.

Тот смущённо потупил взор, но потом его здоровый глаз лукаво блеснул в свете лампы.

— Гульнуть хотел напоследок, — улыбнулся он. — Ведь, считай, до самого дома придётся ехать трезвым…

— Это до того самого, что в Красных Горах находится?.. — уронил Валендир.

— Почему это в Красных Горах? — недоумённо нахмурился Гурин. — Там дома у меня нет. Я же говорил, что родился в деревне к северу от Мелкого Озера…

— И как называется твоя деревня? — продолжал допрос Валендир.

— Да какая разница! — воскликнул бородач. — Что-то вы, парни, куда-то не туда клоните… А-а-а, — протянул он, — я, кажется, понял — вам уже сообщили…

— Что ты гном? — прямо спросил Валендир. — Конечно, сообщили. Ведь ты сам не удосужился этого сделать.

— Хм, а это настолько важно? — поднял правую бровь Гурин. — Я думал, вы и так обо всём догадались ещё в первую нашу встречу.

— Одними догадками задачу не решить, — философски изрёк Сарт.

— Фи, тоже мне, нашли, над чем ломать голову! — фыркнул Гурин.

— Но если ты гном, то почему живёшь не в горах со своими сородичами, а в деревне среди людей? — снова поинтересовался Валендир.

— Ой, ребята, что-то вы меня совсем разочаровываете! — обиделся Гурин. — Да будет вам известно, что не все из наших живут в горах или холмах. В особенности такие, как я…

— И что в тебе особенного? — хмыкнул Сарт.

— А то не видишь?

— А что я должен видеть? — Сарт критически осмотрел побитое лицо Гурина. — К твоему сведению, я гномов раньше только на картинках видел. Точнее, только на одной, да и та была вывеской одного кабака в Кихуриан Кине, «Весёлый Гном» назывался. Но ты на него нисколько не похож!

Его спутники не смогли сдержать улыбок, однако Гурину слова Сарта настроения не подняли.

— Экие вы всё-таки недалёкие, — покачал он головой. — Да ведь я не совсем гном. Точнее, я полугном-получеловек. Папаша мой непутёвый был гномом из Железнохватов. Правда, после рождения я его так ни разу и не видел, жил с матерью…

— Полукровка, значит, — неосторожно ляпнул Валендир и тут же пожалел об этом — от его слов Гурин дёрнулся, точно бы его ударили, и обжёг юношу злобным взглядом.

— Да если и так, то что? — с вызовом бросил он.

— Да ничего плохого, — поспешно забормотал Валендир. — Прости, не хотел тебя обидеть…

— Не хотел он… — надулся Гурин. — Чем пытать дурацкими вопросами, лучше бы выпить дали, а то нутро огнём горит и голова сейчас треснет от боли!

— Квасить меньше надо, умник! — вставил Сарт.

— Если б он только квасил, — влез тут в их разговор стражник. — При нём обнаружили мешок с тарнусом… — и, заметив заинтересованные взгляды, торопливо добавил: — Только он изъят в качестве первого штрафного взноса и возврату не подлежит!

— Ага, знаем мы ваши штрафы, грабители! — уныло пробурчал Гурин. — До нитки обчистить готовы!

— Да ты и так был без единой лиры за душой! — оскорбился тюремщик. — Меру знать нужно развлечениям, тогда и не сидел бы здесь с фингалом!

— Кстати, кто это тебя так разукрасил? — спросил у проводника Хилун, почти всё это время молчавший.

— Кто-кто… По их словам, они и разукрасили… — кивнул в сторону солдата гном. — Только не помню я этого! Вообще ничего не помню… — он с силой сжал лицо руками.

Его спутники вопросительно посмотрели на тюремщика.

— Заслужил он это, — коротко пояснил тот. — Впредь будет уважать закон и тех, кто ему служит.

Хилун поморщился от этих пафосных слов.

— А что именно сделал Гурин противозаконного?

— Угнал лодку у одного почтенного рыбака, а затем и утопил её со всем уловом. При этом он умудрился порвать сети ещё нескольким добытчикам, чем нанёс им всем немалый урон. А при попытке его утихомирить, затеял драку с патрулём. Пришлось применить силу для его задержания…

Хилун кинул жёсткий взгляд на смущённо потупившего взгляд Гурина и глубоко вздохнул.

— И как можно уладить это недоразумение? — вкрадчиво спросил он у стражника. — Вы ведь понимаете, что он это натворил не со зла?

— Понимать-то понимаю, — с наигранным сочувствием покачал тот головой, — но убытки возместить всё равно придётся. Плюс штраф за оскорбление патрульных.

— И… насколько тянут эти убытки и штрафы?

— На тридцать золотых, — с готовностью заявил тюремщик. — Ну-у… или на полгода тюрьмы. Хотя есть ещё трёхмесячный вариант с работами на каменоломнях…

Убитый этим известием, Гурин застонал и сполз на пол, пропав из виду. Впрочем, его спутники были поражены не меньше. В данный момент они не располагали такой суммой и имели всего-то около двадцати риалов.

— Тридцать золотых?! — Хилун ожесточённо потёр затылок пятернёй. — Почему так много? Ведь он не какой-нибудь матерый преступник? Да и прегрешения его почти смехотворны. В нашем Сленте за такие проказы назначили бы штраф раз в пятнадцать меньше…

Стражник бросил на него быстрый взгляд, однако торговаться не стал.

— Здесь не Слент, — веско сказал он. — И нарушителям придётся отвечать по всей строгости закона.

— Господин начальник, будьте милосердны! — взмолился Хилун. — Мы ведь гости в вашем городе. Если нас облагать такими штрафами, то мы впредь будем обходить Пушняки стороной, принося прибыль другим городам…

— Даже гости должны уважительно относиться к нашим законам и их блюстителям! — важно заявил тюремщик. — Условия освобождения вашего спутника я озвучил, господа, и они не изменятся. Теперь дело за вами.

Хилуна это тупое упрямство, по всей видимости, вывело из себя, потому что он вдруг побагровел и с силой сжал кулаки. С минуту он так стоял, буравя солдата взглядом, а затем внезапно успокоился.

— Может, всё-таки договоримся? — подобострастно улыбнулся он. — У нас нет столько денег, однако мы готовы сделать вам, лично ВАМ, один небольшой, но очень звонкий подарок…

— Хилун! — остановил тут брата Валендир, взяв его за руку. — Отойдём на два слова…

Он оттащил родича в сторону и жарко зашептал ему в ухо:

— Ты что это ещё удумал? Ты собрался платить этому солдафону?! И сколько, хотел бы я знать?

— Да сколько бы ни запросил, — нехотя молвил тот. — Ради такого дела мне и всего золота не жалко…

— Ты с ума, что ли, сошёл! — вскипел Валендир. — За этого никчёмного пьяницу отдать все деньги отряда! Да кто тебе дал такое право? Деньги, выделенные на экспедицию, — наши общие, и свою половину я не отдам! Пусть этот пропойца хоть сгниёт здесь! Пока от него я не увидел никакой пользы, одни убытки.

— Пока да, — неожиданно согласился Хилун. — Но после Пушняков только он сможет провести нас безопасной дорогой к Мелкому Озеру.

— Безопасной? — скривился Валендир. — Да там нет таких дорог. Как шли сюда на свой страх и риск, неся потери, так и будем идти дальше. А вот без этого Гурина путь и вправду может оказаться безопасным.

— Ты не понимаешь! — стал горячиться Хилун. — Только Гурин знает, где находятся становища кочевников, и он сможет нас незаметно провести мимо них!

— Пусть так, — кивнул младший брат. — Но на что мы купим припасы на обратный путь? Или думаешь, в селениях у Мелкого Озера нас снабдят всем необходимым бесплатно?

— Насчёт большинства я не знаю, но в деревне Гурина это вполне реально — в благодарность за спасение их односельчанина…

— Что-то я в этом сильно сомневаюсь.

— В качестве гарантии можно потребовать от Гурина клятву, что, по прибытии на место, он нам возместит все убытки, — предложил Хилун. — Всё равно до самого озера деньги нам больше не понадобятся.

— А если ему это не по средствам?

— Ему? Не посредствам? — вскинул брови Хилун. — Не смеши меня, братец! Да ты вообще хоть раз слышал о нищих гномах? То-то же. Таких просто не существует в природе!

Валендир задумчиво поскрёб подбородок.

— Ладно, допустим, деньги у него найдутся, — наконец проговорил он. — Но, со страху он нам сейчас много чего может наобещать. Только сдержит ли в итоге своё слово? Гномы вообще-то славятся своей скупостью…

— Сдержит, — кивнул Хилун. — Ведь это не просто обещание, это клятва!

— Хм, может, тогда заставить его ещё поклясться на крови?

— Можно и на крови, так даже вернее.

Однако Валендир продолжал колебаться.

— Как же я не люблю принимать подобные решения! — сказал он с мукой в голосе. — И без проводника пускаться в путь тоже как-то некомфортно. Но этот Гурин… Слишком уж он ненадёжный.

— Увы, другого у нас нет.

— Ладно, — скрепя сердце согласился Валендир. — Только ведь я думал нанять дополнительных охранников в наш караван — как-то боязно двигаться дальше малыми силами.

— Не, — помотал головой Хилун. — Большой отряд, наоборот, быстрее привлечёт к себе внимание. Нас и так уже многовато для этого похода — придётся изрядно ловчить, когда будем пробираться мимо становищ степняков. Небольшой группе в этом плане проще.

— Зато тяжелее придётся против снаргов, — веско заметил Валендир.

— Местные говорят, что к востоку от Пушняков их гораздо меньше. Да и Гурин это подтверждает — он ведь досюда сотни миль добирался в полном одиночестве.

— Ну, хорошо, давай попробуем.

Хилун с облегчением вздохнул, и братья вернулись к остальным, терпеливо их дожидавшимся.

— Итак, как я и говорил ранее, мы готовы сделать вам весьма приятный подарок… — посмотрел на тюремщика Хилун. — Десяток блестящих золотых кругляшков вас устроит?

— Десяток золотых кругляшков?.. — озадачился воин.

— Я хотел сказать — два десятка! — тут же среагировал Хилун. — Два десятка симпатичных золотых кругляшков!

— У нас же нет столько! — одёрнул его за рукав Валендир.

— А в карманы к своим бродягам ты заглядывал? — обернулся тот. — Если хорошо поискать, то насобирать, думаю, сможем. В крайнем случае продадим что-нибудь не очень нуж…

— Э, так не пойдёт! — перебил его стражник. — Двадцать золотых лишь покроют убытки рыбаков. Но вы забыли ещё и про штраф.

— А как же изъятый тарнус? — в окошке камеры опять появился Гурин. — Он ведь стоит немало…

— У нас — как раз мало, — холодно улыбнулся воин. — В окрестностях его полным-полно, и многие занимаются его сбором.

— Ага, между забегами от снаргов! — саркастически хмыкнул Гурин. — Заливай больше, господин начальник!

— От твоих сомнений цена твоего освобождения, господин заключённый, не изменится, — ещё гадливей ухмыльнулся тюремщик.

Хилун приглушённо выругался и метнул на Ильдана отчаянный взгляд.

— Ладно, я человек добрый, поэтому сделаем так, — снова проговорил стражник и оглядел авантюристов. — Цена освобождения вашего товарища останется прежней ещё три дня. За это время, полагаю, вам удастся найти нужные деньги. Если же вы не уложитесь в обозначенный срок, то за каждый последующий день штраф будет вырастать ещё на два золотых. А через неделю Гурин и вовсе отправится отбывать наказание в каменоломни.

У пятёрки Копателей вытянулись лица.

— Да будут вам эти деньги, будут! — едва сдерживая гнев, бросил Хилун и повернулся к Гурину. — Скоро ты будешь свободен, дружище! Обещаю!

Но тот лишь тоскливо шмыгнул носом.

Обратно в таверну путешественники возвращались в тягостном молчании. Прочие их спутники, узнав о возникшей проблеме, тоже приуныли. Все понимали, что без проводника дальнейший путь может стать последним в их жизни. Вдобавок выяснилось, что даже всех имевшихся в отряде денег не хватит и на две трети заявленной суммы штрафа.

— Что же делать? Что делать?.. — лохматя на голове волосы, ходил по своей комнате Хилун.

На улице уже наступил вечер, и он решил провести совет самым узким кругом — с братом и обоими начальниками охраны.

— Можно попробовать договориться с пострадавшими рыбаками об отсрочке платежа, — предложил Валендир.

— Я уже думал об этом, и даже посылал обратно в тюрьму Ильдана, — поморщился Хилун. — Но там не захотели раскрывать их имена — дескать, чтобы мы «не оказали на потерпевших давления». А самостоятельно разыскать их моим парням пока не удалось. Завтра продолжим. Пусть твои ребята также присоединяются.

— Угу, — кивнул Валендир. — А то как-то совсем не хочется расставаться с ценным снаряжением, чтобы вытащить из темницы твоего хулигана. Много чести для него будет!

— Да и было бы с чем расставаться, — вставил Сарт, — лишнего-то у нас теперь вообще ничего нет.

— Ну, при таких обстоятельствах можно немного и пояса затянуть, — посмотрел на него Ильдан. — Во всяком случае, пока не достигнем Мелкого Озера. А раз так, то и лишнее у нас быстро найдётся…

— Да что вы так об этом Гурине печётесь?! — изумился Валендир. — Родственник он вам, что ли?

— Он проводник, — напомнил Хилун. — И без него дальше никак.

— А у меня что-то совершенно нет желания несколько следующих недель жить впроголодь! — насупился Валендир. — Вы как хотите, а я попробую найти ему замену.

Ильдан и Хилун переглянулись.

— Попробуй, — повёл бровями последний. — Только сомневаюсь, что найдёшь.

На этом их совещание закончилось. Несмотря на вечер, поисками нового проводника Валендир занялся немедленно. Сперва он спустился в зал таверны и поговорил с её владельцем. Потом опросил возросший контингент постояльцев и простых посетителей заведения, но полезной информации не добыл. За этими разговорами наступила ночь, и все текущие дела пришлось отложить до утра.

Однако и день следующий положительного результата не дал, хотя Валендир с половиной своих людей ухитрился обойти все таверны и кабаки города. Увы, никто упорно не хотел с ними сотрудничать. А если вдруг и появлялся какой-нибудь желающий, то, услышав о походе к Орокарни, он тут же шёл на попятную. Параллельно с этим оставшаяся часть наёмников шастала в порту, разыскивая пострадавших рыбаков. Но их поиски также не увенчались успехом.

Зато поздним вечером, когда Валендир вернулся в трактир, его встретил сильно возбуждённый Сарт.

— Похоже, твой брат что-то затевает! — бросил он, едва уставший юноша переступил порог их комнаты.

— В смысле? — нахмурился тот.

— Сегодня он целый день просидел в своей комнате с Ильданом. Даже трапезничали там. А когда я попробовал выяснить, что у них случилось, просто не пустили меня внутрь. Пришлось беседовать с ними через щёлку двери…

— И что они тебе сообщили?

— Сказали, что у них всё прекрасно, — хмыкнул здоровяк. — А у самих глазки так и блестят.

— Пьянствуют, что ли? — вскинул брови Валендир.

— Не, были трезвы, как стёклышко.

— Может, рыбаков нашли?

— Нет, не нашли, — мотнул головой Сарт. — Наши парни всю гавань облазили, но рыбаки как сквозь землю провалились. А все остальные, к кому обращались, ни о каком конфликте с Гурином не слышали.

— Странно это как-то, — задумался Валендир. — Неужто нашего проводника специально повязали, чтобы срубить с нас деньжат? Узнали, насколько он важен для нас, дождались подходящего момента и — раз, он уже хулиган и преступник…

— Во-во, и я об этом подумал. Только они могли и не ждать, а, напротив, сами, через подставных лиц, помогли Гурину дойти до нужной кондиции. После чего обвинили его на пьяную голову во всех грехах.

— Если это так, то они грубо просчитались — нужной им суммы у нас нет и наверняка не будет в ближайшее время. Так что, боюсь, нашему гному всё же придётся вскоре вспомнить основные навыки его подгорных сородичей, в принудительном порядке…

— Если только Хилун что-нибудь не придумает. Я же говорю: замышляют они что-то с Ильданом. Как бы в историю какую не влипли и нас не втянули…

— Хм, ну это можно сразу и выяснить, — обронил Валендир и, выйдя из комнаты, требовательно забарабанил кулаком в соседний номер, дверь которого и вправду оказалась закрыта изнутри.

Впрочем, она тут же приоткрылась, и в щель просунулось недовольное лицо Ильдана.

— Мне нужен Хилун, — сказал Валендир. — Немедленно.

— Что случилось, братец? — послышался из комнаты приглушённый голос Хилуна.

— Есть разговор. С глазу на глаз.

Ильдан оглянулся на хозяина, а затем без лишних слов впустил Валендира внутрь, не забыв тут же снова запереть дверь на засов. Как сразу отметил Валендир, ставни на единственном окне тоже оказались наглухо закрыты, а воздух в номере отдавал затхлостью. Только жильцов номера это нисколько не смущало. Тот же Хилун сейчас спокойно лежал на своей кровати и при свете масляной лампы что-то рассматривал на карте Балагура, которая в последние дни хранилась у него.

— Слушаю? — проговорил он, не отрываясь от своего занятия.

— Что у вас здесь происходит? — спросил Валендир, немного уязвлённый таким демонстративным пренебрежением к своей персоне. — Заперлись тут вдвоём, никого не пускаете…

— Да ничего особенного, — пожал плечами Хилун. — Соображаем, где нам взять недостающие деньги на выкуп Гурина. А ещё пытаемся заранее рассчитать предстоящий нам путь.

— И для этого понадобилось разводить такую секретность? — не поверил Валендир. — Ведь мы ранее уже неоднократно обсуждали наш маршрут.

— Освежить память не мешает, — уронил Хилун.

Валендир внимательно посмотрел на него, потом на Ильдана.

— А если честно, парни, что вы задумали? — напрямую спросил он. — Только не надо мне дуть в уши очередные небылицы. Я ведь вижу, что у вас созрел какой-то план действий. Давайте, колитесь! Мы ведь с вами в одной упряжке.

На этот раз Хилун поднял голову, встретился взглядом с братом, а потом посмотрел на Ильдана.

— Ну, хорошо, — выговорил он и отложил карту в сторону. — Подойди ближе.

Валендир приблизился к нему и сел на краешек кровати.

— Как ты уже, наверное, знаешь, найти рыбаков нам не удалось, — начал Хилун. — И мы пришли к мнению, что ушлые местные вояки решили на нас заработать, использовав в свою пользу некоторые слабости нашего проводника. Мы бы и рады пойти им навстречу и облагодетельствовать звонкой монетой, да только этой монеты у нас мало. Следовательно, нужно искать иные пути спасения Гурина…

— И что это за пути? — нетерпеливо поинтересовался Валендир. — Не хочешь же ты штурмовать тюрьму?

Хилун снова бросил быстрый взгляд на Ильдана.

— Именно это мы и собрались сделать, — просто ответил он. — Надеюсь, ты со своими людьми присоединишься к нам…

Валендир уставился на него круглыми глазами и так смотрел некоторое время.

— Это шутка, верно? — спросил он затем.

— Нет, — помотал головой Хилун. — Сейчас мне совсем не до шуток.

— Да вы тут, похоже, совсем свихнулись! — вскочил на ноги Валендир. — Ладно, если бы в застенке сидел кто-то из наших старых проверенных компаньонов. Но рисковать из-за безответственного пьянчуги!.. Не, ребята, вы меня в эту авантюру не втянете. Я лучше дальше сам пойду, без проводника, а заодно и без вас, потому как вы все вскоре наверняка присоединитесь к Гурину. Это в лучшем случае. А в худшем — к Шену или Согуру…

— Значит, ты не с нами? — тихо спросил Хилун.

Спросил абсолютно спокойно, но этот тон его младшему брату очень не понравился.

— Я похож на самоубийцу? — посмотрел на него Валендир. — Гурина нанимал ты, вот и занимайся им сам. А я понаблюдаю со стороны, если к тому времени не найду нового проводника.

Он направился было к двери, собираясь уже уходить, но вдруг остановился. Сделав над собой усилие, юноша глубоко вздохнул, пригашая эмоции, и снова обернулся к Хилуну.

— Когда вы хотите идти на Дело?

— А вот этого я тебе, дорогой братишка, уже не скажу, — холодно проронил Хилун. — Теперь это сугубо МОЯ забота, которая ТЕБЯ не касается.

— Касается, — не согласился Валендир. — Мы всё же родичи, и я бы не хотел, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Одумайся, Хилун, пока не поздно! Я не буду тебя удерживать и сохраню вашу затею в тайне, но на откровенное преступление не пойду.

— Что ж, спасибо и на том, — также сухо молвил Хилун и снова уткнулся глазами в карту, давая понять, что разговор завершён.

Махнув рукой, Валендир вернулся в свою комнату.

— Ну? — с нетерпением подскочил к нему Сарт. — Я прав?

— Лучше б ты ошибся… — мрачно буркнул парень и пересказал своему телохранителю разговор с Хилуном.

— Плохи дела, — обронил здоровяк.

— Хуже некуда, — Валендир плюхнулся на свою кровать и задумчиво уставился в потолок.

— И что будем делать?

— Нового проводника искать.

— Но если эти дурни сегодня в тюрьму полезут? — забеспокоился Сарт. — Завтра тогда наверняка сюда нагрянет стража, и нас загребут, как соучастников…

— Сегодня не полезут. Такие дела с наскока не делаются. У них есть несколько дней, прежде чем Гурина увезут отсюда на каменоломни, и минимум пару из них они потратят на подготовку. Нужно понаблюдать за Хилуном и его командой — если заметим нечто подозрительное, то, значит, и самим пора сматывать удочки. Если, конечно, не найдём к тому времени замену нашему полугному.

Но замену долго искать не пришлось — она сама их нашла. И случилось это в обед следующего дня, когда Валендир с Сартом вернулись в таверну из очередного похода по городу. Не успели они войти внутрь заведения, как Валендира окликнул трактирщик.

— Господин, вас уже давно дожидается вон тот человек, — указал он на какого-то мужчину, одиноко сидевшего в пустом зале.

Худой и невысокий, одетый в поношенную куртку, тот мирно потягивал пиво из кружки и не сводил чёрных глаз с охотников за сокровищами. На вид ему было около тридцати лет, а спутанные тёмные волосы и обильная щетина на лице сообщали, что дела его в последнее время идут не очень.

Тем не менее Валендир и Сарт подошли к нему.

— Ты хотел меня видеть? — без обиняков спросил первый.

— А это вам нужен был проводник до Мелкого Озера? — вопросом на вопрос ответил молодец.

— Да, нам, — кивнул Валендир. — Кто тебе сообщил об этом?

— Какая разница, кто сообщил? Слушок прошёл по городу, — хмыкнул незнакомец.

— И ты можешь нам помочь в решении этой проблемы?

— Ага, — кивнул парень. — Я сам могу отвести вас, куда надо.

Валендир и Сарт переглянулись, а потом ещё раз придирчиво осмотрели кандидата в проводники с ног до головы. Судя по скептическим выражениям их лиц, его внешний вид доверия у них не вызвал.

— А ты бывал в Руборе? — поинтересовался Сарт.

— Если бы не бывал, то сюда бы не пришёл, — молвил неизвестный. — Честно сказать, я не горю желанием снова соваться на Крайний Восток, но жизнь вынуждает… — он сунул руку в карман куртки и продемонстрировал там солидную дырку, через которую легко пролез его палец.

— Как тебя зовут? — спросил Валендир.

— Сарнаш.

— Ты местный?

— Местный.

— А чем промышляешь обычно?

— Да чем придётся, — уклончиво ответил мужчина. — Вы лучше скажите, сколько готовы заплатить за мои услуги?

— Пятнадцать риалов устроит?

— Устроит, если получу половину ещё до похода, — немедленно согласился Сарнаш.

— Нет, — помотал головой Валендир, — деньги ты получишь только по возвращении. И не здесь, а в Сленте.

— В Сленте? — разочарованно протянул парень. — Как-то это для меня не очень удобно…

— Смотри сам, — пожал плечами Валендир. — Моё дело предложить. Просто сейчас у нас с собой нет большой суммы, а в Сленте найдётся.

Сарнаш подумал-подумал, а потом махнул рукой.

— Ладно, но тогда я хочу уже двадцать пять золотых.

Теперь пришла очередь задуматься Валендиру.

— А, орк с тобой! — тряхнул он головой. — Двадцать пять так двадцать пять. Лошадь-то у тебя хотя бы найдётся?

— Не, не найдётся, — скривил губы Сарнаш. — Мне даже это пиво нечем оплатить…

При этих словах трактирщик, старательно протиравший посуду за стойкой, резко поднял глаза и с беспокойством посмотрел на беседовавшую троицу. Подслушивал, шельма!

— А ты хитрец! — взглянул на парня Валендир. — Но так и быть, я оплачу твоё пиво. Считай это задатком, — он достал из кармана медяк и бросил его покрасневшему от волнения хозяину заведения. — Это за нашего нового проводника.

Облегчённо вздохнув, коротышка на лету поймал монету и с благодарностью поклонился юному авантюристу.

— А где мы лошадь для него достанем? — кивнув на Сарнаша, спросил Сарт. — Да и оружие ему не помешает.

— Что-нибудь придумаем, — с задумчивым прищуром отозвался Валендир.

— У меня есть лук, — тут же вставил новобранец. — Правда, охотничий, но стреляю без промаха.

— А вот это хорошо, — улыбнулся Валендир. — В таком случае завтра в восемь утра будь уже здесь — в девять мы все отправляемся. Ну а сегодня займись подготовкой к походу. И лук свой не забудь. Желательно ещё и стрел побольше взять, если есть.

— Стрел немного, — признался Сарнаш, — но один колчан наберётся.

— Уже неплохо. Кстати, тарнусом увлекаешься?..

— Не особо.

— Что ж, ещё лучше. Тогда иди собирайся и отсыпайся, а завтра не опаздывай.

Сарнаш попрощался и вышел из таверны, а Валендир с Сартом поднялись на второй этаж. Проходя мимо комнаты Хилуна, Валендир услышал доносящиеся из неё невнятные голоса и остановился.

— Ты ступай, а я загляну к брату, — сказал он наёмнику, — предупрежу насчёт нового проводника.

Сарт кивнул и скрылся в их номере, а Валендир постучал в соседнюю дверь. Открыл её опять Ильдан.

— У меня новости, — бросил Валендир.

— Надеюсь, хорошие? — тут же послышался из глубины комнаты голос Хилуна.

— Кому как.

Ильдан впустил Валендира внутрь и снова запер за ним дверь.

— Я нашёл нового проводника, — не стал тянуть резину Валендир.

Хилун, до этого делавший вид, что рассматривает карту за столом, переглянулся с Ильданом.

— Поздравляю, — без всякого выражения обронил он.

— Договорился с ним на двадцать пять золотых, — продолжал Валендир. — Уже завтра можем выходить. Вы с нами?

— Я Гурина не брошу, — мотнул головой Хилун.

— Не спеши отвечать. До утра у тебя ещё есть время подумать…

— Это мой окончательный ответ! — повысил голос старший брат.

— Ну и дурак! — в свою очередь воскликнул Валендир. — Нашёл из-за кого рисковать жизнью! Ты хоть понимаешь, что нашему совместному предприятию из-за этого остолопа приходит конец? Теперь нам опять придётся действовать врозь, а мне бы этого совершенно не хотелось.

— Гурин не виновен, — со злостью процедил Хилун. — А я принял его в отряд под гарантии защиты, поэтому не брошу его, пока он не получит свободу.

— Значит… теперь мы каждый сам за себя? — с горечью проговорил Валендир.

— Да, теперь мы опять конкуренты, — посмотрел на него Хилун, и взгляд его был холоднее льда.

Впрочем, опечаленный Валендир не стал нагнетать драму и быстро взял себя в руки.

— В таком случае половину снаряжения и денег я забираю с собой, — сказал он. — Карту, кстати, тоже… — он посмотрел на разложенный на столе пергамент, но Хилун немедленно прикрыл его рукой.

— Обойдёшься! — бросил он.

Валендир собирался было возразить, но затем передумал. Эта карта ему уже больше не требовалась, потому что за время пути до Пушняков он успел срисовать её до мельчайших подробностей на специальную жёсткую бумагу. Получилось, конечно, хуже, чем в оригинале, но вполне разборчиво.

— Ладно, — усмехнулся он. — Тогда я заберу коня Гурина. И даже не спорь! Тебе карта — мне конь.

К его удивлению, Хилун спорить не стал. Он равнодушно пожал плечами и небрежно проронил:

— Забирай.

Так завершилась попытка единения Хилуна и Валендира. Больше тему совместного похода они не поднимали, до поздней ночи деля поклажу отряда. Конечно, люди Валендира огорчились, узнав о случившемся расколе, ведь теперь им сулило продолжать опасный путь в гораздо меньшем числе. Зато их команда всё ещё была в полном составе, в отличие от группы Хилуна, потерявшей по дороге Согура.

А следующим утром, невзирая на начавшийся ещё ночью дождь, в назначенное время к таверне явился Сарнаш, за плечами которого висел лук со стрелами. Также в руках он держал небольшую котомку с вещами. Вместе с отрядом Валендира он плотно позавтракал в главном зале, после чего все сели на коней и лёгкой рысью двинулись в направлении восточных городских ворот. За исключением Ильдана, никто из команды Хилуна не вышел их провожать. Да и сам Ильдан скорее наблюдал за тем, чтобы бывшие компаньоны не умыкнули чего лишнего. Однако, уже отъезжая от «Белого лебедя», Валендир в последний раз оглянулся на таверну и успел увидеть, как в приоткрытом окне комнаты брата шевельнулась занавеска и вроде бы даже мелькнула человеческая тень… Хотя, возможно, это ему всего лишь померещилось.

  Обсудить на форуме

10 глава. Степной путь

Если бы Валендира спросили, чем запомнились ему первые дни пути, он бы ответил предельно кратко: степь, дорога, жара, скука. А ещё — пыль, насекомые и постоянная жажда. Май только клонился к своему завершению, но погода уже стояла вполне летняя. Впрочем, в этих краях такое считалось нормой, и Валендир, как и его спутники, не выказывал недовольства.

Привычные к тяготам похода, путешественники, не особо торопясь, трусили по тракту, связывавшему между собой целый ряд населённых пунктов Риколиса и Кихуриан Кина, и за неполные трое суток преодолели в общей сложности порядка 120 миль. Всё это время дорога проходила в обжитой местности, где регулярно встречались различные мелкие поселения, больше похожие на крепости. И причиной тому, как можно догадаться, являлись воинственные кочевники, периодически устраивавшие набеги на своих осёдлых соседей. А также дикое зверьё, в изобилии встречавшееся здесь.

Именно по этой причине на ночь отряд неизменно останавливался в одном из таких селений, где под защитой высоких бревенчатых стен можно было не думать о своей безопасности. Вот и под вечер третьего дня, разглядев в нескольких милях впереди какие-то строения, путники оживились и заметно повеселели.

— Кажись, это Бёгуш, — сверившись с картой, предположил Хилун.

Валендир, ехавший рядом, промолчал. Он ещё не хаживал в эти места, поэтому всё здесь было ему в новинку. Зато вместо него не замедлил ответить их проводник Гурин.

— Так и есть, — кивнул он. — Я проходил здесь по пути в Слент.

Когда же отряд достиг деревни, она встретила их закрытыми воротами и напряжённой тишиной. Однако над частоколом вились дымки, сообщая, что здесь ещё кто-то живёт.

— И откуда только люди в степи дерево берут? — недоумённо спросил один из молодых воинов Валендира по имени Берс, указав головой на высокий бревенчатый забор.

— Издалека везут, — пояснил Гурин, махнув рукой в северном направлении, где у самого горизонта виднелась тёмная полоса леса. — Иначе просто не выживут тут.

Не успели путешественники приблизиться к воротам, как над стеной возникло с дюжину человеческих фигур, сжимавших в руках натянутые охотничьи луки.

— Эй, а ну стой! Кто такие? — послышались их грозные окрики.

— Не стреляйте! — крикнул им Хилун. — Мы мирный караван из Слента…

— И куда путь держите? — продолжали деревенские.

— На восток.

— Это вы зря, — тут же отозвались из-за стены. — Неспокойно нынче в наших краях — кочевники лютуют пуще прежнего, да и снаргов развелось видимо-невидимо.

— Снарги? — переспросил Хилун и многозначительно посмотрел на Валендира.

— Они самые. Половину скота нашего уже задрали и двух охотников в придачу.

— Видали мы раньше снаргов, — молвил Гурин. — Видали и бивали. Тоже мне, нашли, чем пугать!

Но как бы Гурин ни хорохорился, все в отряде понимали, что снарги — это очень серьёзно. Поодиночке для опытного воина или охотника они не страшны, но проблема в том, что эти твари всегда рыскали по равнине стаями. Представьте себе курицу-переростка высотой с человека, такой же массы и с головой огромной ящерицы. Правда, клюв у неё отсутствовал, зато имелась короткая широкая пасть с острейшими зубами, способными разгрызать кость. Вдобавок снарги были способны бегать со скоростью лошади, вместо крыльев отрастили две хватательные лапки с длинными кривыми когтями, а хвост у них походил на змеиный. Своё потомство они высиживали в яйцах, но при этом являлись самыми настоящими хищниками, яростными и непримиримыми. Одно время люди пытались их приручить, но из-за необузданного характера «птичек» это закончилось ничем.

Хилуну и Валендиру, как и их товарищам по отряду, в прошлом уже доводилось встречаться со снаргами. В те разы им повезло, отделались лёгким испугом. Сейчас же одно упоминание об этих зверюгах заставило их занервничать даже больше, чем соседство с кочевниками, ошивавшимися где-то поблизости. А всё потому, что наиболее эффективным оружием против снаргов считалось стрелковое оружие — уж слишком шустры были эти ящеры, а с наскока могли повалить наземь даже всадника. Луки у путешественников, конечно, имелись, но, к сожаленью, не у каждого, поэтому ночью они предпочли бы находиться за крепкой стеной, а не в чистом поле. Тем более что вечно ненасытные снарги могли выходить на охоту в любое время суток.

— Не слушайте вы его, добрые люди, — кивнул на Гурина Хилун. — Пустите переночевать, а утром мы двинем дальше.

— Хм, на кочевников вы вроде не похожи, так что милости просим, — ответили со стены, и ворота открылись.

Ночь прошла спокойно. Степняки и снарги у деревни не появлялись, и уже ранним утром отряд снова находился в пути. Но вышел он не налегке, а пополнивши запасы воды и пищи. Тракт по-прежнему тянулся белой лентой на восток, но уже после полудня путники свернули с него на просёлочную дорожку, уходившую в южном направлении — в обход Лебяжьего Озера. Разумеется, гораздо удобнее и короче было миновать его сверху, но там к озеру подступали вплотную горы и лес, поэтому Гурин и повёл всю ватагу тем путём, каким сам добирался в Слент.

Кругом, куда ни глянь, всё так же простиралась бескрайняя плоская равнина, по которой в отдалении иногда пробегали стада диких антилоп и туров. Однако уже на следующий день в этом однотипном рельефе наметились некоторые изменения. А именно — стали встречаться холмы. Правда, путникам они пока что попались лишь дважды, но на шестые сутки похода их количество как-то внезапно выросло сразу в несколько раз, и Гурин на это заметил, что озеро уже близко. А на седьмой день пути Хилун, присмотревшись к очередным таким холмам, вдруг выдал зревшие у него в последнее время сомненья:

— Не знаю, как у кого, а моё чутьё Копателя подсказывает, что все эти холмы появились тут не сами собой…

— Полагаешь, это курганы кочевников? — Валендир в свою очередь внимательно вгляделся в ближайшую возвышенность, возле которой они в данный момент проезжали.

— Уверен в этом.

— Может, ты и прав. Только выяснять это у нас нет времени. А жаль, я бы туда наведался…

— Так давай взглянем одним глазком? — Хилун с задорным прищуром посмотрел на младшего брата.

— М-м… соблазн, конечно, велик, но… пожалуй, отложим это на обратный путь, — после секундной заминки ответил тот. — Местные ведь предупредили нас, что задерживаться здесь нежелательно. А нам до конечной цели ещё скакать и скакать. Думаю, рисковать пока не стоит.

— И правильно думаешь, — поддакнул ехавший рядом Гурин. — Нужно как можно скорее проскочить эти места. Когда я в прошлый раз проходил тут с караваном, нам повстречалась небольшая стая снаргов. Отбиться, конечно, мы смогли, но хлопот они нам тогда всё равно доставили.

— Ну, нынче мы их пока вообще не видели, даже издали, — возразил Хилун.

— Вот и радуйся! Отряд у нас маленький, встречу с большой стаей можем и не пережить… — сверкнул глазами коротыш.

— Сплюнь! — резко обернулся к нему Хилун.

Однако слова Гурина отбили у него желание лезть в курганы и невольно заставили весь отряд двигаться быстрее.

Увы, это не продлилось долго. Не прошло и часа, как продвижение путешественников неожиданно остановилось. И виной тому стал Валендир, внезапно поднявший руку в предостерегающем жесте.

— Пахнет дымом, — сказал он своим недоумевающим товарищам, когда они окружили его.

— Я ничего такого не чую, — принюхавшись, пожал плечами Хилун.

— Действительно, пахнет лишь цветами, — согласился с ним Ильдан и широким жестом указал на окружающее разнотравье. — Весна, как-никак. Наверное, показалось тебе, Валендир.

Но тот упрямо помотал головой. Что-что, а нюх у него был знатным.

— Не показалось, — промолвил он и ткнул рукой в направлении холма, видневшегося в отдалении на востоке. — Просто запах очень слабый. Ветер несёт его оттуда.

— Так это или нет, мы скоро узнаем, — проговорил Хилун, бросив на брата задумчивый взгляд. — Нам как раз туда и надо.

Но, как затем все убедились, обоняние Валендира не подвело. Когда отряд наконец достиг упомянутого холма, над которым ещё издалека наблюдалось подозрительное роение степных орлов и воронья, то с восточной его стороны обнаружилось небольшое селение. Точнее — его обгорелые останки. Дым тоненькими струйками ещё поднимался над пепелищем, и, судя по этому, пожар здесь случился несколько часов назад.

Валендир торжествующе оглядел отряд.

— Ты был прав, — признал Хилун и указал на торчавшие в обугленных брёвнах оплавленные наконечники стрел. — Тут явно побывали кочевники…

— Причём совсем недавно, я бы даже сказал — сегодня утром, — заметил здоровяк Сарт. — А значит, ушли недалеко, особенно если награбили чего…

Беглый осмотр деревни подтвердил их слова — помимо десятков обгоревших человеческих и собачьих тел, всюду встречались относительно свежие отпечатки множества конских копыт.

— Интересно, сколько всего было кочевников? — задумчиво пробормотал Валендир, с содроганием взирая на весь этот ужас.

— Достаточно, чтобы перебить всё население этой несчастной деревушки, — заметил Ильдан. — А ведь она была укреплена. Думаю, степняков было не меньше пятидесяти.

— Многовато даже для нас, — мрачно произнёс Хилун, окинув отряд оценивающим взглядом.

— С местными они не церемонились, — добавил длинноногий Корсен. — Кажись, всех убили. Даже собак не пожалели…

— Не всех, — не согласился с ним Сарт и указал на цепочку человеческих следов, видневшихся в дорожной пыли и ведших на восток. — Кое-кого, похоже, взяли в плен.

— Хм, они ушли в ту же сторону, куда идём и мы, — поморщился Хилун. — Может, нам стоит взять немного южнее?

— Я бы не хотел сходить с дороги, — тут же отозвался Гурин. — Я знаю только её, а если начнём бродить наугад, то быстро собьёмся с верного курса.

— Я тоже против всяких блужданий, — поддержал его Валендир. — Тем более что явной угрозы нам нет — горизонт от кочевников или их становищ чист во всех направлениях. Так что можем спокойно продолжать путь.

— Не совсем чист, — возразил Хилун и указал рукой на восток. — Видишь там вдали тёмные точки и пятна? Это деревья и рощи. И если верить Гурину, то, чем ближе мы будем подходить к Лебяжьему Озеру, тем больше будет там высокой растительности. Следовательно, где есть деревья и кустарник, там высока вероятность нарваться на засаду.

— Согласен, — кивнул Валендир. — Но что-то мне совсем не хочется удлинять наш и без того не короткий путь, в особенности без местного проводника. И пока нет прямой угрозы, предлагаю придерживаться выбранного маршрута. В противном случае будем действовать по обстоятельствам.

Как ни странно, прочие участники экспедиции оказались на стороне Валендира, и Хилуну ничего не оставалось, как подчиниться мнению большинства. В скорби и тревоге ватажники покинули разорённую деревню и направили коней по прежней дороге на восток. До самого вечера они ехали по ней, но никаких степняков так и не встретили, хотя теперь путь отряда нередко пролегал среди кустарников и рощ низкорослых деревьев.

Однако на закате солнца, когда последние красные лучи светила залили багрянцем всю равнину, искатели сокровищ снова вынужденно остановились. На этот раз по знаку остроглазого Корсена, что-то разглядевшего впереди.

— Смотрите! — воскликнул он, пристав в седле и указывая рукой вдаль. — Видите, там, у дорожного камня…

Его спутники напрягли зрение, пытаясь рассмотреть нечто тёмное в четверти мили от них, но так ничего и не разглядели.

— Что там? — спросил Хилун. — Кочевники?

— Снарги… — прищурился Корсен. — Три… нет, четыре штуки. Кажется, на кого-то напали…

— На человека? — оживился Валендир.

Некоторое время Корсен не отвечал, напряжённо всматриваясь в вечернюю дымку, а затем кивнул.

— Похоже, на то. Он отбивается от них ногами…

— Может, кто уцелевший из той сожжённой деревушки? — предположил Валендир и оглядел товарищей. — В любом случае мы обязаны ему помочь. Вперёд! — он дёрнул поводьями и помчался по дороге, увлекая за собой остальных.

Чтобы достичь путевого камня, им понадобилось совсем немного времени. При этом отряд разделился и зашёл к месту схватки с трёх сторон. А там, как и сказал Корсен, четыре здоровенных птицеящера, покрытые короткими перьями грязно-серого цвета, с визгливым клёкотом нападали на одного безоружного юношу, который почему-то отбивался от них лишь ногами. Увлечённые охотой, появления новых действующих лиц хищники заметили только в непосредственной близости, когда было уже поздно. Засвистели стрелы, и три тонконогие твари умерли раньше, чем успели развернуться к новой угрозе. Однако четвёртая птица оказалась шустрее своих неудачливых товарок и успела скрыться в северном направлении невредимой, перебирая лапами с невероятной скоростью.

— Хвала Небесам! — вздохнул тут спасённый человек. — Я уж думал — мне хана!

Обернувшись на голос, путешественники наконец смогли как следует рассмотреть незнакомца. Загоревший, невысокий, темноволосый он походил на осёдлых уроженцев этих мест, хотя в полумраке его вполне можно было принять и за кочевника. Одетый в изодранные лохмотья, он стоял у покосившегося дорожного столба, прислонясь к нему спиной, и зачем-то по-прежнему цеплялся за него обеими руками. Однако, присмотревшись повнимательнее, спасатели заметили, что стоял он так не по своей воле, а потому что кто-то связал его руки сзади верёвкой. Очевидно, именно по этой причине он и отбивался от снаргов одними лишь ногами. Но ноги, как уже известно, не самое лучшее оружие против таких противников, поэтому они у него сейчас были покрыты многочисленными кровоточащими ранами от зубов и когтей.

Завидев всё это, Клирт, один из воинов Валендира, спешился и хотел уже разрезать ножом верёвки молодца, но Хилун вдруг остановил его. Ещё раз смерив узника столба пронзительным взглядом, он сухо спросил:

— Кто ты?

— Я Шен… — обронил тот, слегка обескураженный его тоном.

— Ты не кочевник… — продолжал Хилун. — Откуда ты?

— Я пастух, живу в Сушниках — это деревня к западу отсюда. Точнее, жил там, пока сегодня утром на нас неожиданно не напали степняки. Обычно к нам они редко заходят, но если уж придут… В общем, мы, как всегда, хотели отсидеться за крепким частоколом, но они подожгли наши дома. Когда же мы вознамерились покинуть горящую деревню, эти изверги начали целенаправленно нас отстреливать. Стариков, грудных детей и больных убили сразу, как и тех, у кого было оружие в руках. Остальных связали и вместе с нашим уцелевшим скотом погнали куда-то на восток…

— Ну а ты им чем не угодил? — не удержался от вопроса Валендир.

— Я по пути ногу распорол о камень, вот эти нелюди и решили бросить меня, дабы не возиться. Но этого им показалось мало, и они привязали меня к столбу на поживу снаргам. Вы бы слышали, как они сожалели, что пропустят это зрелище, всё торопились куда-то… Чтоб им пусто было! Ублюдки! Родителей моих убили!.. — на глаза Шена навернулись слёзы. — Три года уж прошло, а как вспомню…

Хилун и Валендир недоумённо переглянулись. Неожиданный переход от настоящего к отдалённому прошлому в словах этого парня заставил их насторожиться.

— Сколько было кочевников? — спросил Хилун, но уже гораздо мягче. — Сегодня, разумеется.

— Я насчитал чуть больше сотни.

Путешественники обменялись тревожными взглядами.

— Давно они тебя тут оставили? — снова поинтересовался Хилун.

— Да уж точно несколько часов прошло, солнце ещё высоко стояло.

— А куда направлялись, ты не слышал?

— Нет, такими сведениями они не делились. Понятно только, что куда-то очень спешили.

— Что ж, ясно… — задумчиво уронил Хилун и кивком головы разрешил Клирту развязать спасённого селянина.

— Ребят, а попить у вас не будет? — взмолился тот, получив наконец долгожданную свободу.

Клирт сунул ему флягу, а затем осмотрел его раны на ногах.

— Хм, здорово тебя снарги располосовали… — помрачнел он.

— Ничего, до свадьбы доживёт! — с наигранной весёлостью ухмыльнулся Шен.

— Боюсь, кровоточить ещё долго будут, — вздохнул Клирт. — Ну а пока повязки бы не мешало наложить.

— Я бы и рад, да только у меня ничего нет, — развёл руками пастух.

— С этим проблем не станет, — заверил его Хилун и знаком велел одному из своих наймитов заняться раненым. — Меня больше волнует, что нам с тобой делать?

Шен перестал тянуть воду из фляги и с беспокойством оглядел окруживший его отряд суровых воинов. В глазах у него блеснул испуг, и он вдруг… бухнулся на колени.

— Не убивайте, родненькие!.. — возопил он, протянув руки к Хилуну.

— Что? — округлил тот глаза. — Ты что, парень, совсем сбрендил тут на солнце?! На кой нам тебя убивать?

— А разве… — Шен растерянно переводил взгляд с одного наёмника на другого. — Ух, я, похоже, и вправду того — от тоски слегка ошалел! — нервно хихикнул он, с трудом поднимаясь на ноги.

— Я другое имел в виду, — поспешил объясниться Хилун. — Бросать тебя здесь одного, как это сделали кочевники, мы не будем. Но ты ранен и просто можешь не выдержать переезда до ближайшего селения. А оно, если верить карте, находится не близко — в двух переходах отсюда, на южном берегу Лебяжьего Озера. Как там оно называется?.. — обернулся он к Валендиру.

— Деревня Пушняки, — подсказал тот.

— Точно! — кивнул Хилун и снова посмотрел на пастуха. — Как видишь, для тебя всё довольно печально.

— Экие вы смешные! — рассмеялся тут Шен. — Кто ж вам сказал, что Пушняки — это самая близкая к нам деревня? Самой близкой будет Листовица, — показал он на север. — Туда всего несколько часов ходу.

— Дорогой мой, — сощурился Хилун, — мы едем совсем в другую сторону, — он указал головой на восток. — И тебе придётся либо ехать с нами до Пушняков, либо топать самому, ПЕШКОМ, до этой твоей Листовицы! Выбор за тобой.

— Но зачем вам ехать в Пушняки?! — недоумённо уставился на него юноша. — Ведь до Листовицы ближе! Я там бывал, родня у меня там живёт, овец оттуда пригонял не раз, а в Пушняках мне делать нечего. Говорят, в тех местах снаргов не счесть, лучше туда не соваться, вы уж мне поверьте.

Хилун с тоской закатил глаза, в то время как среди наёмников послышались отдельные смешки.

— Кажется, теперь я понял истинную причину того, почему кочевники бросили здесь этого пацана… — украдкой шепнул на ухо Валендиру Сарт. — Удивляюсь только, что они терпели его столько часов.

Действительно, паренёк попался на редкость непонятливый, но неприятия у Валендира почему-то не вызвал, скорее жалость.

— Зачем нам ехать в Пушняки — не твоё дело, — набрав побольше воздуху в грудь, ответил наконец селянину Хилун. — Либо ты едешь туда с нами, либо остаёшься здесь.

— Но я не хочу в Пушняки! — заупрямился Шен. — Езжайте туда сами, а мне дайте коня — у вас их вон целых два без седоков. На лошади я могу и без вас запросто доехать до Листовицы…

— Каков наглец, а! — обескураженный дерзостью молодца Хилун ошеломлённо оглядел товарищей. — Коня ему, видишь ли, дай… А тебе что, ещё и зрение повредили? Не видишь, что они везут наши припасы? Мог бы хотя бы для начала поблагодарить нас за своё спасение!

— О, спасибо, конечно, большое! — поклонился Шен. — Ну а теперь коня дадите?..

Это стало уже последней каплей для терпения Хилуна — он внезапно побагровел от гнева и уже собирался изречь что-нибудь резкое, но Валендир его опередил.

— Тебе же чётко, парень, сказали: нам не нужно в Листовицу, наш путь лежит в Пушняки, и никак иначе, — произнёс он. — И коня мы тебе дадим, только если ты направишься туда вместе с нами. А уже оттуда ты сможешь с кем-нибудь другим добраться до Листовицы.

Юноша некоторое время соображал, а затем согласно кивнул.

— Пусть так, — молвил он. — Только с незнакомыми людьми я ехать опасаюсь…

— Тонкий намёк, что мы не представились, — пробормотал Хилун и показал на себя и брата. — Меня зовут Хилун, это Валендир, мы главные в отряде. Остальных называть?

— Разумеется, — деловито приосанившись, проговорил Шен.

Хилун назвал остальных участников экспедиции, после чего устало вздохнул и свирепо посмотрел на дотошного сироту.

— Ну, теперь-то всё, или что-то ещё тебя не устраивает?

— Дык, вроде всё, — пожал тот плечами. — Разве что…

— Что ещё?! — почти закричал Хилун, невольно схватившись за рукоять сабли.

— Покушать бы ещё, а то с вечера ничего не ел…

— Покушать ему захотелось! — проворчал Хилун. — Покушаешь вместе со всеми — мы сейчас как раз собирались лагерь на ночь разбивать.

— О, я даже могу подсказать удобное место, — оживился Шен. — Вон та рощица вполне подойдёт, — показал он на небольшую купу деревьев в форме полумесяца к югу от дороги. — В случае нападения снаргов или кочевников она сможет прикрыть нас с трёх сторон. Я пока тут у столба стоял, от нечего делать и присмотрел её…

— Присмотрел он, — буркнул Хилун. — Место действительно неплохое, только к падали чересчур близко, — кивнул он на трупы птицеящеров, застреленных наёмниками.

— Это не падаль, это добыча! — улыбнулся Шен во весь свой щербатый рот. — Не гоже её тут оставлять другим на съеденье.

— Чего? — у Хилуна вытянулось лицо. — Чтоб я или мои компаньоны ели эту мерзость?! Да никогда!

— Мясо как мясо, — пожал плечами селянин. — Не говядина, конечно, но вполне себе ничего. Если не пробовали, могу самолично приготовить…

— Нет уж, — замахал руками Хилун. — Обойдёмся своими запасами.

— Шен в общем-то дело говорит, — вдруг сказал Валендир. — Но только по части того, что туши снаргов здесь бросать не годится — на запах их крови сюда живо сбегутся все хищники степи. Да и та птичка, что сбежала от нас, наверняка вернётся и заодно приведёт с собой новую стаю сородичей. А если мы решим здесь остановиться, это будут очень нежелательные гости.

— Они и без того набегут, едва мы разведём костёр, — заметил Ильдан. — Предлагаю просто закопать тела поглубже в землю, а сверху дополнительно навалить камней.

— Нет, — помотал головой Сарт. — Лучше оставить всё, как есть — пусть уж хищники ночью занимаются ими, а не нами. Разве что трупы можно-таки слегка присыпать, чтобы возились подольше.

— Я согласен с Сартом, — поддержал здоровяка Валендир. — Также согласен с выбором места Шеном. Лучше этого поблизости всё равно ничего не просматривается, а там хотя бы колючий кустарник неподалёку растёт — можно будет стоянку им опоясать, хоть какое-то дополнительное прикрытие.

Ещё немного посудачив на эту тему, все в итоге признали правоту Валендира. Посадив перевязанного Шена на одну из лошадей с провизией, отряд направился к указанной рощице.

Ночью Валендир проснулся от какого-то внезапного шума. Первые мгновенья он спросонок никак не мог понять, что происходит, а затем увидел бегающего вокруг костра Шена. И ладно, если бы тот просто так бегал. Он ведь вдобавок что есть дури колотил ложкой по пустому котелку в руках и истошно вопил:

— Снарги! Снарги! Вставайте! Снарги!

Через секунду уже весь отряд был на ногах и, держа в руках оружие, напряжённо вглядывался во мглу поверх колючего заграждения. Как и следовало ожидать, никто ничего не увидел, и это заставило Хилуна подскочить к орущему парню и рукой заткнуть ему рот.

— Чего раскричался? — прошипел он. — Где ты видел снаргов?

— А я не видел, — зашептал пастух. — Я их услышал. И сейчас слышу…

Его слова невольно заставили всех притихнуть и прислушаться. Действительно, со стороны дороги, где отряд наткнулся на Шена, доносился приглушённый расстоянием многоголосый клёкот.

— А парнишка-то не ошибся, — молвил Сарт. — Там и вправду снарги.

— И, судя по всему, их там немало… — добавил Корсен.

— И зачем нужно было орать на всю округу? — обернулся Хилун к селянину. — Из-за твоих криков эти твари теперь обязательно сюда явятся.

— А они уже были здесь, — сказал Ильдан. — Часовые доложили мне, что совсем недавно три снарга-разведчика заглядывали к нам на огонёк…

— А почему нас никто не разбудил? — резко посмотрел на него Хилун.

— Потому что эти безмозглые курицы напоролись на колючки внешнего ограждения и сразу убежали к своим. Дозорные посчитали это недостаточной угрозой, чтобы будить народ.

— Какие заботливые у тебя бойцы, — с сарказмом уронил Валендир, бросив на брата косой взгляд. — Вот только я почему-то уверен, что эти снарги ещё вернутся, причём уже со всей остальной стаей. Закончат с более лёгкой добычей и вернутся…

Хилун смерил часовых свирепым взглядом.

— Никому больше не спать! Оружие держать под рукой! — приказал он. — Как услышим, что снарги приближаются, костёр разжечь поярче.

— А мне оружие дайте! — попросил Шен.

— Ты пастух, а не воин, — заметил Сарт. — Так что делай то, что у тебя получается просто великолепно — шуми погромче. То есть можешь и дальше стучать по котелку и страшно орать — авось эти степные куропатки испугаются и разбегутся… Нет, не сейчас! — ухватил он юношу за руки, завидев, что тот вознамерился опять барабанить по посудине. — Потом, когда снарги к нам полезут.

А те и в самом деле полезли. Правда, не сразу, а спустя примерно полчаса. Их дружный топот, стремительно приближающийся к лагерю, путешественники услышали ещё издалека. Тотчас костёр в становище ярко запылал, а следом за ним из темноты донёсся зловещий клёкот зверюг, разглядевших наконец свою добычу.

Действительно, стоя сейчас в круге света, люди были прекрасно видны для тех, кто находился вне его. Поэтому руководители отряда заблаговременно позаботились о том, чтобы не оказаться в заведомо проигрышном для себя положении. В связи с чем ещё вечером по их приказу за пределами лагеря наёмники собрали несколько стогов сухой травы, расположив их с северо-западной стороны, то есть там, где стоянку не защищал лес. Но этого всем показалось мало, и между стогами и двойной линией колючего ограждения дополнительно соорудили три ряда соломенных насыпей, расположенных параллельно дороге.

И вот теперь, когда бешено несущихся снаргов от стойбища отделяло чуть больше пятидесяти ярдов, Валендир махнул рукой лучникам. Защёлкали тетивы, и во тьму улетело несколько горящих стрел. Считанные секунды спустя в сорока ярдах от лагеря вдруг словно бы зажглись три огромных факела, в один миг осветив вокруг себя довольно обширное пространство. А заодно и сотни полторы ящеров с оскалёнными зубастыми пастями. Некоторые из них шарахнулись в стороны от внезапно вспыхнувших стогов, но остальные, как ни странно, нисколько не замедлили своего бега. Зато теперь все они оказались на свету и представляли собой хорошо заметные мишени.

При виде такого количества опасных хищников, наёмники заволновались, однако Хилун не дал им поддаться панике.

— Всем стоять! Действуем по плану, — крикнул он. — Лучники, внимание! По моей команде стреляйте зажигательными по дальней насыпи! Приготовились! И-и-и… Огонь!!!

В воздух устремились новые горящие стрелы, но теперь уже в гораздо большем количестве. Они в мгновение ока подожгли указанную насыпь соломы, тем самым поставив перед снаргами непреодолимую, пышущую жаром и едким дымом преграду. Резко затормозив перед стеной огня, животные зашипели и принялись хаотично метаться туда-сюда, хотя никто из них обратно так и не повернул.

— Теперь по снаргам — бей! — вновь скомандовал Хилун.

Лучники дали третий залп. Увы, некоторые из них, похоже, переволновались, и часть стрел либо не долетела, либо без всякой пользы ушла в пустоту. К счастью, большинство всё же не промахнулись и таки сразили с десяток ящеров. Как и рассчитывали путешественники, это отвлекло от них некоторое количество снаргов, которые тут же принялись терзать своих павших сородичей.

— Клятые каннибалы! — с отвращением сплюнул Сарт, сжимая в руках дротик и щит.

— Не расслабляться! — тут же обернулся Хилун.

Но эта его команда оказалась лишней, ибо все, наоборот, были напряжены до предела. Более того, лучники уже без всякого приказа стали бить по бестолково снующим снаргам, подстрелив их ещё с пару десятков.

Само собой, долго так продолжаться не могло — солома в первой насыпи довольно быстро прогорела, и звероподобные птицы снова ринулись к людям. Однако едва они подбежали ко второй насыпи, как по сигналу Хилуна вспыхнула и она. Клёкоча от ярости и страха, снарги опять без всякого толка забегали перед этим препятствием, а лучники, в свою очередь, принялись снова их расстреливать. На этот раз им удалось уложить гораздо больше тварей. Посему, когда прогорела вторая насыпь, к ним неслась едва ли треть от первоначального состава стаи. Разумеется, так вышло не потому, что наёмникам удалось перебить большую часть снаргов, а потому что некоторые чересчур оголодавшие особи, опьянённые запахом свежей крови, на время забыли о живой, но такой неудобной добыче, и предпочли заняться своими убитыми сородичами.

Так что через несколько минут, когда прогорела и третья соломенная насыпь, к колючему ограждению подбежало всего с три десятка ящеров. Путешественники встретили их стрелами и дротиками, сразив не менее половины, но остальные с разбегу легко перепрыгнули через последнюю преграду и ворвались в лагерь. Одновременно с этим со стороны леса раздались яростные вопли, и из тыловых зарослей выбежало ещё несколько снаргов, оказавшихся поумнее большинства своих товарок…

В такой ситуации о луках, конечно же, пришлось забыть, и каждый из Копателей вынужден был перейти на оружие ближнего боя. Хотя не совсем так — некоторые наёмники пустили в ход ещё и дротики. Вот только не все снаряды попали в цель — многие из прорвавшихся хищников смогли от них уклониться. А уклонившись, тут же атаковали обороняющихся людей, хотя те в данный момент и превосходили их числом. Тем не менее даже в меньшинстве снарги представляли собой нешуточную угрозу, ибо разбились на пары и тройки и стали нападать на одиночные цели.

В числе последних оказался и Валендир, перед которым вдруг выросли три злобно верещавшие твари. К его чести, он не сплоховал и моментально потянул из ножен свои метательные клинки. Одного птицеящера он метко поразил в левый глаз, второго — в основание шеи, а вот с третьим не повезло — тот ловко скакнул в сторону, и нож лишь срезал у него несколько перьев со спины. Невольно попятившись, Валендир потянулся было за мечом, но в это же мгновение монстр прыгнул и ударом задних ног повалил его наземь. После чего, торжествующе закричав, он разинул клыкастую пасть, намереваясь уже вцепиться в лицо парня.

Однако в ту же секунду позади него вдруг раздался остервенелый металлический звон, сопровождавшийся чьим-то диким рёвом. От неожиданности зверь вздрогнул и непроизвольно оглянулся. Как можно догадаться, то гремел Шен, с начала атаки снаргов стоявший абсолютно беззвучно, заворожённо наблюдая за хорошо продуманным избиением животных. Ну а сейчас он наконец пришёл в себя и занялся тем, чем ему и советовал заняться Сарт — пытался напугать ящеров громкими звуками. И сделал это очень вовремя, ибо того мига, на который отвлёкся снарг, Валендиру как раз хватило, чтобы вынуть меч и пронзить грудь оседлавшей его зверюги.

В этот же момент вокруг тоже бушевало ожесточённое сражение, в котором удалось выжить, увы, не всем путешественникам. Так, на пути двух снаргов, выскочивших из леса, очень некстати очутился один недавно нанятый чернорабочий, вооружённый остро заточенным заступом. К сожаленью, пустить его в дело он не успел, застигнутый сзади врасплох. Хищники молниеносно подбежали к нему и словно бритвой оттяпали ему сначала полруки, а затем перегрызли горло.

После этого им вполне хватило ума, чтобы бросить своего поверженного противника и сразу переключиться на другого. Да только новый враг оказался Хилуном, который не стал уклоняться от столкновения с нападавшими тварями и сам шагнул им навстречу, держа оголённую саблю у левого плеча. А ещё через мгновенье он сделал косое крестообразное движение клинком, и две птичьи туши повалились на землю с перерубленными шеями.

Спустя минуту было покончено и с остальными снаргами — большую часть убили, ну а три наиболее шустрых ухитрились удрать в рощу.

— Кажись, всё, — облегчённо выдохнул Ильдан, оглядывая побоище с окровавленным мечом в руке.

— Пока да, — кивнул Сарт, вытирая свою саблю о перья ящера, лежавшего поблизости. — Но, насколько я знаю снаргов, они ещё вернутся. Может, и не по нашу душу, но вернутся, чтоб хотя бы поживиться падалью, — указал он на валявшиеся кругом трупы. — И снова приведут толпу сородичей.

— Значит, нужно оттащить тела подальше, — подытожил Хилун. — А ещё лучше — покинуть это место.

— Уходить отсюда точно не стоит, — возразил Валендир, вынимая свои ножи из сражённых им снаргов. — Не думаю, что до утра эти твари заявятся к нам большой стаей. Но даже если такое случится, им, как верно заметил Сарт, будет не до нас…

— Я потерял человека, — помрачнел его брат, бросив косой взгляд в сторону погибшего рабочего. — Только нанял и уже потерял, даже проверить в деле не успел. А ведь наш поход едва начался…

— Да, жаль Согура, — вздохнул Валендир. — Но тут уж ничего не поделаешь. Радуйся, что сам уцелел. Надеюсь, больше потерь нет?

— Вроде нет, — ответил вместо Хилуна Сарт, выискивая глазами товарищей, бродивших в полумраке меж тел снаргов.

Тем не менее путешественники на всякий случай не поленились провести перекличку. Убедившись, что, кроме нескольких легкораненых и одного убитого, больше никто у них не пострадал, они перевязали раны нуждающимся, а затем принялись оттаскивать тела снаргов подальше от лагеря. После чего совместными усилиями похоронили в роще беднягу Согура, вырыв ему глубокую могилу под корнями живописной ольхи. Усталость после битвы и прошедшего дня брала своё, но парни о сне даже не думали. Им ещё следовало позаботиться об укреплении стоянки, так как до утра оставалось немало часов. И хотя многие в отряде сомневались, что снарги скоро вернутся, благоразумие требовало дополнительных мер безопасности. Поэтому ещё целый час все восстанавливали местами повреждённое колючее ограждение, на сей раз сделав его кольцевым, и заготавливали новые соломенные насыпи и стога перед ним. И лишь затем, выставив усиленный караул, люди легли спать.

Однако остаток ночи выдался беспокойным, ибо через короткое время вблизи лагеря вновь стал раздаваться какой-то визг. К счастью, это оказались всего лишь степные шакалы, сбежавшиеся на запах крови. Между тем их возня здорово раздражала, так что до утра никто из Копателей толком и не поспал.

А с рассветом они уже опять были на ногах. Завтрак не занял много времени, и вскоре вся компания покинула гостеприимную рощицу и двинулась по тракту в прежнем направлении. Причём Шен теперь ехал на освободившейся лошади погибшего Согура. Снарги больше не появлялись, но путники всё равно то и дело погоняли коней, спеша побыстрее добраться до Пушняков. Кочевники тоже пока не попадались в поле зрения. Зато обнаружилось место, где разорители деревни Шена неожиданно свернули с тракта и зачем-то отправились на юг. Всё это немало порадовало наших бедолаг, так как повышало их шансы добраться до вожделенного селения без лишних приключений.

Да только таким надеждам не суждено было сбыться. Уже ближе к обеду Корсен вдруг заявил, что видит далеко на севере нескольких снаргов, двигавшихся с путешественниками параллельным курсом.

— Разведчики, чтоб их! — скривился Ильдан, некоторое время понаблюдав за ящерами.

— Теперь они от нас не отстанут, — обронил Шен. — И чем ближе к Лебяжьему Озеру, тем их будет больше…

Однако, вопреки его словам, снарги в конце концов отстали, исчезнув так же внезапно, как и появились. Увы, радость охотников за сокровищами оказалась недолгой — под вечер птицеящеры объявились вновь, но теперь их количество достигало по меньшей мере полусотни. Они постепенно сблизились с отрядом, а потом неожиданно напали на него. Только люди были начеку и встретили хищников во всеоружии. В итоге снарги, заметно уменьшившись в числе, обратились в бегство и вернулись к телам своих убитых сородичей.

Путники же не стали останавливаться, чтобы добить уцелевших животных и подобрать свои стрелы и дротики. Вместо этого они ещё быстрее припустили коней, так как заметили ещё одну группу снаргов, приближавшуюся с северо-западного направления. К счастью, отряду удалось от неё оторваться, хотя настроение от этого ни у кого не улучшилось. Все ведь видели, что предупреждение Шена оказалось правдой. Но огорчались всё-таки не из-за этого, а потому что в ходе последней стычки истратили немало боеприпасов, пополнить которые теперь можно было только в Пушняках. А до них ещё предстояло скакать и скакать.

Валендир тоже ехал ужасно огорчённый. А всё потому, что он уже потерял два из трёх имевшихся у него метательных ножей — один в ночном бою, а другой только что. Первый он так и не нашёл — тот улетел куда-то в рощу, а за вторым уже не вернуться. Зато он утешал себя тем, что на этот раз его бросок оказался удачным, оборвав жизнь одной наглой твари, попытавшейся разодрать брюхо его лошади своими кривыми когтями.

Ландшафт тем временем продолжал меняться — к курганам, холмам и рощам добавились ещё и небольшие скалы, непонятно как появившиеся в степи. Всё чаще и чаще стали встречаться ручьи, а однажды путники даже пересекли вброд крохотную речушку, бежавшую от высокого холма куда-то на северо-восток.

И всё бы ничего, да только незадолго до захода солнца опять нарисовались снарги. Причём сразу три стаи, бежавшие к отряду с запада, севера и юга. Навскидку точное их количество определить было сложно, но никак не меньше двух сотен. Удрать от них не представлялось никакой возможности, ибо птицы неожиданно выскочили из-за ближайших курганов и быстро сокращали расстояние. К тому же уставшие лошади путешественников вряд ли бы выдержали долгую погоню. Поэтому Хилун принял наиболее верное решение.

— Скорее! Вон к тому холму! — скомандовал он, указав на высокую скалистую сопку впереди.

Холм и вправду был немаленьким, возвышаясь над равниной на сотню-другую ярдов. В то же самое время он казался вполне себе пологим, густо обсыпанный на вершине серыми скалами. Копателей от него отделяло всего-то чуть больше четверти мили, но проблема в том, что снарги находились к ним ещё ближе. Пришлось им пришпорить коней, хотя надобность в этом совершенно отсутствовала — завидев приближающуюся ораву снаргов, лошади сами понеслись в указанном направлении.

Каково же было удивление беглецов, когда, буквально взлетев на холм по голому юго-западному склону, они обнаружили, что скалы на вершине — это никакие не скалы, а руины старой крепости. От тракта к ней вела полуразрушенная дорожка, по которой отряд и ворвался в замок, преследуемый по пятам здоровенной толпой ящеров. Миновав давно обрушившуюся арку ворот, люди оказались на обширном подворье, все постройки которого уже давно превратились в груды камней. Однако внешние стены крепости явных следов разрушения почти не носили и по-прежнему были высоки. В связи с чем у Валендира мгновенно родился план обороны.

— Похоже, отсюда есть только один выход, — сказал он. — Нужно перекрыть его чем-нибудь — он довольно узок, и мы без труда сможем его удерживать.

— Вон те камни подойдут, — указал Хилун на обломки входной арки, громоздившиеся один на другой. — Верхние можно сбросить вниз, и тогда никто сюда не пролезет. Но пока кто-то будет их сдвигать, остальные должны защищать проход.

— Я возьму на себя защиту, а ты с ребятами покрепче организуй завал, — кивнул Валендир.

Так они и поступили. Хилун с могучим Сартом и всеми чернорабочими направился к арке, а Валендир, собрав их дротики, поспешил с остальными воинами на стену. Успели как раз вовремя — серый вал снаргов уже практически достиг ворот. Однако когда сверху на ящеров посыпались стрелы и дротики, это почти сразу остановило их наступление. И произошло это по вине самих животных. Дело в том, что передние из них, сражённые людьми, образовали перед воротами затор из своих тел, а бежавшие за ними сородичи немедленно принялись рвать их на куски ещё тёплыми. В итоге группа Хилуна получила необходимые несколько минут, чтобы завалить проход большими потолочными кусками арки. Неутолимый голод и всеядность снаргов и в этот раз сослужила путешественникам хорошую службу.

Разумеется, на истреблении дюжины-другой ящеров миссия Валендира и его команды не закончилась. Они продолжали пускать стрелы и метать дротики, пока перед воротами стараниями группы Хилуна не образовалась груда каменных обломков высотой в полтора человеческих роста. Перепрыгнуть её снарги уже не могли, но при некоторой ловкости перелезть всё же сумели бы. Поэтому Валендир изменил первоначальную тактику и, ради экономии снарядов, приказал бить только по тем смышлёным птицам, которые решались перебраться через завал.

Закончив вскоре своё дело, Хилун, Сарт и рабочие тоже поднялись на стены, дабы понаблюдать за тем, что происходило снаружи. А там неистовствовали снарги. Часть из них пожирала своих убитых сородичей, то и дело цапаясь между собой из-за лакомых кусков. Другие пытались перебраться через свежеобразованный завал. Ну а третьи с шипением и клёкотом разевали кошмарные пасти и безуспешно пытались добраться по отвесным стенам до засевшей наверху живой добычи.

— Вот мы и в ловушке… — пробормотал Шен, с ненавистью глядя на беснующихся внизу хищников. — Мало нам снаргов, там мы ещё догадались засесть в Проклятом Замке…

— Как ты сказал? — повернулся к нему Клирт. — Проклятый Замок? Это почему он проклятый?

— Не знаю, — передёрнул плечами пастух. — Это дело старое. Просто я слышал, что место здесь дурное. Эх, неспроста нас сюда понесло…

— И то верно: если б не снарги, вряд ли бы мы сюда попали, — ухмыльнулся юный Берс. — Но раз уж мы тут оказались, можно заняться раскопками — вдруг чего интересного нароем!

— У нас сейчас других забот хватает, — посмотрел на него Валендир и кивнул в сторону толпящихся снаргов. — Если и будем шерстить крепость, то лишь по возвращении с главного задания.

Берс тоскливо вздохнул и погрозил ящерам кулаком.

— Ну а другое название у этой крепостицы есть? — продолжил расспрашивать Шена Клирт.

— Может и есть, только оно мне неизвестно, — отозвался парень. — Да и какой прок с этого прозвания? Снарги-то теперь отсюда всё равно не уйдут.

— Уйдут — не уйдут, — пожал плечами Клирт, — зато мы живы и почти неприступны.

— Главное слово здесь — «почти», — веско сказал Хилун. — И это «почти» не позволит нам расслабиться. Шен прав: снарги не оставят нас в покое, пока не доберутся до нас или не сдохнут под этими стенами.

— Добраться до нас мы им не позволим, а вот сдохнуть с удовольствием поможем! — заявил Корсен, потрясая луком.

— Помочь-то поможем, но вот стрелы поберечь не мешало бы, — заметил Ильдан. — Нам тут ночь предстоит куковать, и до Пушняков ещё целый день пути, так что боеприпасами сорить будет не умно.

— А чем же тогда разить снаргов? — удивился Берс.

— Камнями, — хмыкнул Сарт и широким жестом обвёл крепость, — их здесь полно.

Действительно, чего-чего, а камней всех размеров тут хватало.

— Вот именно, — поддержал его Ильдан. — Зачем тратить стрелы и дротики, если можно легко прибить этих зубастых куриц камнями со стен?

— Можно и не прибивать, — проговорил Валендир. — Достаточно будет даже просто отогнать их подальше. Пока ещё светло, это вполне осуществимо.

— Но ночью они наверняка полезут в крепость снова, — возразил Хилун. — А мы даже не можем развести огонь — в крепости нет ни древесины, ни соломы. Так что лучше уж снаргов бить наверняка: один камень — один труп.

— Ну да, попробуй ещё в них попади с первого раза! — проворчал Корсен. — Эти твари такие вёрткие! Только с близкого расстояния в них и попадёшь, да и то не всегда.

Тем не менее все понимали, что с учётом ограниченного запаса стрел, камни сейчас — лучший выход. Поэтому отряд немедленно разбился на две группы: одна, немногочисленная, осталась караулить на стенах, а другая принялась заносить туда булыжники со двора. Само собой, караульные не стали дожидаться, пока рядом с ними вырастут внушительные кучи камней, а сразу же начали азартно закидывать ими снаргов, по-прежнему бродивших снаружи. Это вызвало новый всплеск ярости у зверюг, но ярости, к счастью, пока что бессильной. В итоге через какое-то время птицеящеры вынуждены были отбежать от стен подальше, однако совсем уходить от крепости они и вправду не собирались.

— Темноты ждут! — со злостью проговорил Клирт, назначенный одним из часовых на стену.

Подняв круглый камень размером с кулак, он подбросил его в ладони, а затем что есть мочи запустил им в кучковавшихся в отдалении снаргов. Увы, не докинул — хитрые птицы быстро определили допустимую дистанцию броска и теперь в безопасности шастали за её пределами.

— Темнота им не поможет, — ответил ему Валендир, тоже стоявший на стене. — Они ведь ещё не знают, что мы припасли для них…

Как бы то ни было, а эта ночка выдалась подстать предыдущей. Едва стемнело, птицеящеры дружно ринулись к заваленному проходу. Однако их здесь уже ждали. Моментально зажглись походные фонари, заранее подвешенные над воротами, и в каждого хищника, пытавшегося перелезть через завал, полетели камни. Таким образом путешественникам удалось без особого труда сдерживать снаргов вплоть до рассвета. Но ценой тому стал очередной недосып.

А чуть позже, во время холодного и невкусного завтрака прямо на стене, все снова стали держать совет.

— Ну вот, ночь продержались, — заговорил первым Сарт. — Теперь нужно придумать, как нам улизнуть от этих бестий.

— А что тут думать? — посмотрел на него Корсен. — За вечер и ночь мы укокошили не менее полусотни снаргов. Так давайте добьём остальных — всё равно ведь они от нас не отстанут. А ехать целый день с ящерами на хвосте как-то не очень весело.

— Можно и перебить, — кивнул Ильдан. — Только они уже учёные, просто так при свете к нам не приблизятся.

— Значит, нужно их приманить, — кинул здравую мысль Валендир.

— И чем же? — скептически посмотрел на него Хилун. — Трупы своих сородичей они уже все сожрали. Не отдавать же им, в самом деле, наши запасы мя…

Последнее слово он не договорил и, расширив глаза, посмотрел на товарищей.

— Мясо! У нас ведь есть мясо — им мы и приманим снаргов! — воскликнул он. — Ты ведь на это намекал? — повернулся он к брату.

Тот лишь скромно повёл плечами.

Идея с наживкой понравилась всем, и, закончив завтрак, отряд немедленно приступил к её осуществлению. По сути, сам процесс не представлял собой ничего сложного. Просто на стену принесли несколько крупных шматов копчёного мяса, обвязали их верёвками и спустили с наружной стороны стены почти до самой земли. Как нетрудно догадаться, вскоре дразнящий запах привлёк внимание ящеров, и они, обгоняя друг друга, с радостным визгом и урчанием кинулись к крепости. Но не успели они достичь приманок, как те вдруг взлетели в воздух и повисли буквально в паре ярдов над головами хищников. Самые нетерпеливые из них тут же попытались достать мясо в прыжке, но навстречу им со стены внезапно устремился целый поток камней и стрел.

Только это не утихомирило снаргов, а, наоборот, ещё больше раззадорило. Кто-то из них, правда, отвлёкся на своих павших сородичей, но многие продолжили прыгать под наживками. Причём с каждым разом их прыжки становились всё выше и выше — того и гляди, отщипнут кусочек-другой. Но наёмники не дремали и всякий раз вовремя отдёргивали приманки.

Может показаться странным, но план Валендира полностью сработал. Не отличавшиеся особым умом, снарги при виде мясной пищи и вовсе теряли остатки всякого разума. Поэтому осаждённым ничего не оставалось, как только метать камни и стрелы в такие лёгкие мишени. Сначала они истребили всех животных, позарившихся на копчёности, а затем прикончили и тех, кто предпочёл довольствоваться трупами своих сородичей.

— Вот уж не думал, что это будет так просто! — с довольной улыбкой уронил Сарт, когда всё закончилось.

— Да уж, у твоего хозяина голова варит, — покосившись на Валендира, молвил Ильдан.

— Хвалить будете потом, — обернулся тут к ним Хилун, помогавший затаскивать мясо обратно на стену. — Нужно немедленно уходить отсюда. Чуете? — он послюнявил палец и поднял его над головой. — Ветер усиливается. Скоро здесь соберутся хищники со всей округи. А нам ещё нужно разобрать завал у ворот, чтобы мы могли вывести лошадей наружу. Да! — вспомнил он вдруг и оглядел компаньонов. — Стрелы и дротики тоже не забудьте подобрать с трупов.

Как ни спешили путешественники, а со сборами они провозились минут сорок. К этому времени на запах свежей крови действительно отовсюду потянулись степные хищники — в основном шакалы и одиночные снарги. Однако, завидев людей, приближаться к крепости они не решились, пока те наконец не покинули её.

— Ну, как видишь, ничего страшного в этом Проклятом Замке не случилось, — сказал Шену Клирт, ехавший с ним почти в самом конце колонны. — Не выспались, правда, зато пережили ночь без потерь и ранений.

— А мне всё равно неспокойно, — мрачно отозвался тот. — Чую я что-то нехорошее, кошки на душе так и скребут. Бабка мне говорила в детстве, что дурных мест нужно избегать, а не то можно накликать беду…

— Тьфу ты! — в сердцах сплюнул Клирт. — Да что ты заладил-то — «дурное место, дурное место»?! Нормальное это место. Мы видали и похуже — и ничего с нами не сделалось! Только настроение всё испортил, кликуша деревенский!

Он пришпорил коня и умчался в начало колонны, оставив Шена предаваться печали в полном одиночестве.

Так начался девятый день похода. Отряд рысью спустился с холма и, не снижая темпа, устремился прежним курсом. Дорога теперь вела строго на восток, и через часок-другой далеко впереди, у самого горизонта, в лучах взошедшего солнца наконец-то заблестела обширная гладь воды. То было Лебяжье Озеро, его северо-западная оконечность. Но путешественники направлялись к южной части озера, до которой им предстояло ещё ехать много лиг. Вот только, как и предрекал Шен, легко этот переход им не дался.

Не успела бравая компания удалиться от Проклятого Замка и на десять миль, как дурным ветром к ним принесло очередную стаю снаргов. К счастью, она оказалась немногочисленной, и путникам удалось без особого труда её отогнать. Однако после этого удача, похоже, отвернулась от отряда, так как подобные стаи начали встречаться на пути едва ли не каждый час. Поначалу путешественники успешно отбивались от них, но когда закончились стрелы и дротики, им пришлось рассчитывать только на своих коней и мечи. А в таких условиях, конечно же, ни о каких остановках на отдых или обед уже не шло речи — все жевали прямо на ходу.

Так и скакали они час за часом, пока не достигли Лебяжьего Озера. Протянувшийся от западного горизонта до восточного, ярко-синий водоём произвёл на Валендира неизгладимое впечатление. Столько воды он ещё никогда не видел. Причём воды кристально чистой даже у берегов. А берега здесь были на загляденье — пологие, широкие, покрытые в основном мелкой галькой. С лёгким шелестом волны мягко накатывали на них, лаская корни близко растущих деревьев. На некотором отдалении от берега виднелись серые зубья небольших скал, на которых селилось множество самых разных водных птиц — чайки, утки, гуси, ну и, конечно же, лебеди. Они же тысячами покачивались на волнах либо с пронзительными криками носились над водной гладью. Шум от них стоял такой, что это неизменно привлекало к ним хищников, в том числе и снаргов, которые топтались на берегу, безуспешно пытаясь выловить из воды шустрых летунов.

Дорога, по которой двигался отряд, проходила в непосредственной близости от озера, поэтому неудивительно, что проезжающие мимо люди мгновенно заинтересовали птицеящеров. Очевидно, решив, что с водоплавающими у них шансов меньше, чем со всадниками, снарги тут же переориентировались и накрепко увязались за караваном. Сначала их было немного, и они просто бежали за путниками по дороге. Но постепенно их число начало возрастать, а с нею возросла и наглость хищников. В итоге горстке авантюристов пришлось опять увеличивать скорость, чтобы оторваться от них.

К счастью, в это же время за холмами в отдалении показались бледные столбики дыма, вслед за которыми из дрожащего марева на берегу озера проявились очертания крупного поселения, обнесённого внушительной каменной стеной. Судя по всему, это и были Пушняки. Вот только размеры их нисколько не соответствовали обычной деревне.

«Ба! Да это целый город! — подумал тогда Валендир. — Что-то тут наш Шен напутал…»

Впрочем, размышлять о типовой принадлежности Пушняков сейчас было совершенно некогда, ибо на хвосте у отряда висело по крайней мере сотни три снаргов. Плюс всё новые и новые твари бежали от озера наперерез конникам. Пришлось тем срочно сворачивать с дороги и углубляться в холмы, пытаясь таким манёвром оторваться от чересчур зубастых преследователей. До города оставалось уже меньше мили, и парни всерьёз надеялись добраться туда живыми.

Однако судьба-злодейка неожиданно решила внести в эти планы свои коррективы, жертвой чего стала лошадь, вёзшая часть провизии и почти все кухонные принадлежности отряда. Во время очередного крутого поворота она сорвалась с верёвки и, дико заржав от ужаса, устремилась в сторону, не разбирая дороги. Понятное дело, что снарги в один момент её догнали, дружной толпой повалили наземь, а затем принялись рвать на части ещё живую. Помочь ей уже никто не мог, ибо подобная участь грозила сейчас каждому члену отряда. Так что гибель бедного животного заставила людей лишь ещё усердней стегать своих коней. По-хорошему, им следовало сбросить все имевшиеся тюки и сумки, чтобы облегчить работу своим верным рысакам, но это бы означало конец похода, так как денег на покупку новых вещей и припасов у них практически не было.

И вот это-то и послужило причиной очередной трагедии. Не успело затихнуть сзади ржание пожираемой снаргами лошади, как споткнулся о камень коняга Шена. Основательно нагруженный едой и питьём, он скакал в данный момент замыкающим, и роковой булыжник, таившийся в густой траве, поставил в его жизни последнюю точку. От удара передняя нога жеребца подвернулась, и он на полной скорости кувыркнулся на землю. Не удержавшись в седле, Шен мгновенно слетел с коня и зарылся носом в пыль. От падения воздух вырвался у него из груди вместе с непроизвольным криком, а в глазах потемнело. Поэтому он не видел, как со всех сторон к нему бросились полчища ящеров. Зато всё прекрасно услышал…

Услышали его вскрик и остальные беглецы. Оглянувшись на скаку, они застали пастуха и его лошадь лежащими на земле в окружении стягивающегося кольца снаргов. Ахнув от ужаса, Валендир хотел было уже развернуть коня, чтобы мчаться на выручку Шену, но Сарт, скакавший рядом, не дал ему этого сделать.

— Нет! — вскричал он, схватив юношу за руку. — Ему уже не помочь! Только сам напрасно сгинешь!

— Я успею! — упрямо бросил Валендир.

Но он не успел. В ту же секунду сзади раздалось отчаянное ржание, а следом за ним — душераздирающий нечеловеческий вопль. Впрочем, эти звуки сразу же оборвались, но от них у Валендира чуть сердце не разорвалось. Парень механически потянул на себя поводья, однако Сарт словно предвидел это — он размахнулся и от души стеганул лошадь Валендира плёткой. Пронзительно заржав, та рванула вперёд так, что в один момент оставила далеко позади себя весь отряд.

Но этого Сарту показалось мало, и он сорвал с пояса боевой рог и громогласно затрубил в него. Догоняющие всадников снарги испуганно шарахнулись в стороны, однако ненадолго — уже через несколько мгновений они снова устремились за ватагой удальцов. Зато со стороны Пушняков послышался ответный и ещё более мощный трубный рёв. А потом ворота города распахнулись и исторгли из себя крупный отряд вооружённых рыцарей в блистающих в закатных лучах солнца доспехах. Ещё через минуту вокруг внезапно что-то засвистело, и охотники за сокровищами увидели, как нечто невидимое разит и сбивает с ног почти настигших их снаргов.

А вскоре они встретились с несущимися им в лоб воинами — те пропустили через себя чужеземцев, после чего сомкнули ряды, наклонили низко к земле странные копья с серповидными лезвиями и с грохотом врубились в орущую массу птицеящеров. Стук, лязг, скрежет, крики людей, ржание лошадей и клёкот снаргов — всё это осталось позади. Путники сейчас видели перед собой лишь гостеприимно распахнутые ворота и стремились поскорее достичь их, ибо часть снаргов ухитрилась избежать удара рыцарей и по-прежнему мчалась следом за своей ускользающей добычей.

— Скорее! Скорее! — кричали со стен солдаты, обстреливая ящеров из луков и арбалетов.

Но взмыленные кони Копателей итак неслись уже на пределе своих сил, и их седоки мечтали лишь о том, чтобы они не пали раньше времени. К счастью, фортуна снова повернулась к ним лицом — один за другим они ворвались в город, и ворота за их спинами тотчас захлопнулись.

— Ну вот, теперь мы в безопасности! — устало выдохнул Хилун, осаживая коня.

И, как бы подтверждая его слова, над головами счастливцев снова оглушительно взревела исполинская труба.

  Обсудить на форуме

9 глава. Дела восточные

[На заметку: в этой главе встречаются примечания. Их расшифровку смотрите в конце главы]

/Несколькими месяцами ранее/

— Ух! Да ты у меня красотка! — довольно пробормотал Валендир, рассматривая на свету небольшую золотую тарелку, которую он только что старательно оттёр от застарелой пыли. — Готов поспорить, это девятнадцатый век Третьей Эпохи!

Покрытая с внешней стороны великолепным растительным барельефом и гладкая внутри, тарелка ярко блестела в лучах вечернего солнца, отбрасывая на стены комнаты многочисленные блики. Ещё несколько таких же тарелок виднелись среди грязной и запыленной посуды, небрежно сваленной в кучу прямо посреди спальни Валендира. Сам же виновник этого беспорядка — щуплый и невзрачный молодой человек лет двадцати пяти — сидел тут же на полу и приводил в товарный вид всё это богатство при помощи тряпки и тазика с водой.

А то, что это было самым настоящим богатством, сказал бы даже и ребёнок. Ведь Валендир добыл эту посуду в древних Южных Курганах Далпигиса, причём унёс с собой оттуда только предметы из золота и серебра. Кстати, в княжестве Релметер, где парень родился, подобное занятие называлось мародёрством и каралось тюрьмой либо отрубанием рук. А вот в соседних Кихуриан Кине и Риколисе на это смотрели сквозь пальцы. Как и в Сленте, где Валендир жил последние шесть лет.

К слову, Слент являлся независимым портовым городком, расположенным на реке Талерхант между Кихуриан Кином и Риколисом — центральными областями Средиземья, которые с очень большой натяжкой можно было назвать полноценными государствами. И хотя в них вроде как имелась официальная власть, на самом деле ей мало кто подчинялся. Население Кихуриан Кина и Риколиса, как и некоторых других соседних стран, составляла довольно разномастная публика, слишком уж любившая личную свободу и яро бунтовавшая против любой дисциплины.

И в особенности это касалось последнего времени, когда Тёмный Владыка Саурон окончательно пал. Пожалуй, он был единственным, кому удалось хотя бы частично подчинить своей воле местных жителей и организовать какое-то подобие государственных управленческих структур, сохранившихся почти в первозданном виде и поныне. Так как победители с Запада не пришли сюда наводить свой порядок после войны, то Кихуриан Кин и Риколис продолжали существовать в прежнем режиме, разве что ресурсы этих стран теперь уже не уходили в Мордор…

Именно поэтому Валендир и обосновался в Сленте. Мягкие законы и продажность местных чиновников позволяли всем желающим беспрепятственно заниматься в этих краях поиском и сбытом предметов старины. Чем Валендир с успехом и промышлял уже несколько лет. При этом он категорически не считал себя мародёром. Не был он и вором, хотя некоторыми подобными навыками по роду своей деятельности и овладел. Тем не менее к таким, как он, тут относились уважительно и именовали либо просто Копателями, либо более высокопарно — охотниками за сокровищами.

Правда, как бы его профессия ни называлась, она всё равно оставалась не только захватывающей, но и порой крайне опасной. Помимо многочисленных конкурентов, на этом поприще трудилось немало разных проходимцев, для которых вообще не было ничего святого. Поэтому Валендир никогда не действовал в одиночку, часто пользуясь услугами наёмников, не имевших дурной репутации. Причём с некоторыми он настолько сработался, что теперь они в каждой такой вылазке неизменно составляли костяк его команды.

Вот и в минувшем походе к Южным Курганам его сопровождали семь воинов и трое чернорабочих. Однако обратно домой вернулись далеко не все: один человек погиб от укуса гадюки, другому в ботинок залез скорпион, а ещё двое пали на обратном пути от стрел полудиких кочевников. Самому Валендиру пока везло, и немалую роль в этом играла его осторожность. Так, в отличие от некоторых своих коллег, он даже проживал в одном из престижных кварталов Слента — в торговом, благо его заработок это позволял. Располагаясь в западной части города, этот район выделялся не только наличием нескольких рынков и обилием отдельных купеческих лавок, но прежде всего присутствием многочисленных патрулей городской стражи. В связи с чем, снимая отдельную квартиру в двухэтажном особняке с высокой оградой и сторожевыми псами во дворе, Валендир мог не опасаться открытого бандитского нападения.

Впрочем, от всех добытых ценностей он старался избавляться по возможности быстрее, храня большую часть вырученных денег у нескольких доверенных ростовщиков. Вот и сейчас, по прошествии двух дней после известного похода, он торопился очистить свою добычу от многовековой пыли и грязи. Работа спорилась, и Валендир даже мурлыкал под нос какую-то песенку, с умилением рассматривая каждую новую вымытую вещь. Гора чистой посуды на полу быстро росла, сверкая в лучах солнца завораживающим блеском, а вместе с ней поднималось и настроение парня. Нынешний улов обещал хорошую выручку, и Валендир уже сладко грезил о том, как её потратит.

И в этот самый момент в дверь его квартиры вдруг громко постучали. Валендир невольно вздрогнул и настороженно замер, ожидая повторения стука. Но вместо этого из-за двери послышался приглушённый голос хозяйки дома, вместе с прислугой обитавшей на первом этаже.

— Мастер Валендир! Вам срочное письмо.

— Один момент, мадам, — отозвался тот, переводя дух.

Поднявшись с пола, он набросил на груду сокровищ покрывало, пригладил на голове чуть взъерошенные тёмные волосы и поспешил к входной двери.

— Кто его доставил? — спросил юноша, принимая из рук своей пожилой и пухлой хозяйки небольшой запечатанный конверт без каких-либо надписей.

— Какой-то мальчуган, — ответила та, не отводя взгляда от письма. — Сунул в руки, буркнул, что это вам, и убежал…

— Хм, ясно, — задумчиво уронил Валендир, пытаясь понять, от кого могло прийти это послание.

— Вы будете его читать? — нетерпеливо поинтересовалась хозяйка, явно сгорая от любопытства.

— Разумеется, мадам, но несколько позже — сейчас я очень занят. Благодарю вас и всего доброго.

Сказав так, он закрыл дверь перед носом разочарованной женщины и вернулся в спальню. Разумеется, он солгал, заявив, что не будет читать письмо сейчас же. Причём сделал это сознательно, чтобы избавиться от назойливой старухи, похоже, начавшей уже подозревать, чем зарабатывает себе на жизнь её постоялец. Из всё той же предосторожности он изначально старался не афишировать свою истинную профессию и говорил всем, что занимается торговлей. Хотя в то же время все местные охотники за сокровищами прекрасно знали друг друга в лицо. Не исключал Валендир и того, что о его настоящих делах было известно и в преступных кругах, так как всем Копателям частенько приходилось сбывать трофеи на чёрном рынке.

Усевшись на кровати, парень ещё раз осмотрел конверт, склеенный из грубой коричневой бумаги, а затем сорвал неразборчивую печать. Внутри оказался небольшой желтоватый листок, на котором ужасно корявым почерком значилось:

«Настоящее дело для любителей старины.
Более чем достойная оплата.
Таверна «Тёплый дом», сегодня, после заката солнца, когда стемнеет.
Столик у окна слева от входа.
Приходи один.

P. S. Настоятельная просьба данное предложение ни с кем посторонним не обсуждать».

Подпись отсутствовала. Валендир повертел письмо в руках, даже понюхал его, а потом озадаченно пробормотал:

— Что-то новенькое. Я заинтригован…

Таверна «Тёплый дом» находилась в южных бедняцких кварталах, составлявших внушительную часть Слента. По роду своей деятельности Валендиру случалось уже бывать там. Грязь, вонь, нищета, болезни, преступность, стаи бродячих голодных собак — вот чем отличался этот район от других, более зажиточных. И потому сейчас Валендир не испытал радостных чувств от того, что ему придётся снова окунуться в эту клоаку. А то, что он непременно туда пойдёт, юный авантюрист решил мгновенно, ибо дело пахло чем-то реально серьёзным. Раньше Валендиру уже доводилось работать на сторонних заказчиков. Как правило, они тщательно скрывали свою личность, но зато платили очень хорошие деньги. И вот сегодня опять намечалось нечто подобное, разве что письменный вызов на встречу с таинственным нанимателем он получил впервые.

Так как времени до темноты оставалось ещё немало, парень отложил записку в сторону и снова занялся прерванным делом, спеша поскорее разобраться с ним. Впрочем, справился он с этим достаточно быстро, заимев в своё распоряжение даже пару лишних часов. Поставив затем мешок с драгоценной посудой в большой несгораемый шкаф, приобретённый за немалую сумму несколько лет назад, Валендир запер его на два ключа, которые в свою очередь спрятал в укромном местечке под подоконником.

После этого он переоделся в костюм для верховой езды, сунул за голенище сапога длинный кинжал, а во внутренний карман куртки — небольшой кошель с монетами, накинул сверху серый плащ с капюшоном и спустился в конюшню. Здесь у него находился собственный конь буланой масти, которого Валендир приветливо похлопал по шее и принялся сноровисто седлать. А вскоре он уже неторопливо скакал в направлении бедняцких трущоб. Имея запас времени до назначенной встречи, молодой человек решил приехать в «Тёплый дом» засветло, чтобы осмотреться там и поужинать — мало ли как потом всё сложится.

Туда он добрался примерно за час до назначенного срока. «Тёплый дом» представлял собой большой двухэтажный дом с мансардой и целой кучей дополнительных построек — обширной конюшней, хлевом, птичьим двором и здоровенным амбаром. Среди обычных посетителей этой таверны, пожалуй, вряд ли можно было встретить обеспеченных горожан или знать. Даже городские стражники крайне редко забредали сюда, разве что только во время карательных рейдов. Поэтому тут неизменно собирались всевозможные голодранцы, приезжие небогатые крестьяне, простые ремесленники и мелкие лавочники. Ну и, конечно, частыми гостями тут оказывались различные преступные элементы. В общем, местечко не самое безопасное и спокойное.

Впрочем, до таверны Валендир доехал без происшествий, хотя по дороге и привлёк к себе внимание не одной пары цепких глаз. Препоручив лошадь местному конюху, Валендир невозмутимо переступил через лежавшего у крыльца пьяницу и толкнул входную дверь заведения. Тотчас в ноздри ему ударил смешанный запах еды, выпивки и пота, а по ушам — нетрезвый смех и заковыристая брань. Вопреки ожиданиям парня, питейный зал оказался полупустым, поэтому он без труда нашёл взглядом указанный в письме столик у окна. Тот был незанят, и Валендир сразу же расположился за ним. Вскоре к нему подошёл слуга, и юноша, не снимая капюшона, заказал себе жареный свиной окорок с зеленью и кружку лёгкого светлого пива.

Когда же доставили ужин, проголодавшийся Валендир жадно накинулся на него, с удовлетворением найдя качество еды и пива вполне добротным. Одновременно он не забывал украдкой поглядывать по сторонам, изучая обстановку питейного зала и находящихся в нём людей. Так, он сразу отметил на удивление тощего и уже немолодого хозяина заведения, сидевшего со скучающим видом за раздаточной стойкой. А между ним и десятком разномастных, но безобидных на вид посетителей неторопливо курсировали двое слуг, то принося заказы, то уже унося грязную посуду и объедки. Тускнеющий свет с улицы ещё проникал в окна, но в таверне уже зажгли несколько безбожно дымивших ламп на стенах, наполнивших зал мечущимися тенями и запахом горелого масла.

Однако чем сильнее сгущалась тьма снаружи, тем быстрее наполнялась таверна новыми людьми, остановившимися здесь на ночлег либо зашедшими просто перекусить или выпить. И, помимо обычных простолюдинов, тут уже начали возникать и более колоритные фигуры в плащах, подобно Валендиру скрывавшие свои лица под капюшонами. Таких персонажей юноша сразу же выделял из толпы и старался не спускать с них глаз.

Когда же на улице окончательно стемнело, в таверне было уже не протолкнуться. Все столики в зале оказались заняты, и даже к Валендиру несколько раз подходили вновь прибывшие посетители, но он не позволил им подсесть к себе, с нарастающим нетерпением ожидая появления своего потенциального нанимателя. Ужинать он закончил давно, но слуги почему-то не торопились убирать с его стола грязную посуду, хотя теперь их работало в зале уже трое.

Время шло. На ночном небе вовсю мерцали мириады звёзд, а таинственный заказчик всё никак не объявлялся. Валендир уже начал ощущать беспокойство и всё чаще поглядывал в окно, а также на входную дверь, придирчиво рассматривая каждого входившего. Поэтому, когда в таверну зашёл очередной посетитель, юный авантюрист сразу же поднял на него глаза. Взглянул и обомлел: это был его старший брат Хилун, который тоже проживал в Сленте. Во всяком случае, так показалось Валендиру, когда на лицо мужчины, скрытое в складках плащевого капюшона, на мгновение упал луч света от ближайшей лампы. Однако затем мужчина отвернулся, подошёл к хозяину таверны и заказал кубок красного вина. Не спеша осушив его там же у прилавка, он без лишней суеты расплатился, забрал сдачу и сразу же покинул таверну.

Проводив его пристальным взглядом, Валендир задумчиво поджал губы. Он так и не смог понять, был ли то его родич Хилун или же он всё-таки обознался, ведь лица мужчины он не успел толком рассмотреть. Тем не менее мысли парня невольно сменили направление, и он стал думать о брате, с которым уже давно не виделся. Впрочем, братьями они являлись лишь по отцу, тогда как матери у них были разными. Причём Бельседир — их драгоценный папаша-ловелас — так ни на одной из них не женился, предпочтя тихому семейному быту пьяную и разгульную вольницу. В соответствии с этим росли молодые люди хоть и в одном городе, но порознь и познакомились лишь в юности, однажды случайно встретившись в гостях у отца. Несмотря на пятилетнюю разницу в возрасте, между ними сразу же завязалась крепкая дружба. С тех пор братья стали активно контактировать друг с другом и всё больше проводить время сообща: вместе гуляли, вместе ухаживали за девицами, вместе дрались с обидчиками.

При этом Валендир и Хилун были порой не против поспорить друг с другом насчёт своей общей родословной. Так, младший брат считал, что они с Хилуном имеют нуменорские корни. Как рассказывала ему мать, Бельседир однажды по секрету признался ей, что происходит из древнего знатного рода Нуменора[18]. После гибели легендарного острова один его предок по имени Орисир в юности уплыл в Средиземье вместе с Элендилом Высоким и некоторое время воевал в его армии против Саурона. Но потом получил ранение в Битве при Дагорладе накануне первого падения Тёмного Властелина, попал в плен к вастакам и долго находился у них в рабстве. Лишь спустя годы он смог сбежать в Релметер, попутно убив своего новоявленного хозяина и прихватив с собой его нехитрое имущество — небольшой табун лошадей. Выгодно продав их, Орисир, однако, не стал возвращаться на запад, так как до него дошли слухи, что Элендил погиб в схватке с Сауроном, а Объединённое Королевство распалось на два княжества. В связи с этим Орисир занялся бойкой торговлей, к которой у него прорезался редкий талант, и окончательно обосновался в Биленесе, столице Релметера. Там он женился на местной женщине из зажиточной семьи и таким образом дал начало новой родовой ветви.

Хилун же услышал эту историю впервые от Валендира, но отнёсся к ней, в отличие от брата, с сомнением.

— Чего только не наплетёшь иной раз, чтобы повысить свою значимость, — с усмешкой заметил он, явно кидая камешек в огород их общего отца. — Моя мать слыхала от нашего блудного и вечно пьяного папани вещи и более невероятные. Так что, Валендир, не верь всему, что говорят.

Однако тот к его совету тогда не прислушался и по-прежнему продолжал свято верить, что происходит из нуменорского рода. Хотя в отношении себя больше склонялся к мнению, что лично он впитал всё же больше от матери, коренной уроженки Релметера, чем от отца, ибо сам был невысокого роста и хилого сложения. Правда, более светлым цветом кожи он всё-таки пошёл в батюшку. Зато Хилун являлся полной противоположностью младшего брата: высокий, сильный, с благородными чертами лица — чем только подтверждал версию Валендира о нуменорском происхождении их предков.

К счастью, эти разногласия совершенно не мешали братьям дружить. Более того, именно Хилун впервые заинтересовал Валендира поисками разных древностей. Сначала это была просто игра, безобидное увлечение — братья часто посещали и тайком подкапывали старые курганы и руины вблизи своего родного Биленеса. Найдя какой-нибудь керамический черепок или позеленевшую от времени медную монетку, они с гордостью показывали их друг другу и своим родным. Впрочем, от матерей им за это всегда здорово доставалось, ибо подобные дела в их маленьком княжестве жестоко преследовались властями.

Но потом, когда Валендиру исполнилось восемнадцать, а их матери имели надёжный тыл в лице вполне состоятельных мужей, Хилун предложил брату заняться поисками сокровищ уже по-настоящему. Полный разнообразных романтических представлений, тот с восторгом согласился, и вскоре парни влились в одну из местных поисковых групп, правда, лишь в качестве чернорабочих. Тем не менее, невзирая на скромную оплату, Валендир и Хилун старательно исполняли свои обязанности. Точнее — они учились, скрупулёзно перенимая необходимые навыки избранного дела у своих более опытных товарищей. К тому же им очень импонировало, что их отряд все изыскания неизменно проводил за пределами Релметера, благодаря чему братья немало попутешествовали, буквально за несколько месяцев посетив почти все соседние страны.

А спустя примерно год, когда Валендир и Хилун почуяли, что они познали все тонкости своей авантюрной профессии, молодые люди решили наконец пуститься в свободное плавание. К этому времени они скопили кое-какие средства, на которые затем и купили нужный инструмент и лошадей. Вот только, в отличие от своей прежней группы, юные компаньоны надумали покинуть суровую отчизну и перебраться в места с более щадящими законами. В результате обстоятельного совещания они выбрали Слент, куда вскоре и переехали.

Первое время братья жили вместе, снимая небольшую квартиру в ремесленном квартале. Быстро сколотив новую команду, в которую, помимо них, вошли также наёмные воины охранения и чернорабочие, Валендир и Хилун резво взялись за дело. То ли по причине удачливости, то ли благодаря уменью компаньонов, каждый их поход оказывался успешным и приносил им солидную прибыль. А вслед за этим пришла и блестящая репутация, хотя и ограниченная весьма специфическими кругами.

Так продолжалось довольно долго. И это притом, что над Средиземьем сгущались тучи войны и почти в каждом государстве Востока действовали агенты Саурона, собирая дань и вербуя солдат. Слент и Релметер тоже не избежали этой участи. Однако молодые авантюристы благоразумно решили держаться подальше от назревающей бучи. И действительно, некоторое время они счастливо уклонялись от встреч с мордорскими вербовщиками и сборщиками податей, пока не узнали из письма матери Хилуна, что их непутёвый отец попал в армию Саурона. Причём попал туда не насильно, а добровольцем. И пусть на такой шаг его подтолкнули многочисленные долги, Валендира эта новость буквально сразила, ибо он совершенно не разделял взглядов и методов Тёмного Властелина. А потому не смог сдержать горячих слов возмущения, хотя до этого братья старались избегать данной темы в разговорах.

— Саурон — разрушитель и предатель! — заявил он однажды своему кровнику. — Как мог отец пойти к нему в услужение?!

Но Хилун неожиданно встал на защиту Бельседира.

— На мой взгляд, это его единственный достойный поступок в жизни, — сказал он.

Валендир поражённо застыл, не поверив своим ушам.

— Служить Саурону — достойный поступок?! — воскликнул он. — О чём ты говоришь, Хилун?

— О том и говорю: Саурон не так плох, как его пытаются изобразить некоторые слюнтяи и трусы, — неожиданно оживился старший брат. — Ты только посмотри, что он сделал в наших краях…

— А я и вижу: только грабит нас и силой гонит людей служить под свои знамёна! — перебил его Валендир. — Не могу поверить, Хилун, что ты защищаешь этого чернокнижника, этого… этого душегуба!

— Ты видишь всё совершенно искажённо, — поморщился Хилун. — Саурон, напротив, навёл у нас порядок (достаточно послушать старожилов, чтобы в этом убедиться). Вдобавок наш отец — живое свидетельство того, что не все служат Саурону из-под палки.

— У нашего отца просто мозги переклинило от пьянства! — гневно возразил Валендир.

— Поверь, он там далеко не один такой доброволец, — веско заметил Хилун. — Многие считают за честь служить в армии Саурона.

— А чего же ты тогда сам отсиживаешься здесь, если он такой замечательный? — поддел родича Валендир.

— Потому что у меня есть дела поинтереснее, — усмехнулся Хилун и вдруг посерьёзнел. — Хотя при других обстоятельствах я бы, наверное, и записался в его армию.

Валендир некоторое время потрясённо смотрел на него, а потом горько проговорил:

— Я тебя не узнаю, Хилун. Ты… ты стал какой-то другой, словно чужой совсем… Что с тобой происходит?

— Что происходит? Да ничего, — невозмутимо пожал плечами тот. — Каким был, таким и остался. Если бы ты меньше купался в своих розовых представлениях о нашей славной нуменорской родословной, то давно бы уже знал меня лучше. Я всего лишь сын своего отца…

— На что ты намекаешь? — оторопел Валендир. — На то, что у нас разные отцы?!

— Ну, этого я не знаю наверняка, — опустил глаза Хилун. — Однако замечу, что, в отличие от меня, на Бельседира ты совершенно не похож… — он снова поднял глаза и с жёсткой усмешкой добавил: — Зато ты однозначно сын своей матери!

Это был уже удар под дых. Хуже ещё никто никогда не оскорблял Валендира и его мать. И кто это сделал?! — единственный брат, которого он искренне любил.

Вот так и получилось, что сомнительный поступок их отца стал рубежом для безоблачных отношений братьев, словно Тень Саурона пала и на них. С той поры их будто бы что-то разделило, какая-то незримая стена. Тем не менее они продолжали сотрудничать и по-прежнему жили в одной квартире. Правда, и спорить стали чаще. И если раньше они обычно дискутировали лишь по поводу своей родословной, то теперь начали яростно ломать копья ещё и вокруг Саурона. И чем больше возникало таких споров, тем непримиримей становились их индивидуальные позиции, превращая в итоге споры в настоящие ссоры.

В конце концов Валендир не выдержал и переехал жить на отдельную съёмную квартиру в более престижный торговый квартал на востоке Слента. Хилун тоже недолго оставался в ремесленном районе и спустя пару недель последовал за братом, поселившись за несколько улиц от него. А следом за этим переездом случился и разлад в их деловых отношениях. Их прежний отряд распался, и бывшие компаньоны стали действовать в одиночку, фактически превратившись в соперников. Валендир очень тяжело переживал этот разрыв. Много раз он потом пытался примириться с Хилуном, но их разногласия быстро ставили на этом крест. В итоге Валендир смирился с тем, что отныне они с братом если ещё не враги, то уже точно не друзья.

Но, как оказалось, это было лишь начало их новых взаимоотношений. Когда вскоре Саурон безвозвратно сгинул, а война на западе Средиземья закончилась, Хилун стал относиться к младшему брату ещё хуже, ещё циничнее. Вдобавок их отец, в отличие от некоторых других участников войны, так и не вернулся домой, хотя годы шли. Валендир часто думал, куда мог запропаститься Бельседир, но постепенно убедил себя, что тот скорее всего погиб. Наверное, и Хилун думал о том же, потому что становился всё мрачнее, а взгляды, которыми он при случайных встречах одаривал родного брата, — всё злее. И это притом, что особой любви к отцу он никогда не испытывал. По крайне мере так раньше виделось Валендиру. Но вполне возможно, что он и вправду просто плохо знал Хилуна, или же тот очень ловко скрывал свои чувства.

Вот такие думы и воспоминания нахлынули на Валендира, пока он сидел в таверне «Тёплый дом» и ждал своего гипотетического нанимателя. И в этот самый момент к нему наконец приблизился один из служек.

— Господин поел? — любезно спросил он. — Что-нибудь ещё заказывать будете?

— А?.. — не понял задумавшийся Валендир, а затем мотнул головой. — Нет-нет, спасибо. Пока ничего не нужно. Я жду человека.

— В таком случае с вас три лиры, — сказал слуга и стал ловко собирать использованную посуду на поднос.

Юный авантюрист послушно выложил на стол несколько медных монет. Слуга мигом смахнул их в ладонь, а взамен положил сложенный надвое клочок бумаги, после чего быстро удалился. Валендир лениво поднял листок, развернул и тут же впился в него глазами — это была записка, написанная уже знакомым неказистым почерком:

«Выходи на улицу.
Тебя встретят».

Сердце у Валендира учащённо забилось. Наконец-то! Хоть какая-то весточка от нанимателя. Он выскользнул из-за стола и торопливо направился к выходу. Но, оказавшись на улице, парень недоумённо огляделся — поблизости не было ни души. Это показалось ему крайне подозрительным. Однако он решил не пороть горячку, а просто немного подождать. Отойдя с прохода в тень, куда не доставал свет от фонаря над входом в таверну, Валендир прислонился спиной к стене заведения. После душной атмосферы питейного зала, переполненного густыми запахами пищи и немытых человеческих тел, юноша сейчас откровенно наслаждался свежим воздухом и ночной прохладой.

Впрочем, на этот раз долго ждать ему не пришлось, потому что почти в ту же самую минуту перед ним вдруг выросли две высокие человеческие фигуры в тёмных плащах и капюшонах. Валендир тревожно шевельнулся, собираясь уже лезть в сапог за кинжалом, как одна из фигур успокаивающе подняла руку и поспешно проговорила хриплым баритоном:

— Не бойтесь. Нас прислали по «настоящему делу для любителей старины»…

Валендир облегчённо выдохнул.

— Разве встреча пройдёт не в таверне? — негромко спросил он, тщетно силясь разглядеть лица неизвестных, спрятанные в глубине капюшонов.

— Нет, здесь не лучшее место для обсуждения таких дел, — продолжал незнакомец. — Мы проводим вас, куда следует.

— Как далеко?

— Это… в городе, — уклонился от прямого ответа посыльный.

— Хорошо, — согласился после секундного раздумья Валендир. — Только лошадь свою заберу.

— Это ни к чему, — последовал ответ, — поедем на нашей повозке.

— А назад я как буду добираться?

— Мы и привезём. В целости и сохранности.

— Ну, тогда пошли.

Вежливые незнакомцы молча развернулись и быстрым шагом направились прочь от таверны. Валендир торопливо последовал за ними, но при своём маленьком росте едва поспевал за длинноногими провожатыми, то и дело спотыкаясь во тьме. Хорошо, погода стояла сухая, а то он был бы сейчас уже по уши в грязи, так как мощёных дорог в этот район, как говорится, не завезли. Вскоре они свернули в ближайший переулок, на выходе из которого их дожидалась обычная телега, запряжённая пегой лошадкой. На возу виднелась ещё одна тёмная фигура в плаще, которая лишь слегка шевельнулась при приближении троицы. Больше людей вокруг не наблюдалось.

— У нас приказ завязать вам глаза, — повернулся тут к Валендиру неизвестный, говоривший с ним ранее.

«Следовало ожидать», — мелькнуло у парня.

Однако через подобное ему уже доводилось проходить в прошлом, поэтому он только пожал плечами и как можно небрежнее уронил:

— Завязывайте.

Нельзя сказать, что он сейчас был абсолютно спокоен. Ведь эти люди могли оказаться обыкновенными грабителями или вымогателями. Тем не менее Валендир не хотел выказывать перед ними страха, в особенности если его опасения напрасны и на самом деле ему ничего не угрожало. Потому он невозмутимо дал надеть на себя тёмную повязку, поверх которой незнакомцы дополнительно натянули на его голову плотный чёрный мешок с вырезом для рта. После этого ему помогли сесть в телегу, и она быстро покатила по улице.

Ехали они в полном молчании и достаточно долго, наверное, с полчаса, периодически то ускоряясь, то замедляясь и при этом часто куда-то поворачивая. Подозревая, что его просто могли возить кругами по одному и тому же маршруту, Валендир, однако, пытался запомнить все нюансы дороги: принюхивался, прислушивался, считал повороты, но вскоре сбился со счёта, окончательно запутался и дальше ехал уже без всех этих заморочек. А потом повозка внезапно остановилась.

— Почти прибыли, — раздался над ухом Валендира уже знакомый баритон. — Дальше пойдём пешком.

Его ссадили с телеги, несколько раз крутанули вокруг своей оси и куда-то повели, держа под руки. Удивляясь таким мерам предосторожности, юноша, тем не менее, всё терпеливо сносил, справедливо рассудив, что вскоре его любопытство будет сполна удовлетворено. Через пару минут они, вероятно, подошли к какому-то дому или ограждению, так как скрипнула дверь или калитка, а Валендира предупредили, что перед ним порог. Потом они недолго ступали уже по более ровной дороге и в итоге зашли в некое помещение. Здесь спутники юного авантюриста перекинулись с кем-то кратким приветствием, после чего повели Валендира по винтовой лестнице наверх.

Когда парень насчитал двадцать ступеней, пол снова стал горизонтальным, сообщая, что они поднялись, очевидно, на второй этаж. Там они прошли ещё буквально десяток шагов, а затем вдруг остановились. Рядом заскрипела очередная дверь, и всё тот же баритон негромко сказал кому-то:

— Последний кандидат доставлен.

Валендир насторожился. Что значит «последний кандидат»? Неужели в предстоящем деле ему надлежало действовать не в одиночку, а с кем-то ещё? И как много окажется этих вероятных компаньонов? Все эти вопросы мгновенно пронеслись у парня в голове. В то же время его ввели в какую-то комнату, и позади него с глухим стуком закрылась дверь.

— Откройте им глаза, — тут же послышался чей-то низкий голос; причём сказано это было на Всеобщем языке с весьма заметным акцентом.

С головы Валендира аккуратно сняли мешок, потом повязку, и юноша невольно зажмурился от прянувшего в лицо света. Когда же его глаза адаптировались к освещению, оказалось, что он действительно находится в комнате — небольшой, без окон, с дощатыми стенами и почти немеблированной. Лишь вблизи входа стояли два стула и маленький круглый столик, на котором тускло мерцала свеча. А чуть дальше, в сумрачной глубине помещения, на ещё одном стуле замерла какая-то массивная фигура, одетая в чёрный плащ с капюшоном. Голова этого незнакомца была низко опущена, так что рассмотреть его лицо не представлялось возможным.

Однако не успел Валендир сосредоточить на нём своё внимание, как уловил слева от себя какое-то движение. Невольно повернув туда голову, он не смог сдержать изумлённого возгласа:

— ТЫ?!!

— Валендир?!! А ты что здесь делаешь, братец?! — раздался в ответ не менее удивлённый тенорок.

И вправду, рядом с Валендиром стоял Хилун, его старший брат и злейший конкурент. Судя по его ошарашенному виду, он тоже не ожидал увидеть здесь родича.

— Меня пригласили, — холодно сказал Валендир.

— Какое совпадение: меня тоже, — надменно процедил Хилун и едко уронил: — Я пришёл по делу для настоящих мастеров и крайне удивлён, что такой дилетант, как ты, оказался здесь.

— Кто бы говорил! — криво усмехнулся Валендир. — И это ты-то настоящий мастер?! Только и умеешь, что командовать да прибыль делить…

— Довольно! — вдруг прервал их перепалку незнакомец, сидевший в глубине комнаты.

При этом он поднял голову, и у братьев, непроизвольно повернувшихся к нему, перехватило дыхание: лицо неизвестного было всё в крови… Впрочем, через мгновение они поняли, что это всего лишь шутовская маска, зачем-то выкрашенная в красный цвет. Тем не менее приказ, произнесённый рычащим басом, возымел действие, и братья умолкли, сообразив, что, вероятно, это и есть их таинственный наниматель.

— Прошу садиться, — уже более спокойно проговорил тот и указал рукой на стулья возле стола.

Молодые авантюристы немедленно подчинились, усевшись за стол спиной к двери. В тот же самый момент позади них послышался громкий скрежет задвигаемого засова, в наступившей тишине показавшийся просто оглушительным. Невольно вздрогнув, братья обернулись и увидели сзади себя ещё одну могучую фигуру в тёмном плаще и с накинутым на голову капюшоном. При этом они различили тусклый блеск кольчуги под плащом и выглядывавшие из-под полы длинные ножны меча. По всей видимости, это был охранник заказчика.

— Вы — братья Хилун и Валендир? — снова заговорил неизвестный в маске. — Искатели древностей?

— Да, вы не ошиблись, — ответил за двоих Хилун. — С кем имеем честь говорить?

— Моё настоящее имя вам ничего не скажет, поэтому можете звать меня Балагуром… Хотя вы уже наверняка догадались по моему выговору, что я иностранец.

— Я бы даже сказал, что вы из Харада или Кханда… — задумчиво проговорил Хилун.

— Вполне возможно, — продолжал наниматель, — но не факт. Поговорим же о предстоящем деле.

— Да, не терпится узнать детали, — в свою очередь вставил словечко Валендир.

— Что ж, буду краток. Работа, которую я вам поручу, не из простых. Только лучшие из лучших смогут справиться с ней. Я в курсе вашего разлада, но всё равно доверю это дело вам обоим. И меня совершенно не волнует, будете вы действовать снова вместе или же порознь — оплата в любом случае останется неизменной. В общем, суть задания в следующем. Вы должны будете доставить мне некую вещь из старой покинутой крепости в северо-западных предгорьях Красных Гор, что в Нижнем Руборе. Называется эта крепость Дол Мендр и находится в холмах у Мелкого Озера. Покажи им.

Последняя фраза, очевидно, предназначалась воину, так как он шагнул к столу и развернул перед братьями большую подробную карту Средиземья. Парни при этом попытались рассмотреть его лицо, но увидели лишь белую маскарадную маску шута, глупо улыбавшуюся им.

— Вот Рубор, а вот Орокарни, или, как их ещё называют, Красные Горы, — кратко начал пояснять тот приглушённым из-за маски голосом, ткнув в карту пальцем. — Тут Мелкое Озеро, а здесь находится замок Дол Мендр.

— Хм, не близко, — протянул Хилун, задумчиво скребя подбородок. — На Крайнем Востоке нам ещё не доводилось бывать. Земли там, как я слышал, слабо обитаемые, населены в основном разными дикарями плюс не самые дружелюбные гномьи кланы в Красных Горах…

— Хотите отказаться? — быстро спросил заказчик.

— Сперва хотелось бы узнать об оплате…

— Две тысячи золотых.

Братья невольно переглянулись. Столько им ещё ни разу не предлагали. На такие деньги можно было безбедно жить в этих краях долгие, очень долгие годы!

— С чего вдруг такая щедрость? — поинтересовался Валендир. — В чём подвох?

— Вопрос в самую точку, — хмыкнул наниматель. — Говорят, в замке раньше жил колдун, а потому, вполне вероятно, там могут находиться разные ловушки. К тому же в незапамятные времена его построили гномы из клана Железнохватов.

— Это уже серьёзно, — молвил Хилун.

— Об этом я сразу предупредил, — заметил Балагур. — И потому выбрал именно вас — ведь за вами двумя закреплена репутация лучших или, как минимум, самых удачливых среди искателей сокровищ Востока. Не хотелось бы думать, что меня ввели в заблуждение…

От его голоса ощутимо повеяло холодком, и Хилун поспешил объясниться, не дав Валендиру и рта открыть.

— Дело видится и вправду крайне опасным, зато и оплата вполне соответствует, — сказал он. — Но где гарантия, что работа в итоге будет оплачена?..

— Как только вы доставите искомый предмет мне в руки, так сразу и получите своё вознаграждение, — уже теплее прогудел голос. — Более того, предстоящую экспедицию я полностью проплачу из своего кармана.

Братья задумались. С каждой новой подробностью предложение становилось всё более заманчивым.

— На обдумывание я даю вам сутки, — продолжал заказчик. — По окончании этого срока домой к каждому из вас придёт человек, которому вы сообщите о своём решении и в письменной форме изложите всё требуемое для этого путешествия. А ещё через трое суток вам доставят необходимое снаряжение по вашему списку.

— Гм, звучит обнадёживающе, — промолвил Валендир. — Но вы так и не сказали, какую вещь мы должны вам принести?

— Вы правы, самое вкусное я отложил напоследок. Искомая вещь — это древний подсвечник. Он относительно небольшой и имеет чёрный цвет. А ещё — он горит синим пламенем и никогда не гаснет, даже в воде… Где конкретно хранится, не знаю, это вам придётся определить самостоятельно.

— Так это что получается — подсвечник-то волшебный? — вскинул брови Валендир.

— Разумеется.

Братья снова переглянулись, на этот раз в полном ошеломлении. Раньше им ещё не доводилось иметь дело с зачарованными предметами, и оттого задание Балагура приобретало совершенно иную окраску. Осторожность подсказывала им отказаться от этого предприятия, но любопытство всё же пересилило. Да и деньги обещали немалые. Поэтому братья продолжили беседу в познавательном ключе.

— Но где уверенность, что этот подсвечник ещё там? — задал Хилун мучавший их обоих вопрос. — Откуда вообще у вас такая осведомлённость об этом замке?

Пару секунд наниматель сидел совершенно неподвижно, словно размышлял, а затем слегка подался вперёд.

— Хотелось бы ответить вам, что это уже не ваше дело, но так и быть скажу правду: у этого колдуна были в услужении местные жители, они и проболтались.

— А где сам колдун сейчас? — прищурился Валендир.

— Откуда мне знать? — несколько раздражённо бросил Балагур, очевидно, уже утомлённый дотошными расспросами братьев. — Да и меня это мало беспокоит. Местные жители сообщили только, что он уже давно покинул крепость, предварительно распустив слуг. Кто-то из них пытался потом пробраться в замок, но обратно не вернулся, из чего я делаю вывод, что там имеются какие-то ловушки, хотя информации об этом нет никакой. С тех самых пор в Дол Мендр больше никто не пытался ходить.

— Что ж, теперь картина ясна, — проговорил Хилун и тряхнул своими замечательными пепельными волосами. — Я возьмусь за ваше дело.

— Я тоже участвую, — поднял руку Валендир.

Хилун смерил его презрительным взглядом, но младший брат и бровью не повёл.

— Вот и прекрасно! — довольно пророкотал заказчик.

— Остался лишь один вопрос: в какие сроки необходимо уложиться? — поинтересовался Валендир. — Этот ваш замок находится всё-таки достаточно далеко…

— На всё я даю полгода. Если провозитесь дольше, я вынужден буду обратиться к другим специалистам. Но коли вернётесь вовремя, мои агенты это отследят, и я назначу новую сходку.

— Договорились! — подытожил встречу Хилун.

Валендир же просто кивнул.

— В таком случае не смею вас больше задерживать, — молвил заказчик. — Кстати, эту карту, — указал он на пергамент со схематичным изображением Средиземья на столе, — можете взять с собой. Все ключевые места и известные дороги на ней уже отмечены. Удачной охоты!

— И вам не скучать! — весело осклабился Хилун и принялся сворачивать карту, явно намереваясь её присвоить.

Валендир оторопел от такой наглости.

— Эй, полегче! — одёрнул он старшего брата, положив руку на ценный свиток. — Нужно ещё решить, кому она достанется.

Однако, вопреки его ожиданиям, Хилун не стал возражать.

— Предлагаю это обсудить в «Тёплом доме», за кружечкой пива, — вполне миролюбиво сказал он. — Нас всё равно сейчас туда повезут…

Несколько удивлённый такой реакцией, Валендир испытующе посмотрел ему в глаза.

— Ладно, — нехотя согласился он.

Братья встали из-за стола. Поднялся и Балагур.

— Да, чуть не забыл, — вдруг спохватился он. — О нашем разговоре, о том, что делали и видели здесь сегодня и о предстоящей вам работе…

— …будем молчать! — закончил за него Хилун.

— Само собой, — пожал плечами Валендир.

По знаку нанимателя охранник снова нацепил им на головы повязки и мешки, после чего парней вывели прежним маршрутом на улицу. Впрочем, и обратный путь к «Тёплому дому» тоже не сильно разнился от первоначального. Единственное отличие заключалось лишь в том, что теперь рядом с Валендиром на телеге ехал его старший брат. Когда на далёкой городской ратуше колокол пробил полночь, молодых искателей сокровищ наконец-то доставили на место. Ссадив их недалеко от трактира и освободив от всех «головных уборов», сопровождающие пожелали им удачи и быстро скрылись в тёмном переулке.

Несмотря на поздний час, жизнь в таверне била ключом: из окон на первом этаже лился свет, а внутри слышалось пьяное многоголосое пение.

— Веселятся! — хмыкнул Хилун и повернулся к Валендиру. — Нам это даже к лучшему — сможем поговорить без лишних ушей.

— Я бы всё-таки предпочёл другое место, — с сомнением в голосе произнёс тот.

— Хочется горло промочить, а то совсем пересохло… — почти просящим тоном сказал Хилун.

С этим трудно было поспорить, так как последний час для них обоих действительно выдался весьма богатым на сильные впечатления. И потому уже через минуту братья вошли в таверну и расположились в укромном уголке подальше от прочих посетителей. Заказав пару кружек светлого пива, они сразу жадно припали к ним, большими глотками поглощая их содержимое.

— Уф! — в конце концов выдохнул с довольным видом Хилун и отставил в сторону наполовину опорожнённую кружку. — Другое дело. Теперь можно и поговорить.

Валендир тоже оторвался от напитка и отёр рукавом губы. Несмотря на соседство бывшего компаньона, настроение у него стало понемногу улучшаться. И даже участие такого сильного конкурента в новом выгодном деле казалось ему сейчас не более чем досадной помехой.

— Так как решим проблему с картой? — спросил он, кивком головы указав на пергамент, который Хилун положил на стол между ними. — Кинем жребий?

— Можно и жребий кинуть, — пожал плечами старший брат. — Но у меня есть другое предложение.

Валендир вопросительно посмотрел на него.

— Я слышал, ты потерял в последнем походе к Южным Курганам почти половину своего отряда… — продолжал Хилун. — Я недавно тоже сходил не особо удачно — трое убитых в схватке с кочевниками, двое раненых, и на текущий момент у меня осталось лишь пятеро дееспособных человек. Идти за сотни лиг с такими малыми силами — самоубийство.

— И? — с некоторым удивлением произнёс Валендир, уже догадываясь, куда тот клонит.

— Я предлагаю объединиться и сообща двигать в известном тебе направлении. Давай забудем наши разногласия и снова поработаем вместе, как в старые добрые времена. Дело-то всё равно одно на двоих, да и карту тогда делить не придётся…

Валендир некоторое время недоверчиво смотрел на Хилуна, соображая, с чего это он вдруг стал таким дружелюбным, а потом молвил:

— Звучит логично. Но даже дюжины человек для этого похода будет маловато. Всё равно понадобится кого-то нанимать в довесок, хотя бы ещё с десяток парней. К тому же в случае объединения сил нам придётся в конце всего награду делить пополам. Точнее, твоя команда получит даже меньше, так как и людей у тебя меньше. Тебя устроит такой расклад?

— Не устроит, — мотнул головой Хилун и хитро сощурил глаз. — Но ты сам только сейчас сказал, что нам потребуется пополнение, вот и уравняем за счёт него разницу между нами. Причём каждый из нас будет самостоятельно подыскивать для своей нынешней группы новых кандидатов.

Валендир задумался. Кругом орали и пели подвыпившие люди, но это не мешало ему трезво размышлять. Слова Хилуна, конечно, имели рациональное зерно. Вместо того чтобы соперничать между собой, действительно намного безопаснее было ехать одним отрядом. С другой стороны, итоговая сумма вознаграждения для каждого в этом случае оказывалась значительно меньше. И пусть им сегодня пообещали очень хороший куш, урезать свою долю в два раза Валендир как-то совсем не горел желанием.

Впрочем, он тут же отметил, что выполнение задания и возвращение назад живым Хилун, похоже, считал более важным, чем добавочные сотни золотых риалов в кошеле. И на его фоне Валендир вдруг показался сам себе жутко меркантильным и неоправданно рисковым. Вдобавок Хилун сейчас первым сделал шаг к их примирению, чего Валендир так страстно добивался в недавнем прошлом. И потому именно последнее соображение явилось для него решающим, ведь брата он по-прежнему любил…

— Допустим, я соглашусь, — осторожно сказал он. — Как распределим командование группой?

— Есть пара вариантов, — живо подхватил явно обрадованный Хилун. — Первый — это жребий, по которому мы прямо сейчас можем выяснить, кто будет главным на всё время похода. Второй — это равные права у нас с тобой, а также между нашими начальниками охраны. При этом все вопросы мы с тобой будем решать только посредством обсуждения, либо опять же кинув жребий.

— Второй мне интереснее, — качнул головой Валендир и сделал глоток из кружки. — В таком случае я добираю четырёх человек, а ты пятерых?

— Верно, — пробулькал Хилун, также присосавшись к своей кружке с пивом. — Предлагаю встретиться завтра в полдень у меня на квартире и детально обсудить предстоящий поход и связанные с ним расходы. Надеюсь, ты помнишь, где я живу?

— Помню, не заблужусь, — снова кивнул Валендир.

— Вот и отлично! — широко улыбнулся Хилун. — Значит, мир и партнёрство?

— Мир и партнёрство! — улыбнулся в ответ Валендир, чувствуя, как у него будто бы скатился с души огромный камень.

Обменявшись крепким рукопожатием, братья быстро допили пиво, а затем вышли на улицу. Заплатив конюху по медяку, они взгромоздились на своих лошадей и не спеша поехали домой. Весь путь туда они проделали молча, погружённые в размышления о событиях минувшего дня. Когда же через некоторое время молодые авантюристы благополучно прибыли в торговый район, то коротко распрощались и разъехались каждый в свою сторону.

Встретившись на следующий день, как условились, братья провели обстоятельный и вполне доброжелательный разговор по грядущему путешествию. Заодно в ходе этого обсуждения они составили три подробных списка необходимого снаряжения — один общий для своего личного пользования и два раздельных по каждой команде для заказчика. Так как весь путь предстояло проделать верхом, то, помимо инструментов и съестных припасов, им требовалось ещё девять лошадей для будущих новичков объединённого отряда, — конечно, если таковых у наёмников не окажется. Плюс ещё парочка коняг для перевозки дополнительной поклажи.

Потратив в итоге на все эти расчёты около трёх часов, братья собирались уже расстаться, как Валендир напоследок поднял ещё один не менее важный вопрос.

— Раз уж мы отправляемся в дикие и совершенно незнакомые нам места, отряду не помешал бы проводник, — сказал он. — Желательно кто-нибудь из Рубора или из окрестностей Мелкого Озера.

— Верно мыслишь, — кивнул Хилун. — Только проблема в том, что у меня на примете таких людей нет.

— То-то и оно, что у меня тоже, — с некоторой досадой обронил Валендир.

— Придётся поспрашивать у знакомых шустрил, а это уже нежелательно, — заметил Хилун.

— Боюсь, деваться нам некуда. Придётся рискнуть.

— Придётся, — вздохнул Хилун. — Только давай займёмся этим завтра — разумеется, каждый по своим каналам. А сегодня не мешало бы ещё и наших ребят ввести в курс дела.

На том и порешили.

Покинув брата, Валендир, однако, не поехал сразу домой, а первым делом заскочил пообедать в ближайшую харчевню. Заодно он нанял там за несколько медяков посыльных мальчишек, чтобы они доставили его партнёрам по команде записки с просьбой немедленно явиться к нему на квартиру.

Когда же через часок все пятеро собрались у него дома, юноша, не вдаваясь в лишние подробности, оперативно посвятил товарищей в обстоятельства новой работы. Узнав, что им предстоит дорога на почти неизученный Крайний Восток, те заметно напряглись, но ровно до того момента, пока Валендир не пообещал заплатить по возвращении шестьдесят золотых каждому.

Остаток вечера искатели сокровищ провели за оживлённой беседой, обсуждая предстоящее путешествие и дожидаясь обещанного посланника от инициатора этой авантюры. Впрочем, когда стемнело, тот не замедлил явиться. Это оказался маленький сутулый человечек в тёмном плаще и… красно-зелёной маске скомороха.

— Я от Балагура, — прошелестел он едва слышно, когда Валендир вышел к нему на улицу.

Понятливо кивнув, парень передал ему составленные ранее списки путевых расходов, а заодно сообщил о намерении отправиться в дорогу совместно с группой Хилуна. Незнакомец молча кивнул в ответ, сунул листки в карман и был таков.

Следующие три дня братья и их компаньоны провели в скрупулёзной подготовке к путешествию. В том числе это касалось и некоторых незавершённых дел в городе. К примеру, тот же Валендир очень торопился продать привезённые из последнего похода ценности. Впрочем, затруднений по этой части у него не возникло. Выручив в итоге несколько сотен риалов, он в тот же день поделил их между выжившими членами своей группы.

Одновременно с этим братья занимались вербовкой новых людей в свой объединённый отряд. И если охранников удалось найти довольно быстро, то с поисками проводника им пришлось помучиться, потому что всё осложнялось секретностью предстоящего дела. Но в конце концов под вечер третьего дня стараниями Хилуна такой человек нашёлся.

Им оказался широкоплечий коренастый мужичок невысокого роста и неопределённого возраста. Круглолицый и курносый он имел глубоко посаженные глаза, чёрные волосы и весьма запущенного вида лохматую бороду, что придавало ему сходство с гномом. Хотя, возможно, так оно и было, потому что Гурин (как звали новенького) уверял, будто он родился относительно недалеко от Мелкого Озера, буквально в сотне миль к северу от него. Хотя у замка Дол Мендр, как выяснилось, он никогда не бывал, но немало слышал о нём, и его скупые сведения лишь подтверждали то, что раньше сообщил Валендиру и Хилуну их наниматель. В Сленте Гурин находился по какому-то поручению старосты его деревни, которое он уже завершил и сейчас как раз подыскивал себе попутчиков на обратную дорогу. Команда братьев подвернулась ему как нельзя кстати.

Но что больше всего располагало в нём, так это то, что никаких денег за свои услуги брать с них он не собирался, оправдывая такое решение тем, что спутники нужны ему самому и он уже сам собирался нанять себе провожатых за плату. Единственное условие Гурина заключалось лишь в том, чтобы он ел из общего котла вместе со всеми. Конечно же, братья с радостью пошли ему навстречу.

Хотя Валендира несколько насторожило такое бескорыстие их новоявленного проводника. И эта подозрительность у него усиливалась некоторыми специфическими особенностями Гурина. То, что он говорил на вестроне[19] с весьма ощутимым акцентом, ещё можно было понять. Но вот круглая золотая серьга в левом ухе и длинный извилистый шрам на горле, порой выглядывавший из-под воротника, говорили, что их обладатель далеко не такая деревенщина, каким он поначалу казался. Да и цепкий взгляд серых глаз к тому же лишь усугублял это впечатление.

Впрочем, мало ли как сложилась у человека жизнь. Всё ж таки он родился и вырос в далеко не самых процветающих краях. Небольших шрамов на теле хватало и у самого Валендира — опасная карьера искателя сокровищ этому только способствовала. Однако он не удержался от соблазна задать Гурину один провокационный вопрос, мучивший его.

— А скажи, уважаемый, в Слент ты добирался один или у тебя были спутники? Как-никак от Мелкого Озера досюда расстояние немаленькое…

— Примерно треть пути меня сопровождали охотники из моей деревни, а дальше я двигался уже в составе большого каравана, возвращавшегося с юга и с которым нам посчастливилось пересечься, — просто ответил Гурин. — Это позволило нашим вернуться в родные края и продолжить заготовки мяса на зиму. Я же планировал убыть обратно с местными наёмниками, но тут удачно подвернулись вы.

— И как прошло путешествие?

— Было почти скучно, за исключением пары случаев, когда на нас напали кочевники, но нам удалось отбиться, — Гурин весело похлопал по короткому мечу, висевшему у него на поясе.

— А сколько по времени занял весь путь? — не унимался дотошный Валендир.

— Полтора месяца. Наверное, я бы прибыл сюда раньше, но караван двигался как черепаха, — снова оскалил зубы в белоснежной улыбке горец.

— Ну а дорогу назад ты помнишь?

— А чего её помнить? Она есть и никуда, я думаю, не делась. Тут кругом в основном степи, сбиться с верного направления сложно.

Не сказать, чтобы Валендира удовлетворил такой ответ, но он принял его, решив всё же не спускать с их нового компаньона глаз. На всякий случай.

А чуть позже, когда уже начало смеркаться, всей честной компании, собравшейся в доме Хилуна, от заказчика доставили запрошенное братьями снаряжение, лошадей, съестные припасы и некоторое количество денег на мелкие расходы в пути. Так, в состав снаряжения, например, вошли тёплые одеяла, металлическая походная посуда, новый рабочий инструмент и плотные двухместные палатки. Из еды же в основном были кое-какие крупы, копчёное и вяленое мясо, солонина, различные лепёшки и сухари в качестве хлеба, овощи и лёгкое красное вино.

Поскольку путникам предстояло ехать в местах незнакомых, где вероятность встретить постоялый двор представлялась крайне низкой, то и снаряжались они основательно, чтобы долгое время не нуждаться хотя бы в самом насущном. Впрочем, по словам Гурина, так обстояли дела лишь в ареалах обитания полудиких и воинственных кочевников, а уже вблизи Красных Гор ситуация менялась к лучшему — там жили в основном мирные осёдлые племена, которые при случае могли поделиться и кровом, и пищей.

Конечно, у Валендира и Хилуна имелось и собственное походное снаряжение, но раз уж наниматель вызвался оснастить их всем необходимым, то братья решили приберечь своё имущество на будущее для других предприятий. Из личного они, как и их старые компаньоны, брали только дорожные костюмы, оружие и собственных лошадей.

И, кстати, об оружии. Так как наёмники ехали в отряде в качестве воинского эскорта, то все они намеревались вооружиться, помимо длинных мечей и щитов, также трёхфутовыми дротиками либо луками. Вдобавок под куртки они планировали надеть кольчуги, а на головы — железные шлемы.

Хилун и Валендир воинами не являлись, однако тоже собирались ехать при оружии. Первый на каждое такое дело обычно брал с собой лёгкую саблю, некогда купленную им у торговца из Харада и которой он довольно лихо владел. А Валендир вознамерился вооружиться несколькими метательными ножами, кидать которые он умел намного лучше, чем обращаться с мечом. Ещё он думал захватить длинный дротик, имевшийся у него, но потом решил чересчур не обременяться — всё ж таки они ехали не на войну.

Итак, к исходу третьего дня отряд был полностью укомплектован людьми и всем необходимым для длительного похода. В связи с чем на общем собрании, состоявшемся поздним вечером на квартире Хилуна, договорились выезжать уже завтра на рассвете, благо погода этому пока благоприятствовала. Условившись встретиться утром возле городских ворот, все затем разъехались по домам, увозя с собой и полагающуюся каждому часть снаряжения. Один лишь Гурин задержался, сказав, что ему нужно кое-что обсудить с Хилуном. Бросив на него подозрительный взгляд, Валендир, тем не менее, не стал оставаться, полагая, что старший брат потом всё ему расскажет.

И вот настал решающий день, а именно — 19 мая первого года Четвёртой Эпохи[20]. Встав ещё затемно, Валендир быстро собрался, перекусил и, предупредив хозяйку своей съёмной квартиры, что он уезжает надолго, поехал к городским воротам. Солнце ещё не выглянуло из-за горизонта, поэтому парень особо не спешил, наслаждаясь утренней прохладой, грозившей вскоре смениться тридцатиградусной жарой. Город пробуждался, но прохожих на улицах пока что встречалось немного.

Людей из своего вновь образованного отряда Валендир приметил ещё издали и вскоре уже подъезжал к ним. Спешившись с коней, они сгрудились у ворот и о чём-то разговаривали с сонными стражниками, ожидавшими скорой смены на посту. Завидев своего предводителя, наймиты оживились и двинулись ему навстречу, причём Хилуна и Гурина среди них почему-то не было.

— Где Хилун? — спросил Валендир после приветствия.

Ответил ему Сарт, самый крупный и самый старший из собравшихся воинов, сорокапятилетний уроженец Слента, служивший в группе Валендира в качестве начальника охраны.

— Ещё не приезжал, — мотнул он лысой головой. — Проводник тоже пока не явился…

Валендир вопросительно глянул на Ильдана, темноволосого и вечно хмурого командира воинов Хилуна, — тот также неопределённо пожал плечами.

Время на сбор отряда действительно уже вышло. Впрочем, это было в стиле Хилуна — он и раньше практически всегда приходил последним на любые встречи. А вот насчёт Гурина никто не мог сказать ничего определённого, так как все собравшиеся едва его знали. Тем не менее Валендир почему-то почувствовал лёгкое беспокойство. Оглянувшись назад, он обозрел почти пустую улицу и коротко бросил:

— Ладно, подождём немного, — и вместе со всеми сел у стены на стоявшие там старые бочки.

Минуло полчаса. Солнце уже высоко взошло над стенами города, поменялись стражники у ворот, а Хилун и Гурин всё не объявлялись. Валендир уже начал ощущать нешуточную тревогу, да и остальные воины тоже стали проявлять нетерпение.

— Может, случилось что? — произнёс вслух Сарт то, что сейчас было на уме у всех. — Может, стоит съездить к Хилуну?

— Пожалуй, я так и сделаю, — молвил Валендир, слезая с импровизированного сиденья и направляясь к своей лошади.

— Я с тобой, — поднялся следом за ним Сарт. — Мало ли что…

— Я тоже пойду, — встрепенулся Ильдан.

Валендир не возражал. Взяв с собой ещё двух воинов и велев остальным дожидаться их возвращения, вскоре все пятеро уже скакали к дому Хилуна.

Путь в торговый квартал не занял много времени. Именно тут, почти в самом его центре, Хилун снимал квартиру на первом этаже двухэтажного кирпичного особняка. В соответствии с нормой данного района ограждение у дома полностью отсутствовало. Вместо этого он был окружён большим благоухающим цветником, а перед фасадом зеленел коротко подстриженный газон. Вдобавок у входа находилась коновязь, возле которой отряд Валендира и спешился. На шум из здания выскочил пожилой хозяин усадьбы, вместе со своим семейством обитавший на втором этаже.

— Доброе утро, любезный, — обратился к нему Валендир. — Не подскажете, Хилун дома?

— И вам доброе, мастер Валендир, — отозвался тот. — Вашего брата я ещё не видел сегодня. Но лошадь его сейчас стоит в конюшне. Мне сообщить ему о вас?

— Нет, это лишнее. Я сам поднимусь к нему, — молвил парень, направляясь к зданию.

Его воины немедленно двинулись следом.

— Мы с ним, — кинул Сарт старику. — Присмотрите пока за нашими конями…

Но владелец особняка и не думал возражать вооружённым до зубов наёмникам. Покорно кивнув, он проводил мужчин растерянным взглядом и, что-то бормоча под нос, направился к лошадям.

Тем временем Валендир приблизился к двери, ведшей в апартаменты Хилуна, и громко постучал в неё кулаком. В ответ ему не раздалось ни звука, зато дверная створка вдруг слегка приоткрылась… Никого не увидев в образовавшуюся щель, Валендир тревожно оглянулся на стоявших позади него товарищей и решительно распахнул дверь настежь.

Картина, что им открылась, в немалой степени обескураживала. Сразу за входной дверью находилась обширная гостиная, к которой с двух сторон примыкали ещё какие-то комнаты, сейчас запертые. Большие арочные окна залы были плотно закрыты тяжёлыми малиновыми шторами с оборками, а по периметру помещения стояли ярко пылавшие подсвечники и торшеры. И это несмотря на уже взошедшее снаружи солнце. Посреди же гостиной высился длинный прямоугольный стол, накрытый бежевой скатертью. На нём, между нескольких тарелок с недоеденным салатом и солениями, валялось с полдюжины опрокинутых пустых бутылок из-под вина и два разбитых бокала. Не меньший беспорядок царил и за пределами стола: вокруг него лежали перевёрнутые стулья, а возле двух небольших диванчиков высилась груда тюфяков, подушек и диванных покрывал, откуда торчали две ноги, обутые в коричневые туфли…

— Хилун! — вскричал Валендир, узнав обувь брата.

Подбежав к завалу, он принялся торопливо разгребать его. Через секунду к нему присоединились и остальные парни. Совместными усилиями им удалось разобрать кучу и в конце концов докопаться до лежавшего под ней человека. Это и вправду был Хилун. Одетый в тот же самый наряд, что и накануне вечером на совещании, он лежал абсолютно неподвижно, белый как полотно, и, казалось, уже не дышал…

Валендир склонился к лицу брата, но тут же брезгливо отпрянул — от родича немилосердно разило алкоголем.

— Нажрался, свинья! — гневно вскричал он и с силой потряс Хилуна за плечи.

Однако тот никак на это не отреагировал.

— О, а вот и второй… — заметил Сарт, отгибая край скатерти у стола и демонстрируя всем Гурина, лежавшего на полу в обнимку с каким-то небольшим холщовым мешочком.

Горец тоже находился в полнейшем забытье и, лёжа на спине, пускал изо рта слюнявые пузыри.

— И этот туда же! — ещё больше разъярился Валендир, сжимая кулаки. — Взяли на свою голову пьяницу!

— Похоже, они не только пили… — сказал Сарт, внимательно всмотревшись в лица Хилуна и Гурина. — Взгляните на их губы.

А губы у обоих в самом деле выглядели необычно — пунцово-красные, они резко выделялись на их бледных лицах.

— Только не это! — прошептал Валендир, чувствуя, как в груди у него всё опускается.

— Увы, беда пришла, откуда не ждали, — с досадой обронил Сарт. — Запах чуете?

В квартире действительно стоял тяжёлый запах перегара. Но к нему примешивался ещё один едва заметный аромат, тонкий и одновременно терпкий. Оглядевшись по сторонам, Сарт нагнулся к Гурину и попытался отобрать у него мешочек. Но тот держал его мёртвой хваткой, и могучему воину понадобилась вся его сила, чтобы разжать пальцы забулдыги. Развязав мешок, он заглянул внутрь, потом понюхал его содержимое и протянул Валендиру. Тот принял мешочек и разглядел внутри него какие-то сморщенные мелкие плоды стального цвета, а в ноздри сразу же ударил насыщенный кислый запах.

— Тарнус! — в сердцах воскликнул он и с ненавистью швырнул мешок на стол.

Тарнусом на Востоке Средиземья называлась неприметная луговая травка, росшая там почти повсеместно и плоды которой обладали сильным дурманящим действием. В основном он пользовался популярностью у степных кочевников, но и их осёдлые соседи тоже не гнушались иногда расслабиться, жуя тарнус. И хоть он не считался опасным для жизни, тем не менее недостатки у него имелись. Да, при употреблении небольшого количества ягод тарнуса на короткое время появлялось ощущение эйфории, обострялись все чувства, ускорялась физическая реакция, возрастали выносливость и мышечная сила. Однако стоило употребить больше, и человек моментально терял над собой контроль, а его поведение становилось совершенно непредсказуемым. Причём в последнем случае эффект мог длиться весьма долго, особенно если тарнус употреблялся вместе с алкоголем. Ну и, конечно, неизбежная расплата в виде страшной головной боли.

Валендир никогда не пробовал тарнус, ибо вообще крайне отрицательно относился к любым дурманам. А вот его неразборчивый отец порой не брезговал этими ягодами, что, похоже, передалось и Хилуну…

Подумав об этом, Валендир обвёл взглядом товарищей и прочёл в их глазах нешуточное беспокойство. Хотя, скорее всего, они переживали не столько из-за его брата и Гурина, сколько из-за вероятного срыва похода к Дол Мендру. Это вновь вывело молодого авантюриста из себя. Подскочив к Хилуну, он опять что есть силы затряс его, а потом от души влепил ему звонкую пощёчину.

— Вряд ли это поможет, — укоризненно покачал головой Ильдан. — Его душа сейчас находится далеко отсюда. Вино и тарнус — дурное сочетание, парни ещё долго будут в трансе…

— Проклятье! — выругался Валендир, но родича отпустил.

— Можно сходить к знахарю за лекарством, — предложил тут Корсен, другой воин из команды Хилуна; долговязый и черноволосый, он был ровесником Валендира.

— Что ещё остаётся! — проворчал последний. — Ты и сходишь.

На то, чтобы купить лекарство, ушло ещё около часа — ближайшая лавка оказалась закрыта, и Корсену пришлось съездить в другую, более отдалённую. Лекарство — бесцветная жидкость с неприятным резковатым запахом — обошлось Валендиру в целых три серебряных динара. Зато подействовало оно почти мгновенно, стоило лишь капнуть его в рот Хилуну и Гурину. Внезапно закашлявшись, те вдруг распахнули глаза, широко раззявили рты, словно бы задыхались, и, схватившись за горло руками, моментально вскочили на ноги. Некоторое время бедолаги пялились непонимающим взглядом на стоявших перед ними людей, и лишь потом в их глазах появился отблеск живой мысли.

— Что… случилось?.. — сиплым голосом спросил сразу у всех Хилун. — Я проспал?..

— Эй, а почему я здесь?.. — вторил ему Гурин, вертя головой по сторонам.

Вне себя от обиды и злости, Валендир не нашёл слов и лишь молчаливым кивком указал им на стол со следами вчерашней попойки. Увидев мешок с рассыпавшимся тарнусом, Хилун сначала остолбенел, очевидно, разом вспомнив всё, а потом густо покраснел. Горец же сконфуженно подхватил мешок с дурманом и шустро сунул его за пазуху.

— Хм, кажется, малость переборщили вчера… — пробормотал он.

— Малость?! — вспылил Валендир. Но тут же взял себя в руки. — Хочу напомнить, что сегодня мы должны выехать по известному адресу…

— Так чего мы тогда ждём? — всплеснул руками уже окончательно пришедший в себя Хилун. — Я только умоюсь и переоденусь.

— А мне и переодеваться не нужно — всё на мне, да и снаряжение всё со мной, — заметил Гурин. — Вот только водички не мешало бы на дорожку попить…

— Да, согласен, у меня тоже всё в горле пересохло, — поддакнул Хилун.

— То есть ехать сможете? — недоверчиво посмотрел на них Валендир.

— Да запросто! — ослепительно улыбнулся Хилун.

— А головка как — не болит? — в свою очередь едко поинтересовался Сарт.

— Не, не болит, — осклабился Гурин; если он и почувствовал сарказм в голосе наёмника, то не подал вида. — Винцо было качественное…

— Ладно, тогда отправляемся, — скупо скомандовал Валендир. — Хилун, мы ждём только тебя.

— Я мигом! — отозвался тот. — Вот только бы… — он смущённо замялся, — на столе бы прибраться, а то к нашему возвращению здесь будет сплошная гниль, хозяин может выставить меня вон…

— И поделом! — не удержался Валендир.

Тем не менее, пока Хилун переодевался, остальные, в том числе и Гурин, сгребли винные бутылки, разбитые бокалы и остатки еды в мусорное ведро, которое затем поставили в фойе, откуда его потом должен был унести на помойку хозяин дома. Также они вернули на место стулья, покрывала и тюфяки с подушками.

— Ладно, я помогу брату со сборами, а вы пока подождите нас на улице, — сказал по завершении Валендир и, когда компаньоны вышли, закрыл за ними дверь в квартиру.

Впрочем, помогать Хилуну с переодеванием он и не думал, о чём тот сразу догадался, едва взглянул в глаза младшему брату.

— Ничего не скажешь, весёленькое начало путешествия! — тихо, но с нажимом бросил Валендир, приблизившись к Хилуну, который рылся в большом платяном шкафу в соседней комнате. — Что теперь будут думать о нас подчинённые?

— Прости! Даже не знаю, как так вышло… — столь же тихо пробормотал тот, отрываясь от своего занятия. — Вчера Гурин остался у меня, чтобы обсудить некоторые детали предстоящего путешествия. В ходе этого я из вежливости предложил ему выпить немного вина… В общем, мы разговорились, засиделись и как-то незаметно выдули несколько бутылок. А про тарнус я вообще почти ничего не помню. Наверное, он предложил его, когда мы были уже основательно пьяны…

— Да уж, хорошо посидели, — фыркнул Валендир. — Но меня сейчас больше волнует, не проболтался ли ты случайно Гурину о цели нашего похода?

— Кажется, нет, — неуверенно произнёс Хилун, натягивая на себя плотные штаны для верховой езды. — А если быть честным, то я не помню… Хотя с какой стати я бы стал сообщать ему об этом? Наши цели его не касаются.

— Хочется верить, что не проболтался, — с надеждой молвил Валендир. — Какой-то подозрительный этот Гурин. А после минувшей ночи я и вовсе склонен считать его разгильдяем.

— Увы, другого варианта у нас нет, как и времени, чтобы найти ему замену, — веско заметил Хилун, критически осматривая несколько пар сапог, стоявших тут же.

Спустя пять минут он объявил, что готов, и братья, закрыв квартиру на ключ, поспешили во двор, где их дожидались остальные члены отряда. Здесь же находился и хозяин дома. Любезно попрощавшись с ним, все затем сели на лошадей и торопливо поскакали к городским воротам. Было девять часов утра, когда они наконец достигли их и под бой колокола на городской ратуше покинули Слент.

Так началось их путешествие на незнакомый и опасный Крайний Восток. Погода стояла отличная — на лазурном небе ни облачка, однако Валендир ехал мрачнее тучи. Сегодняшнее происшествие не только сулило возможные неприятности в будущем, но он воспринял его прежде всего как дурной знак. По уму, им следовало незамедлительно распрощаться с Гурином и поискать себе в провожатые кого-нибудь более надёжного, а заодно перенести и дату отъезда. Но что-то удержало Валендира от этого. Наверное, то была надежда, что всё в итоге обойдётся.

Примечания

[18] Нуменор — древний остров, на котором во Вторую Эпоху располагалось величайшее в истории королевство людей. Позднее он затонул, а спасшиеся жители, возглавляемые славным королём Элендилом, перебрались на Запад Средиземья, где основали Объединённое Королевство, состоявшее из Гондора и Арнора.

[19] Вестрон — Всеобщий язык западной и центральной части Средиземья.

[20] В отличие от Шира и Харада, летоисчисление Востока Средиземья совпадало с летоисчислением Воссоединённого Королевства (Гондора и Арнора) (авт.)

  Обсудить на форуме

8 глава. Сильные чары

Встреча с Радагастом ознаменовалась для хоббитов полноценным вторым завтраком. Точнее говоря, завтрак сегодня у них был первым по счёту, но по времени выпадал как раз на второй. Оголодав за последние дни, на радостях они собирались, не раздумывая, набить утробу по самое, что называется, не хочу. Однако маг на корню пресёк эту попытку самоубийства, выделив всем четверым небольшие, строго дозированные порции.

— После нескольких суток жизни впроголодь не умно сразу нагружать желудки едой, — пояснил он, — ибо это чревато страшными коликами и даже смертью. И не спешите проглатывать, жуйте медленно.

Как бы хоббитам ни хотелось есть, к словам Радагаста они прислушались. Выпив в конце по дополнительной чашке чая, они закурили свои трубки и некоторое время сидели у костра, задумчиво смотря на пляшущие языки пламени. Чародей тоже закурил, периодически поглядывая на своих подопечных и выпуская уже не птичек и гнёзда, а разнообразные дымные листочки — то дубовые, то берёзовые, то кленовые.

— Радагаст, — вдруг позвал Пиппин, — так вы в силах нас расколдовать? Мы ведь не можем в таком виде продолжать преследование! Мы будем вам очень признательны…

Волшебник снова окинул хоббитов оценивающим взглядом, а потом кивнул.

— Прямо сейчас можно и попробовать, — сказал он, откладывая трубку. — Вставайте все в ряд.

Тщательно скрывая своё волнение, парни послушно выстроились перед ним в линию. Радагаст тоже поднялся с камня и взял в одну руку свой посох. Ненадолго задумавшись, он прикрыл глаза, а затем внезапно распахнул их и повелительным тоном выдал какую-то абракадабру, поведя свободной рукой в сторону хоббитов. Тотчас на них словно бы дохнуло горячим воздухом, отчего бедолаги сильно пошатнулись и невольно отступили на шаг назад. Но на этом всё и закончилось — никаких изменений с их внешностью, увы, так и не произошло. Маг нахмурился и сходу проговорил новое заклинание. Только и в этот раз никаких метаморфоз с хоббитами не случилось. Нахмурившись ещё сильнее, Радагаст опять погрузился в размышления, иногда кидая косые взгляды на четвёрку друзей.

Впрочем, он достаточно быстро вспомнил ещё одно заклинание и тут же неразборчиво забормотал его. От этих слов кристалл на его посохе вдруг запульсировал мягким изумрудным светом, лучи которого чародей как бы стал собирать в ладонь, делая затем бросающие жесты в сторону хоббитов. И вновь на них повеяло ветерком, правда, теперь уже холодным.

Когда-то Гэндальф назвал Радагаста великим магом. А вот Саруман отзывался о нём иначе, считая его «дураком» и «простаком». И многострадальные хоббиты сейчас были готовы признать частичную правоту ныне покойного колдуна, потому что последние чары Радагаста наконец-то возымели действие, хотя совсем не то, на которое все рассчитывали. Едва волшебник дочитал магическую формулу, как нос Сэма начал стремительно меняться и за считанные секунды превратился из небольшой колбаски в настоящий… хобот длиною в добрый фут. Причём этот хобот вдруг стал жить совершенно самостоятельной жизнью, помимо воли садовника хватая его то за волосы, то за уши, то ещё за что-то.

— Ой!.. Ой-ой-ой! — трубно вскричал Сэм, когда непослушный хобот больно ткнул его в глаз. — Господин Радагаст, миленький, это не мой нос! Я не елефант и никогда им не был и быть не хочу!..

Крякнув с досады, маг быстро приложил кристалл посоха ко лбу Сэма, отчего во все стороны брызнули крупные зелёные искры. Непроизвольно зашипев, точно от ожога, Сэм ошеломлённо почесал слегка покрасневшую кожу и вдруг заметил, что его нос как будто начал уменьшаться. И действительно, спустя короткое время он превратился в прежнюю сардельку.

Хоббиты тревожно переглянулись. По счастью, последнее заклинание Радагаста коснулось одного лишь Сэма, но всё равно это вызвало у них некоторые сомнения в отношении колдовских возможностей мага.

Точно почувствовав их мысли, тот тяжело вздохнул и мрачно уронил:

— М-да… Как же с вами тут непросто. Давненько мне не задавали столь заковыристой задачки…

— Что-то не так? — спросил Мерри.

— Да всё не так! — Радагаст окинул хоббитов напряжённым взглядом. — Уж больно хитрое заклятье на вас наложили. Оно либо вообще не реагирует на мои действия, либо вызывает побочные изменения форм. Это всё значительно усложняет, и придётся импровизировать, прежде чем я нащупаю нужную комбинацию чар. Вы готовы продолжать?

— А чем это нам грозит? — осторожно спросил Сэм, опасаясь повторения метаморфоз со своим носом.

— Конечный результат я не могу предсказать, — честно признался маг. — Это станет очевидным лишь в процессе эксперимента. Но не волнуйтесь, я постараюсь не навредить вам. Вы только сразу сообщайте обо всех изменениях своего самочувствия.

Ещё раз переглянувшись, хоббиты неуверенно кивнули, и Радагаст немедленно произнёс новое заклинание. Оно сработало моментально, но опять выборочно — теперь от него пострадали уже Фолко и Мерри. У первого вдруг значительно удлинились и загнулись кверху четыре зуба на нижней челюсти, напоминая теперь небольшие бивни, а у второго неожиданно подросли в несколько раз уши.

— Ну воф, феперь и мы, как елефанфы!.. — насилу выговорил Фолко, с ужасом ощупывая свои клыки.

— Нет, сейчас ты больше похож на мумака! — прыснул Пиппин.

Сэм тоже улыбнулся, невольно признавая его правоту. Ведь, в отличие от них, Фолко ещё не доводилось встречать настоящего живого мумака, а вот изображение элефанта он уже видел в книгах.

Однако Радагаст строго цыкнул на весельчаков и живо вернул Мерри и Фолко к прежнему виду лёгким касанием посоха. Правда, следующее же его заклинание вновь обезобразило горемык, заставив лица всех четверых полностью покрыться огромными бородавками.

— Вот же гадость! — скривился Пиппин, брезгливо трогая мясистый нарост на своём носу. — Теперь нас можно в родичи к жабам записывать!

— Скажи спасибо, что сам в жабу не превратился, — проговорил Сэм.

— Ну, не всё ещё потеряно… — многозначительно бросил Мерри.

Впрочем, превращать их в жаб Радагаст пока не торопился. Вместо этого он исправил последний недочёт и тут же ненароком породил новый — нос у Сэма вдруг стал пунцовым, а уши Мерри — зелёными. При виде этого Фолко и Пиппин так и покатились со смеху.

— Теперь ты, Сэм, похож на пьяницу! — хохотал Пиппин. — А ты, Мерри, вылитый Водяной!

Однако эти двое быстро умолкли, когда следующее колдовство Радагаста уже затронуло их самих.

— Вам сейчас только в цирке и выступать! — веселился Мерри, разглядывая оранжевые лица и ярко-фиолетовые носы Фолко и Пиппина.

К счастью, Радагаст легко вернул всем нормальный цвет кожи, и очередное его заклятье уже никого не развеселило, ибо ничего эдакого не породило. Наоборот, после него красные глаза наших заколдованных героев неожиданно посветлели и приняли обычный вид. Вдобавок и головы у них наконец-то перестали болеть.

— Ну вот, — облегчённо выдохнул маг, — двумя проблемами стало меньше. Это нужно отметить…

Он вдруг достал из своей наплечной сумки толстую потрёпанную книгу, вынул из неё небольшое серебряное перо и стал что-то писать на одной из страниц. Так как при этом он не пользовался чернильницей, то хоббиты весьма круглыми глазами наблюдали за его действиями. Заметив их удивлённые взгляды, Радагаст усмехнулся.

— Перо волшебное, — разъяснил он и с ноткой гордости добавил: — Моё собственное творенье. Я так заколдовал его, что оно теперь может писать на любой поверхности. А при необходимости им можно легко стереть любые чернила или краску.

— Здорово! — восхитился Сэм. — Я бы тоже не отказался от такого пера…

— Увы, — сокрушённо развёл руками маг, — я забыл записать способ его создания. Может, когда-нибудь ещё и попробую повторить этот опыт.

Итак, магические манипуляции Радагаста принесли первые плоды, поэтому продолжение эксперимента хоббиты восприняли уже с энтузиазмом. Однако следующее же изменение их тел несколько пригасило этот порыв. Дело в том, что лица всех парней вдруг целиком покрылись густыми тёмными волосами.

— А теперь нас могут принять за родственников Беорна, — кисло выговорил Пиппин.

— Не, скорее, за гномов, — молвил Мерри, пробуя рукой длинный ворс на своём подбородке.

— У гномов волосы на лбу не растут… — веско заметил Сэм.

— У беорнингов вообще-фо фоже, — недовольно буркнул Умникс. — Если фолько они не принимаюф облик мефвефей.

— А у хоббитов тем более их не бывает! — заявил Пиппин.

И он был прав. В среде хоббитов и в правду никогда не водилось бородачей. Даже персонажи с усами встречались крайне редко, потому что вся эта поросль у хоббитов росла очень неохотно. Им даже бриться не приходилось, чтобы поддерживать свои лица чистыми и гладкими.

— В таком случае могу оставить вам это богатство, — молвил маг с лёгкой улыбкой. — Славы вам от этого только прибавится.

— Нам довольно и той, что есть, — проговорил Мерри. — Так что будьте добры, любезный, очистить наши лица от этих кущ…

— Только наши родные брови и ресницы сохраните! — поспешно вставил Пиппин.

— Как скажете, — пожал плечами Радагаст и коснулся хоббитов посохом — во все стороны полетели зелёные искры, и все лишние волосы на их лицах исчезли.

Однако вместо них тут же выросли длинные шипы. Острые и тонкие, как иглы, они топорщились во все стороны, благодаря чему хоббиты стали похожи на ежей…

— Ну здрасти, приехали! — молвил Пиппин. — Этого нам как раз и не хватало!

— Зато теперь никто кулаком в лицо не заедет, — попытался пошутить Сэм.

Но его друзья даже не улыбнулись, ибо сочли, что такое достояние может слишком дорого обойтись для их собственного здоровья. Поэтому Радагаст сразу же поспешил убрать колдовские иголки, и после нескольких неудачных попыток это ему удалось.

— Такое ощущение, будто чары этого умельца на ходу подстраиваются под мои собственные и молниеносно изменяются… — задумчиво покачал он головой, делая новые записи в книге. — Весьма эффективно, весьма…

Ещё немного поразмышляв, он продолжил магический опыт. Однако новые его заклинания ни к чему не привели. В итоге, промучившись добрый час, Радагаст решил сделать перерыв. Закурив трубку, он снова уселся на обросший мхом валун и зачем-то стал просматривать свою книгу.

— Хм… Ага!.. Даже так?.. — бормотал он в процессе этого, а спустя несколько минут глубоко вздохнул и произнёс: — Ладно, попробуем чары посильней…

Он извлёк из своей сумы небольшую склянку с какой-то коричневой маслянистой жидкостью, открыл её, понюхал, а затем отлил из неё на ложку пару капель.

— Вам нужно выпить это, — сказал он, протягивая ложку хоббитам. — Кто первый?

— Что это? — спросил Пиппин, недоверчиво взирая на жидкость.

— Один из моих магических настоев.

— А что он делает?

— Усиливает чары.

— Э-э… а он не превратит меня в оленя? — продолжал сомневаться Пиппин.

— При наличии у тебя столь высокой концентрации вредности вполне даже может… — проворчал маг. — А ну пей давай! Я не собираюсь возиться с вами тут до посинения.

Обречённо взглянув на друзей, Пиппин понюхал ложку, скривился от кислого запаха, а затем осторожно слизнул настой. Постояв несколько секунд, он не заметил в себе каких-либо изменений и сразу повеселел.

— Хм, кисленький, но пить можно, — констатировал он. — По вкусу напоминает щавель или ревень, только слаще.

После этого остальные хоббиты уже без всякой опаски выпили свои порции настоя.

Удовлетворённо кивнув, Радагаст спрятал флакон обратно в сумку и отошёл на пару шагов назад. Там он опять зажёг кристалл своего жезла, развёл руки широко в стороны и властным голосом выкрикнул новый магический приказ. Тотчас с его посоха слетело небольшое, но очень плотное зеленовато-розовое облачко, которое в один миг окутало хоббитов с ног до головы, совершенно скрыв их из вида. Некоторое время оно активно бурлило, издавая при этом мешанину каких-то странных звуков, состоявшую из негромких щелчков, скрипов и хруста. Затем облако перестало волноваться, быстро покраснело и с лёгким свистом испарилось.

Глянув туда, Радагаст ахнул и чуть не выронил посох: его заклинание превратило хоббитов в животных! Причём Сэм стал зелёным кроликом, Мерри — симпатичным маленьким пёсиком синего окраса, Фолко обернулся золотистым барашком, а Пиппин, словно накаркав, принял облик кроваво-красного оленёнка. Но вот глаза у всех четверых оставались человеческими.

— Опять?!! Только не это! — возопил Радагаст, хватаясь за голову. — Что же я натворил, старый дурак!

— Гав-гав! — гневно пролаял Мерри.

Фолко тоже что-то обиженно проблеял, а Пиппин звонко стукнул копытцами по прибрежным камням.

— Сейчас исправлю! — засуетился чародей. — Только стойте спокойно.

Увы, но сходу всё поправить ему не удалось. Наверное, с полчаса он читал разные заклинания, махал своим посохом, но ничто из этого не помогало. В конце концов Радагаст заставил своих подопечных выпить по нескольку капель какой-то горьковатой янтарной жидкости из другого пузырька. Не успел он после этого проговорить новое заклинание, как тела хоббитов начали стремительно набухать. За считанные секунды они раздулись в необъятные шары, а затем с оглушительным грохотом лопнули…

Да только это не расстроило Радагаста, ведь он знал, что его малорослые подопытные не погибли, а всего-навсего превратились… в мух! Отчаянно жужжа и переливаясь на солнце зеленоватыми брюшками, они стали кружиться над своим невольным мучителем.

— Эй, не разлетаться! — крикнул тот, заметив, что парни намылились куда-то лететь. — А то живо станете добычей птиц или ещё кого-нибудь. Садитесь-ка все в мою лодку.

Очень недовольные происходящими с ними изменениями, те, однако, послушались и уселись неровным рядком на одну из лавочек. Пиппин тут же принялся рефлекторно чистить свои лапки и пёрышки.

— Цыть! — грозно прикрикнул на него Радагаст. — Мозги не терять!

Пиппин немедленно прекратил эту возню, однако надолго его терпения не хватило, и вскоре он уже неуклюже ползал по лавке, то и дело задираясь к приятелям. Маг неодобрительно покачал головой, но больше замечаний делать не стал.

И в этот момент над лодкой с хоббитами вдруг стремительно пронеслись две большие стрекозы — сперва в одну сторону, потом в другую. Затем они появились и в третий раз, только теперь уже не спешили улетать, а напряжённо зависли в воздухе на одном месте. Очевидно, они заметили преображённых хоббитов, представлявших сейчас собой весьма лёгкую добычу. И действительно, в следующий момент стрекозы встрепенулись и молниеносно спикировали вниз.

К счастью, Радагаст тоже не дремал — с его посоха вдруг слетела тонкая серебристая паутинка и полностью накрыла псевдомух прозрачным куполом. Едва не врезавшись в эту преграду, стрекозы тут же вильнули в сторону. Потом вернулись, убедились, что добыча от них ускользнула, и разочарованно унеслись прочь.

— Так-то лучше, — с облегчением выдохнул Радагаст и погрозил хоббитам пальцем. — Велел же сидеть смирно!

Однако тем это приключение нравилось уже всё меньше и меньше. Натужно жужжа, они попытались вырваться из своей клетки, но это им не удалось.

— Тихо, тихо! — сказал Радагаст. — Я ещё не закончил.

Следующие несколько его заклятий никакого эффекта не произвели, и только с пятой попытки он смог трансформировать наших бедолаг. На этот раз они стали здоровенными шершнями. Правда, ненадолго. Не прошло и пары секунд, как они вдруг начали самопроизвольно уменьшатся в размерах и… вновь обернулись мухами. При этом было заметно, что с ними явно что-то не в порядке — хитиновые тела всех четверых вдруг как бы задрожали и словно бы поплыли. Впрочем, это тут же прекратилось, хотя и не у всех — тело Фолко продолжило меняться, и вскоре он превратился в крупного серого паука, на спине которого выделялся большой красный крест…

Радагаст очумело вытаращил глаза, дёрнул себя за бороду и принялся лихорадочно перебирать в уме заклятья. В это же время Фолко-паук резво подбежал к Пиппину, выпустил клейкую нить и начал деловито его опутывать. Тонко зажужжав, Пиппин попробовал высвободиться, но липкая паутина уже крепко сковала его лапы и крылышки.

— Эй, мистер Умникс! — строго окликнул паучка волшебник. — А ну не хулиганить!

И тут же скороговоркой пробормотал новое заклинание. Кристалл посоха мигнул — и хоббиты превратились в крошечных фиолетовых жуков.

— Эк, опять всё пошло по кругу… — с долей досады обронил Радагаст и снова погрузился в чтение своей книги.

На сей раз он читал долго, делая какие-то пометки в тексте. Потом побрызгал на хоббитов из третьего флакона, наполовину заполненного некой чёрной жидкостью, и только тогда произнёс очередное заклинание. В тот же момент паутинная клетка, удерживавшая маленьких узников, вспыхнула ярким белым огнём. Правда, ненадолго — через мгновенье пламя погасло, пыхнув напоследок густым облачком пара. Это облачко полностью скрыло жуков, каковыми стали хоббиты, а когда рассеялось, оказалось, что никаких насекомых там уже нет. Лишь четыре коричневые жабы ползали по днищу лодки…

— Ах, вот вы под кого замаскировались, голубчики, — улыбнулся Радагаст и наставил на них палец. — Не разбегаться! Чую, скоро закончатся ваши мученья.

— Ква! — грустно молвил Мерри.

— Ква-ква! — недовольно добавил Пиппин.

Однако со своими выводами Радагаст однозначно поспешил, и ему пришлось ещё долго биться над этой проблемой, потому что парни упорно не хотели расколдовываться. Вдобавок в процессе сего действа порой создавалось впечатление, что волшебник просто-напросто забыл о первоначальной задаче и сейчас забавляется с хоббитами, преследуя свои сугубо личные экспериментаторские цели.

Но так лишь казалось. На самом деле Радагаст ничего не забыл и, не щадя сил, пытался избавить хоббитов от свалившегося на них несчастья. Он потратил ещё два часа, прежде чем ему улыбнулась удача — сотворив какое-то хитрое заклинание, маг неожиданно превратил ребят в… огромные гороховые стручки. Причём стручки с длинными беличьими ушами! И вот с этого момента дело наконец сдвинулось с мёртвой точки. Вслед за стручками в лодке друг за другом стали возникать голубые дождевые черви с крошечными клювиками и ядовито-красные гусеницы на курьих ножках, волосатые чёрные помидоры и диковинные пирамидальные яблоки, жёлтые арбузы со змеиными глазами и даже колючие светящиеся мухоморы с крыльями летучей мыши… А после очередного и необычайно длинного заклинания Сэм, Мерри, Пиппин и Фолко внезапно предстали перед Радагастом в том виде, в каком он их впервые увидел здесь, — то есть лишь с изменёнными головами.

— Ну вот, с чего начали, к тому и вернулись! — хмуро заметил Пиппин, вылезая из лодки. — Стоило нас тогда вообще мучить?

— Разве вам было больно? — пытливо посмотрел на него чародей.

— Нет, но…

— Считайте, что вы получили уникальный опыт, который, быть может, однажды вам пригодится.

— Интересно, чем мне может пригодиться, к примеру, опыт превращения в жабу? — проворчал Сэм. — Ловить мух языком я точно не собираюсь!

В данную минуту он думал о том, что сбылся его старый кошмар. Ведь именно несколько лет назад Фродо и Гэндальф пригрозили ему трансформацией в «пятнистую жабу», если он расскажет кому-нибудь о случайно подслушанном у них разговоре о Кольце Всевластья. Тогда он ещё не знал, что Гэндальф не владел чарами телесных превращений и потому просто пугал его. Зато настоящим мастером трансформаций оказался его брат Радагаст, в ловкие руки которого хоббиты сегодня так неожиданно угодили…

Однако маг сейчас не стал вдаваться в разъяснения и отделался общей фразой.

— Любой опыт полезен, — сказал он, лукаво посмотрев на четвёрку друзей. — И для меня в том числе. По крайней мере теперь я уже представляю, с чем столкнулся. Уверен, дальше дело пойдёт куда успешнее.

Но его слова хоббитов не убедили. Напротив, они с изрядным скепсисом переглянулись, уже всерьёз подумывая о том, чтобы отказаться от сомнительных услуг этого странного чаровника, свалившегося им как снег на голову. Ведь в придачу к его неуспеху с ними парни заподозрили Радагаста ещё и в тотальной забывчивости и рассеянности, ибо, как они заметили, он неоднократно повторялся в своих заклинаниях, хотя это почему-то и приводило всегда к различным результатам. Впрочем, исполнить свой замысел они не успели, ибо в этот самый момент обстоятельства опять круто изменились…

— Ой, Сэм, что это с твоим носом?!.. — вдруг воскликнул Пиппин, с испугом глядя на приятеля.

И вправду, нос-колбаска садовника по непонятной причине начал стремительно расти. Вернее, он словно бы потёк, точно состоял из сгущённого молока. В мгновение ока он удлинился до пояса, а затем достиг земли, образовав там розоватую лужицу…

— А-а-а-а… — вырвался у Сэма сдавленный крик. — Помогите!..

Но что могли сделать его друзья, которые при виде этого буквально окаменели от ужаса. Вдобавок следом за Сэмом «потекли» и их головы: у Мерри — уши, у Фолко — зубы, а у Пиппина — морковки на рогах. Разумеется, хоббиты тут же утратили всякое самообладание, огласив округу дикими воплями.

По счастью, вместе с ними находился многоопытный маг, который не растерялся в этой ситуации.

— Не паниковать! — приказал он и резко взмахнул посохом.

Тотчас непослушная плоть хоббитов обрела прежнюю твёрдость и перестала растекаться. Но этого было ещё недостаточно для решения проблемы, и Радагаст, быстро проговорив какое-то заклинание, безжалостно ткнул своим жезлом прямо в грудь всем четверым. Те охнули и согнулись пополам. В то же время их растянутые части тел вдруг мелко завибрировали, а потом пошли волнами. От этой тряски парни едва смогли устоять на ногах, после чего их неожиданно вырвало…

Вопреки всем ожиданиям это почему-то очень обрадовало Радагаста.

— Прекрасно! — довольно улыбнулся он. — От элементов колдовской пищи освободились, хотя вам и пришлось для этого пройти целый круг превращений. Теперь у вас, мои дорогие, появился реальный шанс на избавление от этой напасти.

Он дал им выпить по глотку какой-то сладкой бесцветной жидкости из ещё одного пузырька и сразу же произнёс новое заклинание. Кристалл в его посохе вспыхнул ярчайшим зелёным светом, на несколько секунд ослепив хоббитов. А когда они проморгались, то увидели, что все их магические наросты исчезли! Хотя нет, не все — рога у Пиппина остались. Зато морковки, висевшие на них, вернулись к нормальной длине.

— Ура! — воскликнул Фолко, ощупывая свой рот. — Я снова стал прежним!

— И я! Я тоже стал самим собой! — закричали Сэм и Мерри.

— Да здравствует Радагаст Великий! Славься в веках, Радагаст Искуснейший! Слава сильнейшему магу Средиземья! — уже все вместе возгласили они и вдруг низко поклонились старцу. — Отныне, Радагаст, мы у вас в неотплатном долгу!

Однако Пиппин не поддержал их.

— А я так и остался уродом… — горько уронил он, с завистью рассматривая друзей.

— Увы, мой «венценосный» друг, — вздохнул маг, — с тобой мне ещё придётся повозиться…

— Но почему?! — возмутился Пиппин. — Почему они изменились, а я нет?

— На это у меня есть только одно объяснение: на подброшенных вам колдовских морковках лежали различные чары. И по случайному стечению обстоятельств самые сильные из них оказались как раз на той, что съел именно ты.

— И сколько времени может уйти на то, чтобы меня расколдовать?

Радагаст пожал плечами.

— Может быть, минута, а может быть, и десять лет…

Глаза у Пиппина остекленели, когда он представил, что ещё десять лет будет носить эти проклятые рога.

— Я не вернусь в Шир, пока эта дрянь на моей голове! — пылко заявил он. — Я не хочу стать посмешищем. Это ведь позор для всего рода Туков!..

— Я не брошу тебя, дружок, — заверил его волшебник. — Если с твоими рогами не заладится, то ты можешь уехать со мной в Росгобел, где я живу. Там редко кто бывает, разве что звери да эльфы с беорнингами иногда заглядывают. Но они не станут смеяться над тобой.

— Фу! Откуда такой пессимизм, Пиппин? — накинулся тут на брата Мерри. — Право, я тебя не узнаю. Подумаешь, рога. Не беспокойся раньше времени — уберёт у тебя их Радагаст, вот увидишь. Раз у нас убрал, значит, и с твоими наростами справится.

— Да, не унывай, Пип, — хлопнул друга по плечу лучащийся от счастья Фолко.

— Верь в лучшее, — в свою очередь поддержал товарища Сэм. — Радагаст наглядно доказал, что он могучий маг. Он и тебя избавит от злого заклятья.

— Хорошо бы его самого так заколдовать! — пробурчал несчастный страдалец. — Того, кто сыграл с нами эту злую шутку.

— Ну, это пока не в моей власти, — развёл руками чародей и хитро сощурился. — Хотя идею я поддерживаю!

— Что ж, раз всё так благополучно завершилось, предлагаю отметить это сытным обедом, — сказал Мерри. — А то от всех этих превращений и их, гм, последствий я жутко проголодался.

Остальные хоббиты горячо его поддержали. Даже у опечаленного Пиппина настроение резко поднялось, едва разговор пошёл о еде.

— Ну, теперь можно плыть дальше, — блаженно улыбаясь, разрешил он после трапезы.

— А как же твои рога? — посмотрел на него Мерри. — Разве ты не хочешь от них избавиться немедленно?

— Разумеется, хочу, — спокойно кивнул тот. — Но ты же слышал, что это дело может затянуться. Так зачем нам терять дневное время попусту, когда можно продолжить все эти опыты и на ночном привале?

— Дело говоришь, — согласился с ним Сэм. — Руки и ноги у нас целы, так что можем продолжать погоню. А колдовством вы с Радагастом можете заниматься в свободные от этого часы.

— Ну что, тогда вперёд? — заторопил всех Фолко.

— Не так быстро! — остановил его Радагаст, раскуривая трубку. — Сперва вам нужно ополоснуться в реке…

— Это ещё зачем? — удивился Мерри. — Хочу обратить внимание, вода там сейчас не очень-то и тёплая.

Остальные хоббиты тоже вопросительно посмотрели на мага, но тот не спешил с разъяснениями и просто молча потягивал свою трубку.

— Вода и огонь — лучшие очистители скверны, — наконец ответил он, выдохнув разноцветный клуб дыма в виде небольшой ёлочки. — А всю колдовскую скверну с вас, увы, мне убрать пока не удалось. Очистительному огню вас предать, сами понимаете, нельзя — во избежание, так сказать, непоправимого обугливания ваших тел, а вот проточная вода — это вполне безопасно.

Хоббиты переглянулись. Они не совсем поняли, как можно магический наговор смыть обычной водой, но спорить с чародеем не решились.

— Одежду-то снимать? — спросил Сэм.

— Да, снимайте всю, — кивнул Радагаст. — Нужно будет тщательно прополоскать её в воде. Да и сами хорошенько помойтесь, желательно с мылом.

Пожав плечами, парни разделись донага и полезли в прохладную воду. В это время волшебник развёл на берегу костерок и бросил туда мешок, в котором раньше лежала зачарованная еда.

— Эй, а мешок-то хороший зачем гробить?! — воскликнул Пиппин, завидев этот акт вандализма.

— Надо избавиться от малейших колдовских крошек, — не оборачиваясь, пояснил Радагаст. — Полагаю, они в какой-то мере тоже повинны в моих неудачах с вами.

— Так, значит, мы именно из-за них тут плещемся? — догадался Сэм.

Маг снова кивнул.

На купание и стирку ушло ещё около часа. Разложив затем своё мокрое бельё на камнях вокруг костра, озябшие хоббиты уселись тут же, поворачиваясь к огню то одним, то другим боком. Одновременно, чтобы не терять время понапрасну, они решили посовещаться с Радагастом по поводу ситуации с пиратами.

— Мы солидно отстали от них, — понуро сказал Сэм. — Даже не знаю, как будем догонять.

— Мало догнать, нужно ещё как-то вырвать Эланор из их лап, — молвил Мерри. — А их там целая толпа против нас пятерых.

— Ну, с этим проблем точно не будет, — беззаботно заявил Пиппин и криво усмехнулся. — В случае чего Радагаст их всех живо превратит в кучку клопов…

— Главное, Эланор не навредить! — забеспокоился Сэм.

— Ну, это как получится, — заметил Фолко. — Не забывайте, друзья: на корабле Хвоща может находиться очень не простой маг…

Напоминание о злом колдуне, о котором они почти ничего не знали, как-то сразу пригасило весь бойцовский пыл его приятелей. Они замолчали и невольно погрузились в невесёлые размышления, совершенно не обратив внимания на звонкую птичью трель, неожиданно зазвучавшую поблизости. А вот Радагаста этот звук, наоборот, заставил встрепенуться. Покрутив головой по сторонам, он вдруг вытянул перед собой руку и тихонечко свистнул. Тотчас послышалось хлопанье крыльев, и на его запястье вспорхнула небольшая серенькая пичуга. Её внезапное появление вывело хоббитов из задумчивости.

— Ой, птичка! — воскликнул Пиппин. — Какая смелая!..

— Это мой разведчик, — сказал Радагаст. — Я посылал её шпионить за похитителями Эланор. Давайте послушаем, что она скажет…

Он склонил голову к птахе и что-то шепнул ей. Та немедленно залилась новой трелью, невольно вызвав у хоббитов улыбки умиления.

— Хм, понятно… — через пару минут пробормотал маг и пару раз забавно цокнул языком.

Птичка тут же сорвалась с его руки и умчалась куда-то на юг, быстро пропав из виду.

— Пираты в двух днях пути от нас, — стал рассказывать Радагаст. — Мой крылатый лазутчик ухитрился ненадолго пробраться на корабль и кое-что выяснил об этой банде. Во-первых, на борту он насчитал семнадцать человек и шесть хоббитов. Во-вторых, мага среди них птица не обнаружила. В-третьих, ей не удалось увидеть и Эланор…

— Поди, в чулане её держат, негодяи! — сжал кулаки Сэм. — Они ответят за это!

— На кораблях кладовые, а не чуланы, — поправил его Мерри. — Да и то лишь на больших.

— Не важно, что там есть, главное, чтобы голодом её не морили, — заметил Фолко.

— На судне достаточно еды, — повернулся к нему чародей. — Перед отлётом сюда мой шпион смог без труда подкрепиться на камбузе. Причём пищи там было полно, в том числе имелись различные крупы и мучные лепёшки.

— Странно это слышать, — озадаченно нахмурился Мерри. — Ведь мы неоднократно находили следы их остановок, когда они вынужденно рыбачили или охотились…

— Может, мы поторопились с выводами насчёт их голода? — проговорил Пиппин.

— А что бы их ещё заставило терять драгоценное время, когда мы неотступно висим на хвосте? — возразил Брендискок.

— Мериадок прав, — вздохнул Радагаст. — Пираты действительно могли испытывать проблемы с провиантом в последние дни.

— Но как это может быть, если трюмы их корабля полны продовольствия? — недоумевал Пиппин.

— Запасы продовольствия они вполне могли пополнить в небольшой рыбацкой деревушке, что расположена на реке в двадцати милях южнее нас, — пояснил маг.

— Наверное, мальчишки-охотники, которых мы вчера встретили, оттуда и явились, — предположил Сэм.

— Скорее всего, — кивнул Радагаст. — Ведь это ближайшее к нам селение.

— Да чего гадать? — воскликнул Мерри. — Нужно плыть туда скорее и выяснять уже всё на месте.

— Э-э… — замялся Пиппин и многозначительно постучал по своим рогам.

— Да не бойся ты, — махнул на него рукой брат. — Мы тебя спрячем. В крайнем случае Радагаст превратит тебя на время во что-нибудь неприметное…

— Ну уж нет! — скрестив руки на груди, насупился Пиппин. — Больше ни в кого превращаться я не желаю!

— Ну, с тобой-то понятно, а почему бы вот всем остальным не превратиться в каких-нибудь птиц? — вдруг предложил Фолко с задумчивым выражением лица. — Так мы бы в два счёта догнали пиратов…

Хоббиты переглянулись.

— А что, интересная мысль! — прищурился Мерри. — Налетим сверху эдакими коршунами и в один миг отберём у них Эланор, где бы они её ни прятали!

— Да, Радагаст, можете превратить нас в последний раз в каких-нибудь огромных и грозных птиц? — обратил на мага горящий взор Сэм. — Ради такого дела я не побоюсь снова подвергнуться вашим чарам.

— Могу, но это опасно, — немного подумав, ответил чародей. — Если долго находиться в зверином или в схожем с ним обличье, можно утратить своё естество и остаться зверем навсегда. Вспомните, каково вам самим было в мушиной форме? То-то же. К тому же вас одних отпустить я не смогу и придётся лететь вместе с вами, а это значит, наши лодки со всеми пожитками останутся здесь бесхозными. Как и мой посох, но тогда и лететь никуда не стоит, ибо без посоха я утрачу значительную часть своих магических возможностей. Кто потом вернёт нам прежний вид? А если на пиратском корабле и вправду где-то притаился таинственный колдун, то имеется риск и вовсе не вернуться назад живыми…

— Жаль, — со вздохом произнёс Сэм, — будем тогда действовать по старинке, хотя это и дольше, — он пощупал своё бельё и добавил: — Кстати, одежда уже подсохла, можем прямо сейчас и отправляться.

  Обсудить на форуме

7 глава. Нежданная встреча

[На заметку: в этой главе встречаются примечания. Их расшифровку смотрите в конце главы]

Сколько пролежали хоббиты без чувств, они не могли сказать. Только когда они наконец пришли в себя, кругом по-прежнему царили сумерки, разве что сгустились слегка. Первое время они с ужасом разглядывали друг друга и с содроганием ощупывали свои лица и головы.

— Что же это?.. Что же это такое?! — причитал Пиппин, осторожно трогая выросшие у него рога.

— Не понял ещё, что ли? — чуть не плача бросил Мерри. — Отравили нас!

— Не офравили — это фощно, — не согласился с ним Фолко, из-за своих длиннющих клыков вынужденный теперь шепелявить. — Скорее, заколфовали…

— Но кто? — округлил глаза Пиппин. — Не пираты же, в самом деле!

— А почему нет? — сказал Сэм; при этом его голос оказался гораздо более громким и звучал с весьма характерным «трубным» эффектом.

— Что-то я не слышал раньше, чтобы пираты занимались ещё и колдовством, — засомневался Пиппин.

— А больше некому — кроме них и нас, здесь больше никого не было, — стоял на своём Сэм.

— Ну, ещё есть небольшая вероятность, что, пока мы спали, нас заколдовал некто неизвестный, — предположил Мерри.

Сэм пожал плечами.

— Может, и так. Только мне кажется, во всём виноваты морковки и сухари, что мы нашли. Думаю, они и вызвали у нас сонливость. Не знаю, кто и как мог их зачаровать, только мы стали такими «красивыми» лишь после того, как их умяли. Пираты наверняка предполагали, что мы будем их преследовать, вот и подкинули нам мешок не у костра, что было бы подозрительно, а на тропе — для отвода глаз. Уверен, что и тропу эту вторую они протоптали специально для этого.

— Похоже на правду, — немного подумав, произнёс Мерри. — Ведь Хвощ и раньше якшался со всякими злыми колдунами вроде Сарумана и назгулов, мог и нахвататься у них различной дурной магии…

— Ну, не знаю, — с сомнением покачал головой Фолко. — Если он умееф колфовафь, фо пощему сразу не использовал эфо профив Сэма и нас? Сфаёфся мне, за всей эфой банфой кфо-фо сфоиф…

— Ещё один маг?! — изумился Пиппин. — Но ведь их не осталось больше в Средиземье — Гэндальф уплыл за Море, а Саурон, Саруман и все назгулы сгинули навсегда.

— Это не совсем так, — не согласился с ним Сэм. — Кое-кто из магов остался здесь. Вы забыли про Радагаста Карего, кузена Гэндальфа. А ещё я слышал от Фродо, что где-то на Востоке до сих пор могут бродить два Синих мага…

— Не думаю, что здесь замешаны эти Синие маги, — мотнул головой Мерри, отчего его уши затрепетали, словно паруса на мачтах. — Они слишком далеко от нас, и мы с ними никогда не пересекались. А вот Радагаст гораздо ближе живёт…

— Рафагасф — фобрый волшебник, — напомнил Фолко.

— Как же, добрый, — фыркнул Пиппин. — Во время Войны он помогал предателю-Саруману и доставил нам немало хлопот.

— Ну ты же знаешь, что Саруман его обманул, — повернулся к приятелю Сэм. — Радагаст тогда ещё не был в курсе, что Саруман принял сторону Врага.

— Если даже это и так, то где уверенность, что его снова не обманули? — выпучил глаза Пиппин. — И это притом, что теперь мы здесь совсем одни и рассчитывать на помощь Гэндальфа или Арагорна не приходится.

— Не думаю, что здесь замешан Радагаст, — продолжал сомневаться Сэм. — После того случая он должен был извлечь урок.

— А если нет? — прямо посмотрел на него Мерри. — Ведь не просто же так Гэндальф оставил его в Средиземье…

— К тому же он, если не ошибаюсь, единственный из магов умеет изменять формы вещей… — понизив голос, сказал Пиппин. — Только это совершенно не объясняет, зачем он с нами такое сотворил, если, конечно, это вообще его рук дело. Я ведь тоже не верю, что он снюхался с пиратами. Может, он просто где-то рядом и решил таким образом дать о себе знать? Своего рода шутка…

— Ничего себе у него шуточки! — рассердился Мерри и, зыркнув по сторонам глазами, гораздо громче добавил: — Если это и вправду шутка, то очень недобрая!

— Да бросьте вы, — замахал на них руками Сэм. — Не будет Радагаст так шутить. Он Маг, а не шут. Всё дело в еде, что нам подбросили. Если к этому и впрямь причастны пираты, то, значит, у них есть свой колдун, который и снабдил их зачарованной пищей. Причём, вполне вероятно, колдуна на корабле до последнего времени не было, и лишь недавно они взяли его на борт, уже где-нибудь в этих краях. Может, даже в этом самом месте он их и дожидался.

— Да что гадать! — посмотрел на друзей Пиппин. — Нужно решать, как избавиться от этой проблемы… — он снова осторожно потрогал свои рога.

— Не знаю, как насчёт нас, а вот твои рога можно спилить, — заявил Мерри, деловито осмотрев голову брата.

— Я тебе спилю! — возмутился тот. — Это же кость! Она из самого черепа растёт.

— Ну, коровам и быкам же спиливают рога — и ничего, — гнул своё Мериадок.

— Опасно, — с лёгкой улыбкой произнёс Сэм. — Вдруг что повредим. Лучше дождаться, пока рога сами отвалятся. Только придётся ждать зимы — именно тогда олени сбрасывают рога. Можно даже потом их на стенку повесить…

— Я не олень! — гневно вскричал Пиппин.

Несмотря на весь трагизм ситуации, его друзья невольно рассмеялись — до того потешно выглядел рогатый красноглазый Пиппин с обиженно надутыми щеками. Впрочем, не менее нелепо выглядели сейчас и они сами.

— Мне только одно непонятно, — сказал, отсмеявшись, Мерри. — Почему мы все оказались заколдованы по-разному?

— Пофому щфо кажфый ел свою морковку, — молвил Фолко. — Ощевифно, именно они и были заколфованы, прифом неофинаково.

— А сухари? Они ведь лежали в одном мешке с морковками.

— Фля них у меня разумного объяснения неф, — развёл руками Умникс.

— Но зачем? Зачем нас превращать в каких-то уродов? — недоумевал Пиппин. — Какой от этого прок пиратам?

— Мне тоже не очевидна от этого польза для них, — согласился с ним Сэм. — Если уж превращать нас, то, например, в каких-нибудь жаб безобидных…

— Я слышал, щфо некофорые изверги полущаюф горазфо большее уфовлефворение не оф убийсфва своей жерлфвы, а оф её фолговременных мущений, — заметил рассудительный Фолко. — Поэфому склонен фумафь, щфо нас изурофовали с особым умыслом. Возможно, фаже эфо сфелал Билл Хвощ — свофил свои сщёфы с нами.

— Не получилось убить, так решил хотя бы оставить монстрами до конца жизни?! — сверкнул глазами Мерри. — На него это вполне похоже. Куда мы теперь покажемся в таком виде?.. — совсем кисло добавил он.

— Ну, я бы всё-факи нафеялся на лущшее, — попытался утешить его Фолко. — Можеф, эфи щары скоро рассеюфся.

— А если не рассеются? — ещё больше приуныл Мерри.

Последний вопрос был, что называется, на засыпку, и никто из всех четверых не знал на него ответа. Но и размышлять над ним никто долго не стал, ибо в следующее мгновенье мысли хоббитов побежали совсем в другом направлении. И причиной этому стал звонкий смех, неожиданно прозвучавший в отдалении.

— Тихо! — зашипел Мерри, благодаря своим новым ушам услышавший эти звуки первым.

Все послушно замолчали, однако смех больше не повторился.

— Показалось, — тряхнул головой Мерри.

— Хм, а я вроде тоже что-то слышал, — нахмурился Сэм, — будто смех чей-то…

Друзья быстро переглянулись и, пригнувшись, принялись подкрадываться к краю ложбинки.

— Осторожно! — зашептал Пиппин. — Это могут быть пираты — пришли проверить, в кого это мы тут превратились. Уже и смеются в предвкушении весёлой картинки…

В этот момент смех повторился, раздавшись уже гораздо ближе. Причём хоббитам он показался каким-то уж слишком беззаботным и высоким по тональности.

— Не похоже на пирафов… — обернулся к приятелям Фолко, первым достигнув верха ложбинки.

Когда остальные догнали его, то через высокие заросли луговых трав поначалу ничего не смогли увидеть. Пришлось им слегка привстать. И только тогда хоббиты смогли разглядеть в полусотне ярдов к востоку от себя небольшую группу человеческих детей, точнее, мальчишек-подростков. Вооружённые охотничьими луками, они шли с севера на юг и наших маленьких героев совершенно не замечали. Пока те не выпрямились. Тогда один из подростков, самый рослый, вдруг остановил свою ватагу и указал прямо на место, где находились хоббиты.

— Смотрите! — услышали они его громкий шёпот. — Олень!

Должно быть, он смог разглядеть лишь рога благородного Тука, торчавшие над травой. А в следующий миг хлопнула тетива, и над головой Пиппина просвистела стрела. Для терпения бедняги это оказалось уже последней каплей.

— Я не олень!!! — яростно взревел он, выпрямляясь в полный рост и кидаясь к детям.

Но тут же запнулся о какой-то корешок и растянулся на земле. Впрочем, обронённый им флаг инициативы немедленно подхватил Фолко. Он энергично замахал руками и сделал пару осторожных шагов в сторону оторопевшей детворы.

— Эй, мы хоббифы! Не сфреляйфе! — шепеляво воскликнул он, не заметив, как при этом его отросшие клыки несколько раз отчётливо лязгнули.

Сэм и Мерри также не остались в стороне и поспешили следом за ним, приветливо, как им казалось, размахивая руками.

— Не бойтесь, ребятки, мы вас не тронем! — закричал первый, хотя в его исполнении надо бы сказать — «затрубил».

Причём его огромный нос в процессе ходьбы болтался из стороны в сторону, словно хобот. Мерри же ничего не стал говорить, а лишь попытался спрятать под капюшон свои безразмерные уши, немилосердно трепыхавшиеся при каждом шаге.

В этот момент поднялся с земли и бросился вдогонку за товарищами и Пиппин.

— Эй, я не олень! — снова крикнул он. — Я докажу вам!

Но из-за расстояния детям показалось, что он сказал «Я покажу вам!». Поэтому неудивительно, что они сначала испуганно попятились, а затем вдруг развернулись и дали завидного стрекоча.

— А-а-а-а! — орали они на бегу. — Помогите!.. Спасите!.. Чудовища!.. Убивают!..

Напрасно хоббиты бежали за ними вслед и пытались уговорить остановиться. Перепуганные до смерти их внешним видом дети и не думали поворачивать назад. Наоборот, они припустили ещё быстрее, оставив незадачливых преследователей далеко позади. А ещё через некоторое время они скрылись за далёким холмом, тёмной громадой высившимся возле реки чуть южнее.

— Бесполезно!.. — выговорил наконец Сэм, когда друзья совершенно выбились из сил и остановились. — Нам не догнать их.

— Ну и бегуны! — согнувшись пополам и уперев руки в колени, сказал Пиппин. — Сразу видно — охотники.

— Ну, если бы и я однажды тёмным вечером увидел в кустах вместо оленя четыре кошмарные хари, то драпал бы ещё быстрее… — заметил Мерри.

— Нафо было пофеликафнее с ними, — молвил Фолко. — А мы накинулись на них, не пофумав, — фуф любой на их месфе испугался бы. Нужно было просфо файком прослефифь за ними, вефь никакие фефи просфо фак не буфуф брофифь в глуши. Я уверен, гфе-фо зфесь нахофифся их селение.

— Ну, возможно, за тем холмом и находится, — указал головой Пиппин.

— А вам не показалось странным, что дети сами на охоту пошли, без взрослых? — задумчиво спросил Мерри.

— Да кто их знает? Может, они просто гуляли по окрестностям, — пожал плечами Пиппин. — Мы тоже в детстве много где бродили, да и чудили немало, если помните.

— В любом случае стоит наведаться в их деревню, — сказал Сэм. — Теперь это наша единственная надежда разжиться едой.

— Боюсь, теперь мы сможем там разжиться только пучком стрел в пузо, — скептически скривившись, бросил Пиппин. — С нами никто разговаривать не станет, а просто перебьют на расстоянии и лишь потом будут разбираться. Давайте лучше уйдём отсюда, пока по нашу душу не явились обозлённые односельчане этих мальчишек.

— Нельзя вот так уходить, тут Сэм прав, — не согласился с ним Мерри. — Мы должны заполучить у них еду.

— Предлагаешь украсть её? — подозрительно посмотрел на него Пиппин.

— А что нам остаётся в сложившихся обстоятельствах? Точнее говоря, мы её купим без прямой продажи. Просто оставим вместо пищи деньги — у меня с собой как раз есть несколько монет.

— И как ты намерен это всё провернуть? — спросил Сэм. — Теперь эти люди постоянно будут настороже. А сегодня и вовсе не уснут, особенно если заметят нас рядом со своим жильём.

— А мы не станем показываться им на глаза, — заговорщицки прищурился Мерри. — Ночью подкрадёмся к селению, изучим его, а завтра позаимствуем, так сказать, пищу. Но для этого придётся разделиться: кто-то из нас, самый быстрый, выманит жителей из деревни, а остальные в это время потихоньку стащат еду.

— Рискованно, — покачал головой Пиппин, отчего крошечные морковки на его рогах затряслись, точно ёлочные игрушки. — Да и как-то не солидно для нас скатываться до такого непотребства, как воровство!

— Твоя правда, — с неохотой признал Мерри. — Но если у тебя есть план получше — давай, делись. Только не говори, что хочешь накормить нас морковками со своей головы… — криво усмехнулся он.

— Не переживай, придёт и их черёд, — так же весело ответил Пиппин, на этот раз нисколько не обидевшись. — А если серьёзно, то нам с местными нужно договариваться. Сегодня уже поздно, а завтра пошлём в селение Фолко — колдовство обезобразило его меньше всех. Хотя лицо ему всё равно придётся предварительно замотать платком, чтобы клыки спрятать…

— А что? По мне, так это здравая мысль, — поддержал его Сэм. — Как гласит пословица, доброе слово дороже доброго клинка.

— Ладно, я тоже вижу, что план Пиппина лучше моего, — махнул рукой Мерри. — Но и отметать его не стоит, особенно если с переговорами у нас не заладится. А сейчас давайте уже возвращаться к лодкам, а то что-то задержались мы тут.

К реке хоббиты вернулись по тому же самому пути, каким они добирались до пиратского костра. К их облегчению, челноки по-прежнему находились в кустах, зато к этому времени уже окончательно стемнело, и парням ничего не оставалось, как прямо там же разбить лагерь. Впрочем, от этой идеи они тут же благоразумно отказались, здраво рассудив, что оставаться здесь для них небезопасно. Ведь обеспокоенные появлением непонятных «чудовищ» селяне могут прочесать местность и обязательно наткнутся на маленький отряд. Последствия такой встречи нетрудно было предугадать. Поэтому хоббиты приняли самое простое решение: сели в свои лодки и аккуратно переправились на другой берег. Уже там при свете фиала Галадриэль они соорудили себе шалаши и с тяжёлой головой, но частично успокоенной утробой, легли спать.

Начало следующего дня оказалось скверным. И всё из-за головной боли, которая у хоббитов не прошла за ночь, на что они очень надеялись. Зато никаких новых изменений с их внешностью, к счастью, не произошло. Если не считать того факта, что морковки на рогах Пиппина странным образом подросли, увеличившись вдвое.

— А может, нам не стоит ходить к этим людям? — с хитрым прищуром глаз спросил Мерри. — Судя по обильному урожаю на рогах Пиппина, пропитанием мы теперь будем обеспечены…

— Смейся-смейся, — состроил ему рожицу брат. — Только одними морковками сыт не будешь. Да и где гарантия, что в них тоже не содержится какая-нибудь гадость?

— Это можно проверить лишь опытным путём, — улыбнулся Сэм. — Но что-то меня пока на такие эксперименты не тянет.

— Меня фоже, — сказал Фолко. — Я лущше сперва попыфаю силы в фипломафии — риск напорофься фам на неприяфносфи всё-факи меньше, щем с факим сомнифельным урожаем.

— Да я ведь хотел как лучше, — смеясь, оправдывался Мерри. — Пиппину, поди, уже нелегко таскать на голове такое богатство — целый десяток морковок как-никак вызревает на его благодатной шевелюре…

Тут уж и все остальные не удержались и залились смехом. Вот только смех Пиппина оказался горьким.

— Ладно, — молвил он, успокоившись первым. — Пора и в деревню наведаться, а то я и в правду сейчас начну с голодухи собственные морковки поедать.

— Урожай морковок двадцать девятого числа вышел так себе, а вот урожай тридцатого сентября оказался настолько хорош, что вошёл в историю как «Пиппинское изобилие тысяча четыреста двадцать второго года», — не смог сдержать очередную шпильку Мерри.

Это вызвало новый взрыв хохота, под который хоббиты погрузились в лодки и начали потихоньку сплавляться вниз по течению. Ещё вчера перед сном они решили подойти к деревне по воде — так было быстрее и безопаснее.

— Мы тебя высадим на берегу, а сами будем дожидаться в лодках на реке, — инструктировал будущего парламентёра Пиппин.

— А если Громилы напафуф? — забеспокоился тот.

— Тогда беги со всех ног к нам — мы тебя подберём, — заверил его Мерри.

— Оф сфрелы особенно не убежишь… — многозначительно проронил Фолко и посмотрел на Сэма. — Можеф, фы мне хофя бы свою мифрильную кольщужку фашь на время?

Сэм почесал затылок, затем потрогал ворот кольчуги и мотнул головой.

— Не получится — мой новый нос просто не позволит её снять…

Фолко окинул пытливым взглядом Мерри с Пиппином, но и у них ситуация была такой же. Поняв, что ему придётся идти к людям на свой страх и риск, он лишь тяжко вздохнул.

А вскоре лодки поравнялись с холмом. Оглядев его издали, парни не увидели там ничего похожего на дома и пристали к восточному берегу.

— Хм, и где же деревня? — недоумённо огляделся по сторонам Пиппин. — В упор не вижу. Даже следов пребывания человека тут нет…

— Да, это странно, — обронил Мерри. — Может, селение находится с противоположной стороны холма?

— В таком случае нам лучше пойти вместе с Фолко, — сказал Сэм. — Сперва незаметно заберёмся на холм, разведаем сверху всё, а там уже будем решать, что делать дальше.

— Разумно, — обрадовался Фолко.

Затащив лодки в густые заросли камышей, друзья ещё раз оглядели затянутые лёгким туманом окрестности и торопливо зашагали к холму. Густо поросший травой и низким кустарником, тот располагался на расстоянии четверти мили от реки и достигал в высоту не более пятидесяти ярдов. Каково же было изумление путников, когда, взобравшись на сопку, они и к востоку от неё не обнаружили никакого поселения. Вообще, куда ни глянь, простиралась дикая безлюдная степь.

— И где же наша деревня?! — во второй раз уже спросил Пиппин, растерянно озираясь по сторонам.

— Чудеса какие-то! — ответил не менее потрясённый Мерри. — Она ведь тут должна быть…

— Это МЫ решили, что она здесь должна быть, — сказал после некоторого раздумья Сэм. — Нет, всё-таки нужно было сразу проследить за теми детьми.

— А вдруг они были ненастоящими?.. — тут же предположил Пиппин. — Что если на нас навели морок?

— Морок не стреляет из лука, — напомнил ему Мерри.

— Тогда стоит поставить вопрос иначе, — не стал сдаваться Пиппин. — Куда могли убежать эти подростки?

— А вот это действительно интересный вопрос, — кивнул Мерри. — Нужно спуститься вниз и попробовать найти их следы — они и приведут нас к разгадке.

Примятую траву и отпечатки обутых ног на земле они нашли довольно быстро. И вели эти следы на юго-запад, в направлении реки. И чем ближе подходили к ней хоббиты, тем сильнее росли у них некоторые подозрения. А ещё через некоторое время следы подвели к самой воде и там оборвались.

— Ну, теперь всё ясно, — невесело усмехнувшись, произнёс Сэм. — Никакой деревни здесь поблизости нет и никогда не было. Эти ребятишки прибыли сюда на лодках, вот, даже следы от них остались, — он указал на две характерные борозды на берегу.

— А теперь пойди пойми, куда они дальше направились, — задумчиво уронил Пиппин.

— Фа щего фуф понимафь-фо? — посмотрел на него Фолко. — Вниз они и уплыли. Вефь если бы они поплыли вверх по фещению, мы бы их сразу замефили.

— Эх, опять наши ожидания не оправдались, — стал сокрушаться Пиппин. — А я уж размечтался — скоро нормальной еды отведаю…

— Не стоит так убиваться, у нас ведь ещё морковки остались, — покосился на него Мерри. — А как их слопаем, уверен, новые опять быстро вырастут. Ничего, Пиппин, твоя голова нас теперь худо-бедно прокормит…

Перегрин мрачно глянул на него, но промолчал.

Обратно четыре приятеля возвращались в подавленном настроении. По пути они так глубоко погрузились в свои невесёлые мысли, что высокую человеческую фигуру, сидевшую на большом валуне у их лодок, заметили далеко не сразу. Одетая в коричневый дорожный костюм и такой же невзрачный плащ с капюшоном, она сразу насторожила хоббитов. Невольно замедлив шаг и положив руки на оружие, они тревожно переглянулись.

— Никак на маскарад собрались, милые мои красавцы? — с нескрываемой насмешкой молвил человек, не поднимая лица.

От звука его голоса хоббиты замерли на месте, как громом поражённые. Этот голос они не слышали уже несколько лет, но сразу узнали его. Сердца их затрепетали от радости, а лица озарили неуверенные улыбки.

— Гэндальф! — заорал Мерри, бросаясь к таинственному пришельцу.

— Гэндальф? — встрепенулся тот. — Боюсь, ты жестоко ошибся, малец…

Человек повернул голову, и Мерри словно налетел на невидимую стену — из-под капюшона на хоббитов смотрело лицо незнакомого старика. Цепкий взгляд синих глаз, невероятной длины кустистые брови, спутанная борода и седые космы ниспадающих на плечи волос — таков был его краткий портрет. Но не только его глубокий баритон напомнил хоббитам голос Гэндальфа. В чертах лица этого старца тоже имелось отдалённое сходство с Митрандиром. Хотя, возможно, это им только так показалось.

В этот момент незнакомец сделал неуловимое движение рукой, и парни с изумлением обнаружили в ней длинный посох, который каким-то странным образом не попал сразу в их поле зрения. Но посох оказался не простым — вверху его венчал крупный зелёный кристалл, оплетённый безлистной лозой. Маг! Осознание этого молнией обожгло наших незадачливых героев, заставив их невольно отступить назад.

— Кто вы?.. — напряжённо спросил Мерри, покрепче ухватившись за рукоятку меча.

Старик глубоко вздохнул, но прежде чем ответить, смерил всех четверых долгим взглядом.

— Я — волшебник, — наконец произнёс он. — Эльфы зовут меня Айвендил, но всем остальным я больше известен как Радагаст Карий.

Хоббиты быстро переглянулись, однако почему-то не удивились. Лишь у Пиппина вдруг как-то сразу потяжелел взгляд, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Сэм вовремя заметил это и, не давая приятелю сделать какую-нибудь глупость, поспешно поклонился чародею.

— Очень приятно! — сказал он. — А мы…

— Я знаю, кто вы, — перебил его Радагаст. — Ты — Сэм Гэмджи. Этот, с лопухами вместо ушей, Мериадок Брендискок. Ваш зубастый товарищ — Фолко из рода Умниксов. Ну а ты, мой сохатый друг, тот самый Перегрин Тук, что бодался с самим Сауроном через Палантир…

Хоббиты снова переглянулись, а Пиппин ещё и густо покраснел.

— Интересно спросить, откуда у вас такая осведомлённость? — подозрительно поинтересовался Мерри. — Насколько я помню, мы с вами раньше никогда не встречались…

— Вы у нас теперь личности знаменитые, если не сказать — легендарные, — усмехнулся маг. — Нынче только глухой или слепой ничего о вас не знает.

— А что вы делаете здесь, возле наших лодок? — в свою очередь, не очень доброжелательно спросил Пиппин.

— Ну, во-первых, эти лодки не ваши, а рыбаков из Заскочья, — сощурился Радагаст. — А во-вторых, я сижу возле СВОЕЙ лодки, которую купил там же.

И в правду, хоббиты только сейчас заметили, что на берегу находились уже не два, а три челнока, к тому же изготовленные явно рукой одного мастера. Два из них хоббиты замаскировали ранее в тростнике, и они оставались там нетронутыми, а вот третий стоял открытым, и Радагаст сидел как раз вблизи него. Причём в нём, помимо вёсел, лежала ещё и пара каких-то объёмистых тюков.

Пока растерявшиеся хоббиты собирались с мыслями, маг откинул полу своего плаща, явив взорам перемётную кожаную сумку, висевшую у него на левом боку. Достав из неё длинную трубку и кисет, он неторопливо закурил.

— Ну, рассказывайте, — махнул он затем трубкой и выпустил изумительное по своей форме колечко дыма, больше всего похожее на небольшое птичье гнёздышко.

— Простите, что рассказывать? — не поняли хоббиты, зачарованно разглядывая забавный дымок. — Что именно вы хотите от нас услышать?

— Как вы умудрились во всё это влипнуть? — пояснил Радагаст и выдохнул ещё одну струйку дыма, которая вдруг приняла очертания маленькой птички.

Забив крылышками, она вспорхнула в гнёздышко над его головой и деловито уселась там, разевая клювик.

— Дочку у меня похитили, на Зелёной Заводи, — начал Сэм, косясь на призрачную возню над магом. — Ну а мы, разумеется, не стали сидеть сложа руки и пустились в погоню…

— Это мне известно, — нетерпеливо прервал его Радагаст. — Я спрашиваю, как вы в ЭТО вляпались? — указал он на рога Пиппина.

Хоббиты смущённо переглянулись.

— А вы разве не знаете? Вы же маг… — ехидно взглянул на него Пиппин.

Было видно, что сейчас он склонен подозревать в своём преображении именно Радагаста. Да и любой, пожалуй, на его месте, стал бы так думать, особенно в свете сложившихся обстоятельств.

— Кое-что знаю, но хотелось бы услышать детали, — не обращая внимания на иронию в его тоне, молвил волшебник.

— Сперва скажите, откуда вы столько знаете о нас? — продолжал пытать Пиппин.

— У меня разные способы добычи информации, — уклончиво ответил Радагаст. — Но про ваше приключение я главным образом узнал от хоббитов Заскочья, среди которых очень кстати оказалась и некая Рози Гэмджи…

— Рози?! Вы видели мою Рози? — вскричал Сэм. — Скажите, пожалуйста, как она там? Как Фредегар?..

— Они в порядке и по-прежнему находятся в Заскочье. К тому же ваш друг быстро поправляется.

— А когда вы видели их в последний раз?

— Два дня назад, как раз когда в Заскочье вернулся посланный вам на помощь верховой отряд ширрифов и ополчения.

— Эх, говорил же я, что нужно было их дождаться! — со вздохом заметил Пиппин. — Если бы друзья меня тогда послушались, этих «украшений», — он постучал по своим рогам, — мы бы счастливо избежали…

— И почему же вам это не удалось? — посмотрел на него маг.

— А вы не догадываетесь?.. — с едким сарказмом спросил Пиппин. — Лучше скажите, что ВЫ делаете здесь?

— Я пришёл за вами, — просто ответил Радагаст.

— Ага! — Пиппин торжествующе наставил на него палец. — И зачем?

— Потому что Гэндальф перед своим уходом из Средиземья просил меня присмотреть за вами, — признался чародей. — Но я опять не оправдал его доверия, — с ноткой печали добавил он, — иначе с вами не случилось бы всей этой оказии…

Хоббиты снова переглянулись, на этот раз удивлённо.

— Гэндальф просил вас присмотреть за нами? — не поверил Пиппин. — Ничего себе! Так все эти годы вы находились поблизости?! А я-то полагал, что, кроме Следопытов, на наших границах и нет больше никого.

— После войны с Сауроном дунаданов на ваших границах осталось совсем мало, — покачал головой Радагаст. — Значительную их часть король Элессар отозвал к себе, чтобы они помогли ему восстановить власть короны над Арнором. Так что пришлось мне в какой-то мере заменить их здесь…

— Ну, Гэндальф! Мог бы и предупредить нас, — надулся Мерри. — Стольких проблем удалось бы избегнуть.

— Ты ведь знаешь его, — повернулся к брату Пиппин, — лишнего слова иной раз из него не вытянешь.

— Это наша с ним общая ошибка, — молвил Радагаст. — И эти странные «подарочки» на ваших головах лишь следствие этого. Так как вы их заполучили?

— Это всё от голода… — прогундосил Сэм и рассказал магу обо всём, что с ними произошло за последние дни.

Радагаст долго молчал и лишь потягивал свою трубку, продолжая выпускать разноцветных «птичек» и «гнёзда».

— Да, это всё очень странно, — наконец выговорил он. — Странно и крайне любопытно, — докурив трубку, он вытряхнул её и спрятал обратно в сумку. — Давайте-ка я вас осмотрю.

Поняв, что они напрасно подозревали Радагаста в дурных связях и злонамеренных кознях, хоббиты уже без всяких сомнений позволили ему изучить их колдовские «отростки».

— Как интересно… — пробормотал Радагаст спустя несколько минут. — Я бы даже сказал, что это весьма и весьма интересно.

— Щфо инфересно? — полюбопытствовал Фолко.

— Очень интересные чары. Тот, кто их наложил, большой мастер…

— А это можно как-то расколдовать? — с надеждой спросил Пиппин.

Маг неопределённо пожал плечами.

— Не могу пока ничего обещать. Сперва мне нужно взглянуть на тот мешок, что вам подкинули. Надеюсь, вы его сохранили?

— Сохранили, — кивнул Сэм и полез в свою лодку. — Жаль было выкидывать такую полезную в походе вещь…

Он протянул Радагасту кожаный мешок, и тот принялся его внимательно осматривать.

— Хм, а мы с вами не ошиблись, — наконец сказал он, вытряхивая на заскорузлую тёмную ладонь щепотку крошек из мешка. — Морковки и сухари действительно были заговорёнными. Причём главные чары, вне всякого сомнения, лежали именно на морковках, а сухари играли лишь вспомогательную роль. И я повторю, что тот, кто это сотворил, весьма искусный чародей… — сказав так, он сдул крошки с руки, и они тут же вспыхнули разноцветными искрами, растаяв в воздухе без следа.

— И кто бы это мог сделать? — спросил Мерри. — Синие маги, например, смогли бы?

— Нет, — помотал головой Радагаст. — Они подвизаются на совсем ином магическом поприще. Если начистоту, то у меня нет ни малейшего предположения, кто может стоять за этой каверзой…

— И что, получается, нас теперь не расколдовать? — забеспокоился Пиппин. — Мне теперь, что ли, всю жизнь носить эти морковки на голове?!

— Ну, не всё так печально, — с лукавым прищуром глаз проговорил Радагаст, бросив на его «головной убор» оценивающий взгляд. — Морковки у тебя растут абсолютно нормальные, притом ещё и очень аппетитные…

В подтверждение своих слов он вдруг протянул руку и сорвал один корнеплод. Очистив его небольшим ножичком, маг затем без всякого страха откусил добрую половину морковки и с явным удовольствием ею захрустел.

— Ммм, очень вкусно! — похвалил он. — Не хотите попробовать? Смелее! Чего добру пропадать-то.

Хоббиты неуверенно переглянулись. Однако возникшие у них сомнения были тут же отметены в сторону под давлением их отощавших и непрестанно бурчащих животов. В итоге, поддавшись заразительному примеру мага, они аккуратно сорвали по морковке и тоже принялись их грызть — сначала осторожно, маленькими кусочками, а затем всё быстрее и уже большими кусками. Радагаст не обманул, морковки действительно оказались очень сочными и сладкими. Изголодавшие хоббиты в один момент съели их и тут же потянулись за добавкой, приговорив вскоре весь колдовской урожай.

— Хм, а я оказывается не только красивый, но ещё и очень вкусный, — хлопнул себя по животу Пиппин.

— Может, тебе тогда и не стоит избавляться от своего рогатого куста? — усмехнулся Мерри. — С таким богатством ты теперь точно не пропадёшь с голоду.

— Если бы вместо морковок там росли золотые монеты или драгоценные камни, я бы ещё подумал, — ухмыльнулся в ответ Пиппин, — а так — дудки, избавлюсь от этого при первой возможности.

— Ну и зря, — улыбнулся Сэм. — Ты вполне мог бы продавать свои морковки на вес золота, потому что они всё-таки волшебные и заботливо выращены на твоей собственной голове.

Мерри и Фолко прыснули.

— Верно, — подхватил первый. — Целое состояние можно сделать благодаря им. Ты не торопись, подумай ещё.

— А что, я в таком случае стал бы твоим постоянным покупателем, — едва сдерживая улыбку, молвил Радагаст. — Твои друзья дело говорят.

— Да ну вас, — отмахнулся от них Пиппин, однако было видно, что слова приятелей заставили его призадуматься.

— Ну а если серьёзно, — снова заговорил маг, — то пора вам отведать нормальной пищи. На морковках, пусть даже и волшебных, далеко не уплывёшь.

— Мы бы и рады, да где её взять, эту нормальную пищу? — посмотрел на него Мерри. — Разве что вы нам поможете…

— А я для того и прибыл, — улыбнулся Радагаст. — И, надо заметить, не с пустыми руками…

Хоббиты оживились, а чародей вытащил из лодки один из своих тюков и принялся в нём копаться. Как затем оказалось, с собой он привёз походные одеяла, огниво, спички, пару масляных фонарей, мыло, с полдесятка кисетов табака из Долгой Долины, а также изрядный запас копчёного, жареного и засоленного мяса, рыбы, яиц, хлеба, чая, кофе, сахара, круп, овощей, зелени, всяких специй и, на радость Сэму, несколько кастрюль и сковородок, где всё это добро можно было приготовить или разогреть.

Обалдевшие от такого счастья, хоббиты немедленно полезли к Радагасту обниматься и целоваться, отчего смущённый маг раскраснелся, как подросток.

— Фредегара и Рози благодарите, — бормотал он. — Это всё они собирали. Да ещё ширифф Бриннинг помогал. Кстати, совсем забыл, — спохватился маг, — они вам передали письма…

Радагаст заглянул в сумку и извлёк оттуда два желтоватых свитка. Один был от Рози и предназначался для Сэма. Вот что она писала:

«Дорогой мой Сэмиус!
С уважаемым магом Радагастом шлю тебе весточку из Заскочья. У меня всё хорошо. Фредегара довезла до Заскочья благополучно, сейчас им занимается лекарь, и рана на голове у него заживает быстро.
А как дела у вас? Удалось ли настигнуть разбойников и вызволить Эланор? Жду не дождусь, когда вы вернётесь, и я смогу обнять свою дочурку,
ну и тебя, конечно, моего обожаемого недотёпу.
Скучаю без вас очень… Надеюсь, твоя погоня не продлится долго, и мы вскоре встретимся. Но если задержишься, то знай: в начале октября я возвращаюсь в Бэг-Энд (Радагаст настоял),
и вместе с твоим отцом буду дожидаться тебя там.
На этом пока всё. Береги себя!

Целую, твоя Рози.

P.S. Мы тут с Фредегаром и ширрифом Бриннингом
собрали вам немного самых необходимых вещей для похода, а также кое-какую снедь. Отправим всё это с господином Радагастом, который обещал найти вас, чтобы поучаствовать в спасении Эланор.
Очень приятный человек».

Второе же письмо, запечатанное сургучом, оказалось написано уже упомянутым главным ширрифом Южного Заскочья Мэттом Бриннингом, адресованное всем четверым хоббитам. В нём он вкратце подтверждал всё сказанное в послании Рози и скреплял это своей подписью и особым цветным гербом-печатью. После воцарения на престоле Гондора короля Арагорна такие печати в Шире стали неизменным атрибутом всех должных лиц, начиная от самых мелких ширрифов и заканчивая мэром[17].

Прочитав эти свитки, хоббиты пришли в ещё более благодушное расположение духа, а последние затаённые сомнения в Радагасте растаяли как дым. Особенно радовался Сэм, перечитавший письмо жены несколько раз.

— Вернёмся — всех отблагодарим по достоинству, — важно сказал Мерри, пряча письмо ширрифа за пазуху. — А пока давайте разведём костёр и позавтракаем, как это полагается добропорядочным хоббитам.

Примечания

[17] Мэр в Шире являлся высшим должностным лицом, которому подчинялись не только все ширрифы, но даже главы кланов.

  Обсудить на форуме

6 глава. Рога и морковки

[На заметку: в этой главе встречаются примечания. Их расшифровку смотрите в конце главы]

Бурливые воды Брендидуина стремительно несли хоббитов на юг. Второй день погони за похитителями Эланор они целиком провели на лодках, сойдя на берег лишь вечером, когда сумерки уже начали опускаться на землю. Даже обедали они в лодках, прямо на ходу. Но, увы, преодолев в итоге около 55 миль, корабль Хвоща они догнать так и не смогли. Позади остались Сарнский Брод и Южная Четь, и дальше приятелям предстояло плыть по пустынным и почти необитаемым землям Кардолана и Минхириата. К сожаленью, по пути им не удалось где-либо пополнить съестные припасы, так что на ужин всем пришлось довольствоваться остатками вчерашнего хлеба и мяса.

Когда же окончательно стемнело, парни легли спать в небольшой рощице, соорудив себе импровизированные постели из вороха опавших листьев и своих подстилок. Хорошо, хоть дождь к вечеру стих, и промокшие насквозь бедолаги смогли наконец перед сном основательно просушиться и погреться у костра. Там же они обсудили и задерживающуюся подмогу из Заскочья.

— Может, всё-таки нам стоит дождаться своих? — закурив трубку, молвил Пиппин.

— И как это нам поможет догнать пиратов? — скептически покосился на него Мерри, сидя голой спиной к огню. — Только ещё больше отстанем от них.

— Зато нам привезут пищу, а то нашу мы только что доели. Завтра придётся натощак продолжать путь…

— Даже если ребята и вышли за нами следом, я сомневаюсь, что завтра они смогут достичь этих мест, а значит, мы целый день потеряем впустую. Нет, предлагаю никого не ждать и продолжать преследование по горячим следам.

— Но у нас же нет еды?! — воскликнул Пиппин. — А если не питаться, то можно и ножки протянуть! Я вот, к примеру, не слышал, чтобы на речках ставили таверны…

Мери тяжело вздохнул и демонстративно закатил глаза.

— Братец, ты, кажется, забыл, что мы сейчас сплавляемся по реке, где полным-полно разной съедобной живности. Не переживай, гарпун у нас есть, так что наловим мы тебе «еду».

— А если тебе этого будет мало, Пиппин, то, так и быть, можешь остаться здесь дожидаться подмоги, но чур без меня! — хмуро бросил Сэм. — Лично я намерен преследовать бандитов, пока у меня есть силы. У них моя дочь, и я пройду огонь и воду, лишь бы вернуть её!

— Э-э… ты неправильно меня понял, Сэм, — покривился Тук. — Я ведь не предлагаю вернуться назад и оставить твою кроху в лапах пиратов. Я только хочу донести мысль, что без пропитания нас надолго не хватит. Какая будет польза Эланор, если на полпути к ней мы испустим дух от голода? Так что правильнее всего — дождаться своих, а там уже вместе с ними, имея запас провизии, продолжать погоню.

— Мы услышали тебя, Пиппин, — качнул головой Мерри. — Ты рассуждаешь рационально, но без знания реалий. Мне известны нравы Заскочья лучше тебя, и я уверен, что кто бы оттуда ни вышел нам в помощь, он не станет следовать за нами бесконечно долго, потому как с каждым днём будет отставать всё больше. Вдобавок мы не оговаривали место встречи и не сообщали, куда конкретно движемся, ибо сами не ведаем. Кто угодно при таких условиях вскоре повернёт назад. Посему, полагаю, отныне нам нужно рассчитывать только на себя.

— Будут они так далеко следовать за нами или не будут — это уже вопрос второстепенный, — в свою очередь заметил Фолко. — Главное, самим не отстать от похитителей. Я согласен с Мерри и Сэмом и думаю, что нам нужно двигаться дальше в любом случае. И чем меньше мы будем делать остановок, тем лучше.

— Ну, как знаете, — пожал плечами Пиппин. — Только пеняйте потом на себя. Ниже нас ждут лишь дикие и почти незаселённые земли, выжить там без припасов будет крайне сложно. Вообще, считаю, устраивать погоню с бухты-барахты, без должной подготовки чревато большими сложностями. Эх, что-то мне подсказывает, что вся эта беготня так быстро не закончится…

Понять Перегрина, всегда тяготевшего к сытой и комфортной жизни, конечно, было можно. Однако он не подозревал, что вдогонку за ними отправили лишь верховой отряд, который значительно уступал им в скорости и к тому же довольно поздно покинул Заскочье. Кроме того, всадники обнаружили ночную стоянку Сэма и его друзей и поняли, что дальше те отправились по воде на лодках. Откуда у маленькой кампании вдруг взялись лодки, заскочцы, конечно, не знали. По их мнению, это могли быть как угнанные штормом рыбацкие челноки, так и лодки пиратов, неожиданно вернувшихся и напавших на спящих хоббитов. Впрочем, следов борьбы дружинники не обнаружили, что говорило в пользу первой версии. Поэтому они ещё несколько часов следовали вдоль берега на юг, в надежде догнать квартет храбрецов, но не преуспели в этом.

Забегая вперёд, скажу, что на третий день погони, благополучно переночевав у реки, конники ещё полдня ехали по дороге в южном направлении, а потом повернули назад. Неожиданное появление в Шире очередных разбойников не позволяло им надолго оставлять Заскочье без охраны.

Ну а для Сэма и его друзей утро этого дня выдалось прохладным, туманным и… голодным. Ведь последние припасы они доели ещё вчера. Во время ужина эта проблема не казалась такой уж страшной. Но когда с утра у всех вдруг засосало под ложечкой, хоббиты угрюмо переглянулись, хлебнули винца из своих фляг и с кислыми минами отправились дальше вниз по реке.

Однако ближе к обеду компания в конце концов не выдержала и заставила Мерри исполнить данное Пиппину обещание. После Ивлинки Брендидуин стал шире и полноводней, а за прошедшую ночь его течение немного поутихло, так что бравый Брендискок вполне мог продемонстрировать некоторые свои полезные навыки. Впрочем, артачиться он не стал и с невозмутимым видом велел направить лодки к берегу, где вода текла относительно медленно и где можно было спокойно заняться рыбным промыслом.

Вооружившись там гарпуном, он недвижной статуей замер над водной гладью в ожидании. Рыбы в реке хватало, но Мерри пришлось изрядно помучиться, прежде чем ему удалось поймать хотя бы одну. Это оказался окунь, не очень большой, но и не маленький. Через полчаса за ним последовал второй, чуть поменьше, однако друзья радовались им, как дети. Разведя костёр, они быстро зажарили добычу и тут же приговорили её без остатка.

— Вкуснотища! — довольно пробормотал после обеда Пиппин. — Только… маловато…

— До вечера протянем, а там ещё наловим, — сказал Мерри. — Итак часа два здесь потеряли.

Тем не менее настроение у хоббитов немножко поднялось, и дальше они продолжали сплав уже несколько бодрее. Впрочем, грести им по-прежнему почти не приходилось, ибо стремнина всё ещё несла их лодки с приличной скоростью.

А вечером они были вынуждены сделать ещё одну незапланированную остановку. Солнце уже нависало над горизонтом, когда зоркий глаз Пиппина заметил на западном берегу какое-то едва различимое тёмное пятно среди зелёной травы.

— Глядите! — закричал он, указывая туда рукой. — Костёр! Только вроде потухший.

Сэм немедленно скомандовал править туда, и вскоре уже и все остальные отчётливо разглядели большое кострище почти у самой воды. Над ним не вилось дыма, а в золе виднелись остатки несгоревшего хвороста и рачьих панцирей. Выбравшись на сушу, хоббиты обратили внимание на примятую вокруг костра траву и множество чьих-то следов — маленьких босых и больших обутых.

— Интересно, кто это тут раками лакомился? — поинтересовался Пиппин, с завистью разглядывая разломанные панцири.

— Кто-кто… Наши пираты и лакомились, — уверенно заявил Мерри и указал на землю. — По следам это нетрудно понять.

— Отпечатки довольно свежие, — произнёс Фолко, внимательно всё осмотрев. — Похоже, разбойники были тут примерно в обед, — он присел у костра и поворошил его рукой. — Но зола уже остыла.

— Серьёзно отстаём от них… — угрюмо бросил Сэм.

— Ничего, догоним, — с беззаботным весельем посмотрел на него Пиппин. — А пока предлагаю последовать примеру наших таинственных недругов.

— Верно, я тоже думаю, что, раз ещё светит солнце, мы можем пару лишних часиков проплыть по реке, — кивнул Мерри.

— Да нет, я не о том, — отмахнулся от него Пиппин. — Предлагаю нам самим поискать здесь раков. Не думаю, что шайка Хвоща выбрала это место для костра просто так. Возможно, они уже знали, что раки тут водятся в изобилии. Вон, поглядите, как затоптали берег — сразу видно, что шастали вдоль него с определённым умыслом. Да и ты, Мерри, грозился вечером порыбачить. А по мне, так раки — это ещё лучше, чем рыба. Деликатес как-никак!

— Да их здесь и не осталось уже, поди! — сказал Фолко, критически оглядывая истоптанный берег. — Видал же, сколько разбойников было на том корабле.

— Не, чует моё сердце, всех они не выловили, — упрямо помотал головой Пиппин. — И нам на ужин хватит. Если они смогли тут что-то найти, то и мы сможем. У нас с Мерри в этом уже есть сноровка.

Друзья вопросительно посмотрели на Сэма. Но тот не стал долго раздумывать и согласно тряхнул волосами, ибо, как и все остальные, совершенно не наелся в обед.

— Сегодня остановимся здесь, — проговорил он. — А заодно все вместе поищем раков. Хотя нет. Ты, Фолко, займись костром.

Пиппин оказался прав, и через сорок минут блужданий в мелкой воде у берега им удалось выловить две пары взрослых членистоногих. Никакой посуды, кроме небольших кожаных фляжек с вином, у путников с собой, разумеется, не было, поэтому готовили раков голыми руками. Точнее, их просто бросили в огонь и ждали, пока они пропекутся. В общем, с горем пополам нашим героям поужинать-таки удалось, вот только мясо слегка подгорело. Но на голодный желудок и такая пища показалась им почти божественной. Даже отсутствие соли и специй не смогло испортить им аппетит.

К сожаленью, несколько раков — по одному на брата — не хватило, чтобы насытить четырёх в меру упитанных хоббитов в полном расцвете сил. Но и пускаться на поиски новой добычи они не стали. Утомлённые многочасовой болтанкой в лодках парни теперь мечтали только о том, чтобы поспать. Ещё в полдень они обратили внимание, что окружающее редколесье начало быстро сменяться обширными разнотравными лугами, поэтому грядущую ночь им предстояло провести на открытой всем ветрам равнине. Это, конечно, немного смущало приятелей. Но не потому, что они страшились пиратов. Как раз их они не опасались, ибо до самого горизонта на блестящей ленте реки не видно было никаких парусов. Большую озабоченность у них могло вызвать лишь появление волков, хотя за последние дни ни одна из этих зверюг ещё ни разу не попалась им на глаза. А подобраться незамеченными на открытом пространстве при свете солнца столь крупные животные вряд ли бы смогли.

Тем не менее хоббиты не собирались терять бдительности, решив и в эту ночь караулить сон друг друга по очереди. Вытащив лодки подальше на берег, они соорудили себе из трав и соломы мягкие душистые постели и легли спать, когда на небе только-только зажглись первые звёзды. Погода в ближайшие дни обещала быть сухой, так что хотя бы на этот счёт они могли не напрягаться.

И действительно, утром небосвод оказался совершенно свободным от облаков, радуя глаз чистой лазурью. Но по этой же причине начало дня выдалось довольно зябким, а выпавшая перед рассветом роса и стелющийся над рекой туман лишь усилили прохладу. Впрочем, продрогшие за ночь хоббиты сразу по пробуждении немного согрелись с помощью энергичной зарядки, завершив сие полезное действо поглощением последних крох вина во фляжках. Наполнив затем опустевшие ёмкости чистейшей ледяной водой из родничка, впадавшего в Брендидуин неподалёку от их стоянки, они продолжили своё вынужденное плавание. Пойманных раков они съели ещё вчера, поэтому сегодня с утра им предстояло снова немного поголодать.

Шёл четвёртый день погони, выпавший на двадцать шестое сентября. С момента недавно прогремевшей бури река заметно успокоилась, и маленькая компания теперь уже без всякой опаски сплавлялась вниз по течению. Однако из-за этого же обстоятельства скорость их передвижения немного спала и грозила в дальнейшем замедлиться ещё больше.

Это всё очень удручало Сэма, который с момента нападения пиратов итак едва держал себя в руках от беспокойства за жену и похищенную дочь. А в последние сутки он и вовсе стал каким-то странным и отчуждённым и мог подолгу не отрывать задумчивого взгляда от горизонта на юге. Очнувшись затем от созерцания пустынной равнины, он порой сразу хватался за вёсла и принимался энергично грести, стремясь хотя бы ещё на чуть-чуть ускорить ход лодки. Помогало это не особо, отчего Сэм с весьма несчастным видом бросал вёсла и опять впадал в задумчивость. Всё это недвусмысленно говорило о том, что в сердце доброго садовника былая надежда постепенно начинала заменяться удушающим отчаянием…

Его друзья тоже переживали из-за всего происходящего и в душе жалели Сэма, изо всех сил пытаясь поддержать его нарочито бодрыми заявлениями. Но всё же намного сильнее они страдали от тягот похода, и в особенности от регулярного недоедания. Любящие комфорт и привыкшие питаться несколько раз в день, сейчас они ощущали очень большие неудобства. Однако, имея уже похожий опыт в не столь отдалённом прошлом, пытались стойко и с достоинством переносить эти лишения. Разумеется, Сэм чувствовал то же самое, да только душевные волнения несколько отвлекали его от телесных мук, и потому он чаще всего просто не замечал их.

Вот и на этот раз его приятели не выдержали первыми. Пропустив два завтрака и обед, ко времени полдника они дружно взбунтовались, видя, что Сэм снова впал в размышления, тогда как их животы уже рёвом ревели.

— Не, ну я так больше не могу! — воскликнул Пиппин. — Погоня погоней, но и питаться ведь тоже надо! Нам уже всё чаще приходится браться за вёсла, а без еды у нас скоро попросту не останется сил.

— И я не прочь подкрепиться, — признался Фолко, плывший сзади в одной лодке с Мерри. — Гребля требует недюжинных усилий, а я к ней к тому же совсем непривычен.

Мерри согласно промычал что-то неразборчивое, однако Сэм к тому моменту уже очнулся от своих дум.

— Извините меня, друзья… — сказал он немного смущённо. — Наша погоня затягивается, и это с каждым днём усиливает моё беспокойство. А как представлю, что Эланор там одна среди головорезов, которые то ли кормят её всякой гадостью, то ли, наоборот, морят голодом, так у меня и вовсе в голове начинается полный бедлам… Вы, конечно, тысячу раз правы. А потому, как любит говаривать мой старик, делу время, а обед по расписанию! Это значит, что пора и нам заняться добычей пропитания.

Сказать-то он сказал, да только день этот выдался какой-то уж чересчур несчастливый. Сначала Мерри часа два пытался подбить гарпуном хоть какую-то рыбёшку — из сил выбился, а так ничего не поймал. Тогда все принялись лазить вдоль западного берега в поисках раков, но, кроме подводных слизней, снова ничего выловить не смогли. В результате им пришлось попросту плюнуть на всю эту затею и продолжать преследование не только ещё более голодными и уставшими, но и крайне раздражёнными — ведь столько времени потеряли впустую.

Особенно злился по этому поводу Пиппин. Вслух он ничего не сказал, а только схватил вёсла и принялся бешено ими грести, чтобы хоть как-то выпустить пар. Правда, сил не рассчитал и по неосмотрительности направил свою лодку прямо на один из подводных камней. От удара лодка перевернулась, а её пассажиры — Сэм и Пиппин — моментально оказались в воде. Хорошо, рядом оказался берег, и незадачливые ездоки сумели благополучно добраться до него. Удалось спасти и лодку. Стукнувшись о камень, она не получила серьёзных повреждений и не затонула, а Мерри и Фолко ухитрились поймать её за фалинь и кое-как дотащить до берега.

Волей неволей пришлось хоббитам снова задержаться на берегу — чтобы Пиппин и Сэм смогли обсохнуть у огня. Но не тут-то было. Сразу выяснилось, что развести костёр просто нечем — все спички, которые они захватили с собой на пикник, как раз находились у Сэма и Пиппина, а ненароком искупавшись в реке, те заодно промочили и спички. Пришлось парням снова грузиться в свои лодки и сплавляться дальше как есть, в мокрой одежде. Благо солнце светило ярко, и до сумерек они надеялись хотя бы немного обсохнуть на нём, а заодно просушить спички.

Так и плыли они до вечера, прежде чем решились снова сделать остановку — чтобы порыбачить и половить раков. Но, увы, провозившись с этим почти дотемна, так ничего и не поймали. Страшно раздосадованные, хоббиты в итоге вылезли на сушу и в очередной раз попытались запалить костёр. И снова неудача — спички, которые они так тщательно сушили днём, похоже, испортились и либо сразу ломались, либо совершенно не хотели зажигаться. Истратив весь их запас без всякой пользы, хоббиты совсем приуныли.

— Ну что за день такой! — восклицал Пиппин, сидя на берегу и слушая голодное бурчанье в животе. — Сегодня всё решительно не так, всё против нас! Еды не добыли, — стал он загибать пальцы, — проплыли за день хорошо если миль двадцать-тридцать, при этом едва не утонули, а напоследок ещё и со спичками беда! Как мы будем продолжать погоню, если даже ночью нам теперь придётся обходиться без тепла и света?!

— Да уж, со спичками у нас откровенная невезуха, — вздохнул Мерри. — Нужно было хотя бы огниво захватить с собой. Теперь даже покурить не сможем!

— Да кто ж знал, что с нами случится такая история? — сказал Фолко. — Сходили на пикничок, называется…

— Это уже не пикничок, — задумчиво проронил Сэм. — Сдаётся мне, это уже настоящее Приключение, которое вновь свалилось на наши бедные головы. Ведь и ровно три года назад, когда Фродо продал Бэг-Энд Саквил-Бэггинсам и отправился жить в Кривражки, мы тоже пошли с ним, ещё совершенно не предполагая, чем всё в итоге закончится…

— И то правда, — согласился с ним Мерри. — Наш путь всё удлиняется, и уже совсем неясно, чего ждать в дальнейшем.

— Большое или небольшое приключение, а продолжать его без пропитания, тёплых вещей и без огня — это сущее мучение, — гнул свою линию Пиппин. — Даже завалящего фонаря у нас нет, чтобы мы могли сейчас приготовить себе постели. Придётся спать на сырой земле или вообще в лодках…

— Э-э-м… пожалуй, проблему освещения мы можем решить, — вдруг заявил Сэм.

— У тебя есть с собой фонарь? — обрадовался Пиппин. — Так чего ж ты его столько времени прятал?

— Это не фонарь, это кое-что получше… — загадочно молвил Сэм и зашарил рукой за пазухой. — И я его не прятал, просто особой нужды в нём не было до сих пор.

Ночи стояли нынче хоть и звёздные, но безлунные, поэтому в сгустившемся мраке друзья не видели, что он конкретно делает. Зато услышали, как он вдруг громко и торжественно произнёс весьма странные слова, похожие не то на призыв, не то на заклинание:

Галадриэль, Звезда Зари!
Услышь меня, ко мне приди!
Пошли нам свет души своей,
Что ярче всех земных огней!

Не успел Сэм договорить, как, к великому удивлению всех, в его руке неожиданно замерцала яркая белая искра. Однако её света оказалось всё равно недостаточно, чтобы бороться с окружающей мглой, и потому Сэм снова заговорил, но теперь уже на эльфийском языке:

А Элберет Гилтониэль
О менель-палан дириэль,
Ле нэллон си ди’нгурутос!
А тиро нин, Фануилос!

Возможно, слова и вправду были магическими, потому что хоббиты вдруг ощутили, как на них будто бы повеяло тёплым пахучим воздухом, в котором слышался тонкий аромат золотого эланора и белого нифредила, священных цветов Лориена. Одновременно с этим искра в руке садовника начала разгораться, а под конец от его ладони и вовсе брызнул ярчайший серебряный свет, на десятки ярдов озарив всё вокруг. Изумлённые Мерри, Пиппин и Фолко на мгновение ослепли от этой вспышки, но затем разглядели в руке Сэма сияющий хрустальный флакон весьма изящной работы.

— Что это?! — радостно вскричал Фолко. — Что за диво у тебя в руках, Сэм?

— Так, один очень дорогой подарок… — с ноткой печали улыбнулся тот.

— А я, кажется, догадываюсь, что это… — странным тоном произнёс Мерри.

— Да это же звёздный фиал Галадриэль! — узнал Пиппин. — Её прощальный подарок Фродо, когда мы уплывали из Золотого Леса[16].

— Откуда он у тебя?! — поинтересовался Мерри. — Я думал, Фродо увёз его с собой за Море.

— Я тогда тоже так считал, — ответил Сэм. — Пока не вернулся домой из Серебристой Гавани. Там меня ждала сумка с некоторыми вещами мистера Фродо и записка от него. В ней он мне сообщил буквально следующее… — Сэм на секунду задумался, а потом как бы прочёл по памяти: — «Я тут подумал, Сэм, и решил оставить тебе также и фиал Галадриэль. Там, куда я еду, света много, а вот тебе фиал может ещё пригодиться. Как пользоваться им, ты знаешь. Сохрани его в память о той, кого ты, возможно, уже никогда не увидишь…»

— Фродо как в воду глядел… — пробормотал Фолко.

— А что же он тогда увёз вместо него? — недоумённо наморщил лоб Мерри. — Я ведь отчётливо видел блеск фиала у него на груди, когда он уплывал на корабле с эльфами!

— А вот это и для меня загадка, — развёл руками Сэм.

— Можем спросить его, если он вдруг вернётся, — ухмыльнулся Пиппин.

— У-у, об этом даже не мечтай… — категорично заявил Мерри.

Как бы то ни было, но свет у маленького отряда теперь имелся. Тепла он, конечно, не давал, зато они смогли без лишних хлопот соорудить себе из тростника шалаши, а в них — тёплые постели из мягкого сена.

Ночь прошла без происшествий, и пришедшее ей на смену утро четверо приятелей встретили на реке — Мерри снова пытался загарпунить рыбу, а все остальные лазили у берега в поисках раков. Только для этого им пришлось предварительно спуститься на полмили вниз по течению. Увы, но и здесь их ждала неудача. Провозившись добрый час, оголодавшие вконец хоббиты вынуждены были продолжить путь, туго завязав пояса. Стоит ли говорить, что настроение у всех окончательно испортилось. Вдобавок наметилось ухудшение самочувствия, что лишь усугубляло проблему.

— Голова болит, — пожаловался как-то Сэму Пиппин. — У меня всегда голова болит, когда я мало ем…

— Тут я с тобой соглашусь, — вздохнул тот и невольно облизнул губы, жадно взирая на резвящуюся глубоко в воде рыбу. — Даже в Мордоре нам с Фродо не было так туго по части еды. Может, ты и прав, говоря, что нам следовало дождаться подмоги. Теперь мы всё больше тратим времени на поиски пропитания и всё меньше на погоню.

— Вот-вот! — торжествующе наставил на него палец Пиппин. — А вскоре мы настолько обессилеем, что и пошевелиться не сможем. Не послушали меня сразу, а теперь и мне из-за вас страдать приходится!

— Может, нам заняться охотой? — без особой надежды спросил Сэм.

— И каким же образом? С одними мечами многого не добудешь, разве что сама добыча встанет перед нами неподвижно и будет ждать, когда мы её прирежем. Да и нет среди нас охотников.

— Можно соорудить какую-нибудь ловушку, — не сдавался Сэм.

— Какую? — устало посмотрел на него Пиппин. — Даже элементарные силки не сможем сделать, потому что подходящей верёвки у нас нет. А если даже и придумаем что-нибудь, то представь, сколько времени мы проведём в засаде, поджидая дичь. Только я сильно сомневаюсь, что нам удастся даже это, потому что нам банально нечем приманить живность.

— Ну, мелкое зверьё мы действительно вряд ли заманим, а вот с птицами может получиться — достаточно лишь накопать червей.

— Прости, Сэм, но ты неисправимый мечтатель, — покачал головой Перегрин. — Единственное, что мы сможем сделать без особого труда, так это собрать кое-какие ягоды. Сейчас вроде бы как раз брусника созрела.

— Бруснику или ещё какие-то съедобные ягоды я поблизости что-то не заметил, — досадливо поморщился Сэм. — Впрочем, за эти дни я их вообще ни разу не видел возле реки. Зато здесь полно насекомых.

— А чем они нам помогут? — удивился Пиппин. — Извини, но я не лягушка, чтобы мухами и комарами питаться.

— А я и не заставляю, — слабо улыбнулся Сэм. — Помнится, в детстве мы с Фолко часто ловили кузнечиков и саранчу, которую потом нанизывали на прутики, жарили и ели — не деликатес, конечно, но вполне съедобно. А в этих лугах я заметил ещё и некоторые съедобные полевые грибы — можно кузнечиков зажарить вместе с ними, так я ещё не пробовал…

— А огонь мы как разведём? — ещё более удивлённо посмотрел на него Пиппин. — Молнию будем дожидаться?

— Зачем молнию?.. — недоумённо заморгал Сэм, а потом вдруг хлопнул себя по лбу. — Ах да, совсем забыл: у нас же спичек нет! Вот же мы встряли, хоть землю ешь…

— А я предупреждал! — не упустил момента вставить замечание Пиппин.

Масло в огонь их голодных мук добавило ещё и небольшое происшествие, случившееся поздним утром. Именно тогда Пиппин заметил на восточном берегу ещё один брошенный пиратами костёр. Он снова оказался давно потухшим, а в золе виднелись остатки рыбьих костей и рачьи панцири. Друзья тщательно перерыли эти объедки, но не нашли в них ни кусочка мяса. Впрочем, доедать за своими врагами они не собирались (во всяком случае, они так думали…).

— Издеваются! — в сердцах заявил Мерри и со злостью пнул ногой золу.

— С чего бы это? — возразил ему Фолко. — Откуда им знать, что мы до сих пор за ними гонимся? Корабль Хвоща уже давно не показывается в поле зрения, а значит, и видеть нас они никак не могут. Да и о количестве наших припасов мы никого не информировали. Я лично считаю, что просто у них тоже есть некоторые проблемы с пропитанием.

— Почему ты так решил? — посмотрел на него Пиппин.

— Потому что бандюганы, по всей видимости, уже давно здесь ошиваются, — ответил вместо Фолко Сэм. — Посуди сам. Почти три недели назад на меня было совершено первое нападение. А несколько дней назад ещё одно, причём снова теми же самыми лицами, судя по их маскам. Значит, в Шире или его окрестностях они объявились по меньшей мере три недели назад — ведь, прежде чем напасть, им требовалось собрать обо мне разные сведения и отследить мои передвижения. А если учесть, что корабль у Хвоща не самый большой, то и припасов на нём можно увезти не особенно много. При наличии такой здоровенной команды громил и хоббитов, что мы видели в день похищения Эланор, эти припасы будут и вовсе улетать, словно в трубу. Следовательно, они тоже должны периодически заниматься добычей пропитания, а в этих диких местах это можно сделать только самостоятельно. Но, в отличие от нас, у них наверняка имеются удочки и сети.

— А у нас лишь гарпун, — тоскливо заметил Мерри. — И мне кажется, ему пора снова поработать.

Друзья горячо поддержали его идею, и вскоре вся компания опять полезла в реку в поисках живой добычи. Но и в этот раз их постиг неуспех. Уровень воды в реке продолжал постепенно снижаться, поэтому вся рыба ушла на глубину, не оставив Мерри ни единого шанса к ней подобраться. Раков тоже не удалось найти. Однако это не остановило оголодавших хоббитов, и они решили потихоньку продолжать преследование, попутно пытаясь решить и проблему питания. Никаких съедобных ягод или растений возле русла Брендидуина по-прежнему не росло, да и вряд ли такая пища смогла бы серьёзно утолить их прямо-таки зверский голод. Так что бедолаги в основном сосредоточили свои усилия на реке, ибо еда в буквальном смысле плавала у них под ногами, и требовалось лишь до неё достать.

Увы, но их мечтам не суждено было осуществиться. Проплыв за день не более пятнадцати миль, наши удальцы в результате снова легли спать не солоно хлебавши, да к тому же ещё и совершенно обессилевшими.

Следующий день они встретили уже без особой надежды. Попив водички, друзья погрузились на лодки и стали дрейфовать по реке. По общему согласию, на греблю сегодня решили не тратить силы, поскольку, несмотря на полноценный сон, утомлённые организмы друзей уже который день не получали необходимое питание для возобновления физических ресурсов. Вот и сидели парни в челноках совершенно пассивно, лишь иногда вялым взмахом весла подправляя курс движения.

Вскоре вдоль русла Брендидуина снова потянулись высокие кусты и деревья, скрыв от взора простирающийся за ними унылый степной ландшафт. Поэтому поднимающуюся струйку дыма на восточном берегу чуть ниже по течению хоббиты заметили далеко не сразу. А заметив, поначалу не придали этому значения, решив, что это обман зрения или пылевое облако. Однако когда лодки миновали прибрежные заросли и вновь вышли на открытое пространство, все поняли, что глаза не лгут. Через короткое время уже можно было отчётливо рассмотреть поднимающийся из полей тонкий столб чёрного дыма.

— Это то, что я думаю? — с замиранием сердца спросил Пиппин у Сэма, напряжённо вглядываясь вдаль.

— Однозначно, там что-то горит, — сказал тот, также не сводя взора с загадочного дыма.

— Пираты? — подал голос с соседней лодки Мерри.

— Отсюда не видно, — признался Пиппин. — Да и далековато будет от берега.

Действительно, дымок поднимался на изрядном расстоянии от реки, что говорило не в пользу пиратской версии.

— В любом случае нужно проверить, — проговорил Фолко. — Нельзя упускать возможность разжиться хотя бы горящими углями.

— Боюсь, там мы разживёмся не столько углями, сколько неприятностями, — пробормотал Пиппин и указал рукой на пологий участок берега неподалёку. — Посмотрите лучше туда! Видите, там тростник поломан и трава сильно примята, будто кто-то ходил или высаживался с лодок…

Подплыв ближе к указанному месту, все увидели на влажной почве множество уже знакомых следов голых и обутых ног, а также отпечаток днища лодки, которую кто-то явно вытаскивал на сушу.

— Я всё-таки склоняюсь к мысли, что здесь побывали пираты, — молвил Мерри, внимательно изучив все следы. — И были здесь относительно недавно.

— Получается, мы их догоняем? — с надеждой спросил Пиппин.

— Похоже на то. Правда, пока не пойму, как это у нас получилось, ведь двигались мы всяко медленнее, чем они.

— Значит, что-то их задержало, — веско заметил Фолко. — И я даже догадываюсь, что именно…

— Поиски пропитания, — понятливо кивнул Мерри, не дав ему закончить.

— А в поля они тогда зачем полезли? — недоумённо спросил Пиппин и криво усмехнулся. — Тоже за рыбой и раками?

— Спроси что-нибудь полегче, — бросил Мерри. — А лучше посмотри, не прячется ли там кто-нибудь в траве…

Пиппин снова оглядел равнину на востоке, а потом помотал головой.

— Никого не вижу.

— Ну, тогда предлагаю наведаться к костру, — сказал Мериадок и указал в сторону дымка. — Туда как раз ведёт свежая тропа.

— Далековато, — поморщился Пиппин. — Около полумили до него будет. Страшно как-то оставлять здесь лодки — вдруг нас специально так далеко заманивают, чтобы их украсть? Нет лодок — нет шансов догнать похитителей Эланор.

— А кто их украдёт? — вскинул брови Мерри. — Ты же сам говорил, что кругом никого нет.

— Как раз этого я и не говорил, — возразил Пиппин. — Я сказал, что никого не заметил. Однако это не значит, что мы здесь совершенно одни. Подручные Хвоща настоящие мастера маскировки, сам ведь видел.

— Предлагаешь оставить кого-нибудь охранять лодки? — посмотрел на него Мерри.

— Нам нельзя разобщаться, — встрял тут в их спор Сэм. — Если пираты и вправду караулят где-то неподалёку, разделённые мы станем для них лёгкой добычей. Давайте лучше спрячем лодки, а к костру пойдём все вместе.

— Только придётся поторопиться — путь предстоит неблизкий, — заметил Фолко. — Если костёр давно брошен, то к нашему подходу он вполне может погаснуть.

В его словах был резон, поэтому друзья затащили лодки в торчавший поблизости куст и дополнительно прикрыли их тростником. После этого все ещё раз подозрительно оглядели округу и быстрым шагом направились по недавно натоптанной траве на восток. Время близилось к полудню, и осеннее солнце ярко светило в чистом небе. Под его жаром утренний туман над рекой уже рассеялся, и озябшие за ночь хоббиты сейчас с удовольствием грелись в тёплых лучах. В воздухе всюду носились различные жуки и стрекозы, в траве прыгали и стрекотали кузнечики, самозабвенно звенели невидимые цикады, заливались трелями полевые птички — в общем, жизнь кругом била ключом. Да только одуревшие и ослабевшие от голода путешественники почти не обращали на это внимания, целиком сосредоточившись на одной единственной цели — на костре, ещё дымившем в отдалении.

Возглавлял маленький отряд Мерри, за ним ступал Пиппин, а замыкающим шёл Сэм, немного задержавшийся возле лодок по уважительной причине. Дело в том, что, когда он напоследок окинул окрестности взглядом, его взор привычно скользнул вдоль блестящей ленты реки почти до самого горизонта. Там, в нескольких лигах южнее, берега Брендидуина снова плотно облепляли деревья, и разглядеть среди них что-то ещё было крайне сложно. Однако именно в том самом районе глаз Сэма вдруг выхватил из жёлтой и красной гаммы растительности какой-то светлый лоскуток, пронзительной белизной сверкнувший в лучах солнца. Он показался буквально на миг, а затем снова исчез, заставив сердце садовника учащённо забиться. Сэму отчаянно хотелось верить, что это мелькнул парус судна, на котором увозили его дочь. И хотя он ничего не сказал своим товарищам, в его сердце вновь всколыхнулась надежда.

Путь до места, откуда поднимался дым, не занял много времени, и вскоре все четверо уже находились там. Никого живого поблизости не наблюдалось, а сам костёр располагался в небольшой каменистой ложбинке с обгоревшими краями. К сожаленью, он уже полностью прогорел, а источником дыма явилась сухая трава, росшая вокруг него. Было очевидно, что пираты, уходя, потушили костёр водой, но сделали это довольно небрежно, из-за чего некоторые тлеющие угли разлетелись, а от них потихоньку занялись и окружающие растения. Хорошо, что поверху ложбина оказалась голой, иначе из-за безалаберности бандитов сейчас бы уже полыхала вся равнина.

В самом же костре и возле него друзья нашли некоторое количество обглоданных костей и клочки заячьей шерсти. А в одном месте на камнях виднелись обильные следы крови.

— Ну, теперь ясно, зачем пираты сюда ходили, — сказал Фолко, осмотрев очередную косточку. — Они охотились. А потом часть добычи прямо здесь и съели.

— Без лука или арбалета поймать зайца нереально, — заметил Пиппин. — Если, конечно, нет в наличии каких-либо ловушек.

— Сомневаюсь, что похитители стали бы ловить зайцев с помощью ловушек, — возразил Фолко. — Это слишком долго и в условиях погони неосуществимо.

— Значит, у них есть стрелковое оружие, — подытожил Мерри. — И вот это уже не очень хорошая новость для нас.

— Если бы они хотели всех нас перестрелять, то сделали бы это ещё в день похищения, — проговорил Сэм. — По крайней мере теперь мы знаем, что стало причиной их задержки на пути. Если так всё и продолжится, не сегодня-завтра мы уже догоним их.

— А я бы на это не рассчитывал, — покачал головой Пиппин. — И чем мечтать, давайте лучше осмотрим тут всё хорошенько — вдруг мерзавцы что-нибудь забыли из своей добычи…

Но осмотр костра и ложбинки ничего нового не дал. Зато недалеко от неё хоббиты обнаружили ещё одну недавно протоптанную тропинку, которая вела на юго-запад в сторону реки.

— Хм, странно, — задумчиво поджал губы Фолко, изучая её. — По одной тропе они сюда пришли, а по другой ушли. Непонятно…

— Да что непонятного? — пожал плечами Пиппин. — Они просто разделились: часть пиратов ушла обратно к своим лодкам, а другая отправилась к реке новым путём.

— А зачем? — посмотрел на него Фолко. — Какая в этом логика?

— А я почём знаю? Мне они не докладывались. Но если так сделали, значит, был у них резон.

— А может, они нас просто запутывают? — предположил Сэм.

— Да кто ж их знает? — снова повёл плечами Пиппин. — Сейчас мы можем только гадать.

Впрочем, гадать им долго не пришлось, потому что в следующую минуту острый взгляд молодого Тука высмотрел в густой траве возле второй тропы какой-то чужеродный в этих диких местах предмет.

— О! А я что-то нашёл! — воскликнул он, бросаясь к своей находке.

Когда остальные подбежали туда следом за ним, то увидели в его руках небольшой кожаный мешочек, перевязанный верёвкой.

— Кажется, там что-то есть, — Пиппин слегка тряхнул мешком, и все услышали, как внутри что-то зашуршало.

— Аккуратно, не испорти! — предостерёг его Мерри. — Лучше давай посмотрим, что в нём.

Пиппин не стал спорить и потянул за верёвки, стягивающие мешок. К удовольствию друзей, внутри обнаружились четыре морковки и жменя небольших сухариков. Хотя кое-кто из хоббитов всё же был немного разочарован находкой.

— Могли б хотя бы жареного кролика потерять… — проворчал Пиппин, вороша рукой добычу. — Голод морковками особо не утолишь.

— Радоваться надо, что хоть это нам перепало, — укорил его Мерри.

— А если нам это специально подбросили? — с сомнением глядя на мешок, уронил Сэм. — Нас четверо и их четыре — какое-то странное совпадение. Вдруг они отравлены?..

— Если бы хотели подбросить, оставили бы мешок на видном месте у костра, а не в густой траве, — возразил Пиппин.

Фолко же не стал спорить, а просто вытащил морковки на свет и тщательно их осмотрел.

— Выглядят вполне нормально, — констатировал он. — Помытые, не гнилые.

Сэм взял один из сухарей и, подозрительно понюхав его, брезгливо фыркнул.

— Плесенью пахнут — старые уже, причём изрядно.

— А у нас есть выбор, чтобы перебирать харчами? — вскинулся Пиппин.

— Ты ведь только что сам воротил нос и требовал подать тебе кроликов! — не замедлил подколоть его Мерри.

— В отсутствие жаркого, придётся довольствоваться и этим, — не моргнув глазом, выдал его кузен и нетерпеливо встряхнул мешок. — Так что — будем пробовать трофеи или продолжим любоваться ими?

Его друзья переглянулись.

— Боязно как-то… — неуверенно заметил Сэм.

— Ладно, — равнодушно пожал плечами Пиппин. — Не хотите — как хотите, а я скоро с ума от голода сойду. Тут на каждого по морковке и по два сухаря, — посчитал он, — так что свою долю я забираю.

Он подхватил одну морковку, отобрал пару сухариков, а полегчавший мешок протянул Мерри. Затем, не глядя на приятелей, Пиппин почистил морковку мечом и тут же смачно ею захрустел. Следом за ней пришла очередь сухариков, которые он запил водой из фляги, после чего довольно крякнул.

— Ну вот, теперь моё утробное чудовище хоть немного успокоится! — довольно заявил он, погладив живот. — А то от его воплей и днём и ночью покоя не было!

Видя, что с Пиппином ничего страшного не происходит, Мерри, Фолко и Сэм ещё раз неуверенно переглянулись, а затем поделили между собой оставшуюся пиратскую провизию. Схрумкав всё это, не сходя с места, они тоже заметно повеселели.

— Хм, вроде недурно, — молвил Мерри и заглянул в опустевший мешочек. — Жаль только, что так мало. Может, осмотримся здесь — вдруг ещё что-нибудь завалялось…

Его товарищам эта идея не показалась такой уж глупой, хотя все сильно сомневались, что им повезёт во второй раз. Так и случилось. Облазив всё вокруг на солидном расстоянии, больше ничего съестного им найти не удалось. Вернувшись в ложбинку, где недавно пировали похитители, они увидели, что тлевшая там трава уже прогорела и не источала ни единого дымка. Впрочем, сейчас их это совершенно не расстроило. Они немного утолили свой голод, и дальнейшее им не казалось таким уж безрадостным.

— Ну что ж, — проговорил Фолко. — Не всё так плохо, как мнилось ещё совсем недавно. Сами враги подкармливают нас, пусть и не специально. Зато теперь мы можем продолжать погоню с новыми силами. Возвращаемся к лодкам?

— Погоди, что-то я после еды совсем разомлел, — сказал Пиппин, садясь на камень у кострища. — Давайте немного тут отдохнём, прежде чем идти обратно.

Действительно, после долгожданной пищи на всех как-то внезапно накатила какая-то блаженная нега, и всем хоббитам захотелось просто немного посидеть на солнышке, прежде чем снова давать ногам работу. Рассевшись кто на камни, а кто на траву, они некоторое время сидели так, погрузившись в свои мысли. Однако в результате такого ничегонеделания парни непроизвольно расслабились, и, как это бывает в подобных случаях, на их тела вдруг навалилась предательская слабость, а разум охватила послеобеденная сонливость. Разморенные солнцем, они недолго сопротивлялись этому неожиданному натиску и вскоре уже лежали на зелёной травке, прикрыв лица капюшонами плащей.

— Ладно, полежим немножко… — сонно пробормотал Мерри. — Давно так хорошо не было…

— Угу… — глухо прогундосил рядом Сэм. — Только, чур, не спать…

Сказал и тут же первый закемарил. А следом за ним уснули и остальные…

Пробуждение у всех было внезапным и тяжёлым. Головы буквально раскалывались от пульсирующей боли, словно по ним били огромными молотками.

«Всё-таки уснули!» — с досадой подумал Сэм.

По соседству зашуршала трава, и кто-то тихонько застонал.

— Моя голова!.. — узнал Сэм голос Фолко.

— И не говори… — сдавленно пробурчал Пиппин. — Сейчас лопнет от боли…

— И у вас тоже?.. — удивился Мерри. — Что ещё за напасть?..

Одновременно приподнявшись, парни с огромным трудом распахнули неподъёмные веки и огляделись. Первое, что они увидели, это были ранние сумерки, уже опустившиеся на землю. А второе… Второе они не смогли лицезреть без крика.

— А-а-а!!! — разнёсся по округе их истошный вопль, после чего все разом лишились чувств.

Их психика просто не вынесла увиденного, потому как тела всех четверых кошмарно изменились. Точнее, изменились их головы, представляя собой нечто совершенно фантастическое. Так, глаза у всех оказались красными и до жути страшными, словно были налиты кровью. Кроме этого, у Сэма, к примеру, деформировался нос — он стал просто чудовищно длинным и толстым, свисая из-под капюшона, точно колбаса. У Мерри, к счастью, нос не трансформировался, зато преобразились его уши — они выросли в несколько раз и торчали из-под капюшона, формой напоминая уши мумака. Фолко отделался более легко — у него всего-навсего удлинились и заострились некоторые передние зубы, выступая из-под губ, как волчьи клыки. А вот Пиппину пришлось хуже всех — у него на голове красовались, прорвав капюшон, кустистые оленьи рожки с болтающимися на них маленькими морковками…

Примечания

[16] Ещё одно название Лориена.

  Обсудить на форуме

5 глава. Похищение в Заскочье

[На заметку: в этой главе встречаются примечания. Их расшифровку смотрите в конце главы]

Очередной тёплый сентябрьский день клонился к своему завершению. Солнце всё ниже опускалось к горизонту, тени удлинялись, а звон цикад становился всё громче и пронзительней. По Баклендскому тракту, главной дороге Заскочья, на большой повозке не спеша ехал Сэм Гэмджи со своим семейством — женой Рози и полуторагодовалой дочерью Эланор. Вместе с ними на повозке сидели ещё два хоббита — Фредегар Пузикс и Фолко Умникс, оба — старинные приятели Сэма. Хоббиты направлялись в Заскочье и уже два дня как находились в пути. Заночевав накануне в таверне «Золотой Пескарь», утром они миновали Брендидуинский Мост и уже спустя несколько часов подъезжали к конечному пункту следования.

В отличие от своих товарищей, Сэм ехал при полном боевом снаряжении — в мифрильной кольчужке и с Жалом на поясе, укрытых старым, видавшим виды эльфийским плащом. Впрочем, Фредегар и Фолко тоже не выглядели безобидными пейзанами — оба были вооружены крепкими дубинами. Несмотря на то, что Война Кольца завершилась ещё несколько лет назад, а вслед за этим из Шира изгнали и прихвостней Сарумана, иногда в край хоббитов время от времени нет-нет да и забредали разного рода лиходеи. Потому дополнительные меры предосторожности порой оказывались совсем не лишними.

К счастью, нынешняя поездка прошла без происшествий, и путники мирно достигли Заскочья. Благополучно преодолев Заплот[13], Сэм с семьёй и приятелями потихоньку двигался по дороге на юг, к Кривражкам, где нынче жили Мериадок Брендискок и Перегрин Тук. В последние годы друзья периодически навещали друг друга, вот и Сэм в который уже раз сподобился, хотя с семьёй он отправился в Заскочье впервые.

Дорога шла вдоль берега, где во множестве сидели местные рыбаки и ходили вверх-вниз по течению небольшие лодки и плоты.

— Брр, — передёрнул плечами Фредегар, провожая взглядом очередную такую лодку. — И как они не боятся? Никогда не полезу в эти посудины!

— Да ни одна из них тебя и не выдержит, — рассмеялся Фолко, — хотя ты и постройнел после застенков Сарумана в Микорытах.

— Вот и замечательно! — благодушно отозвался Фредегар.

Несколько лет назад, пострадав от гонений Сарумана, он действительно изрядно исхудал, но за последовавшие годы всё же сумел поправиться, хотя и не стал таким толстым, каким был раньше.

Дом Мерри и Пиппина находился на отшибе Кривражек, и вскоре повозка с нашими путешественниками уже подъезжала к его высокой живой изгороди. К недоумению путников, из-за неё доносился какой-то непонятный стук, сопровождавшийся громкими возгласами Мерри и Пиппина.

— Получай, жалкий трус! — восклицал первый.

— Ах, так! Вот тебе! — вторил ему Перегрин.

— Кажется, они с кем-то дерутся! — встревоженно заметил Фолко, соскакивая с тарантаса и бросаясь к калитке, едва заметной на фоне зелёной ограды. — Друзья, держитесь! — закричал он. — Мы уже идём!

Сэм с Фредегаром переглянулись, однако ж последовали за ним. Калитка оказалась не заперта, и три гостя, выкрикивая воинственные кличи, стремительно ворвались на круглый дворик, окаймлённый деревьями. И тут же увидели Мерри и Пиппина, в удивлении застывших посреди лужайки с деревянными мечами в руках. Кроме них, никого здесь больше не было.

— Сэм? Фолко? Фредегар? — всплеснул руками Пиппин, радостно кидаясь им навстречу. — А мы ждали вас лишь завтра.

— Мы решили приехать загодя, чтобы отметить День Рождения Фродо и Бильбо без суеты, — ответил Сэм.

— И правильно сделали, — улыбнулся Мерри, подходя к друзьям и пожимая им руки.

— А вы, я гляжу, тренируетесь, — указал на их деревянные мечи Фолко и несколько смущённо добавил: — А я уж решил, что на вас напал кто-то…

— Не забывайте: мы всё ещё воины Рохана и Гондора, — со значением сказал Пиппин, — и должны повышать свои боевые навыки, каковых нам явно не хватало во время Войны…

— А вот вы чего так вырядились? — кивнул на вооружение новоявленной троицы Мерри. — Словно на битву собрались…

— Есть причины, — веско обронил Сэм и многозначительно переглянулся с Фолко и Фредегаром.

— Случилось что? — тут же озаботился Пиппин.

— Случилось, — помрачнел Сэм. — А вы разве не слышали?

— О чём? — прищурился Мерри.

— О нападении, — коротко бросил Фолко.

— О каком нападении?! — вытаращили глаза хозяева дома. — Кто на кого напал? И где?

— На Сэма напали… — сказал Фредегар.

— Когда?!! — выпалили в один голос Пиппин и Мериадок, изумлённые до крайности.

— Об этом вы узнаете чуть позже, а пока встречайте новых гостей! — раздался тут от входа с улицы звонкий голос, и во двор зашла Рози, ведя за ручку дочь.

— Рози! Эланор! — воскликнули Мерри и Пиппин, подбегая к ним. — И старина Хэм, поди, тоже с вами?

— Нет, — мотнул головой Сэм. — Отец остался в Бэг-Энде. Сказал, что он уже стар для таких путешествий.

— Жаль… — вздохнул Мерри. — А как вообще поживает твой старик? Не хворает?

— Да пока держится.

— Ну а вы-то сами налегке прибыли или как? — в свою очередь спросил Пиппин.

— Мы приехали на повозке, что купили нынче летом, — ответила Рози. — Сходите к ней, мальчики, там мы привезли кое-какую снедь и бочонок свежего пива из «Золотого Пескаря»…

— Из «Золотого Пескаря»?! — восторженно завопил Пиппин. — Чую, завтра у нас выйдет знатное празднество!

Пиво из «Золотого Пескаря» издавна считалось лучшим в Восточной Чети Шира, и на его качество нисколько не повлиял снос старого трактира по приказу Сарумана несколько лет назад. Наоборот, после постройки новой таверны с прежним названием тамошнее пиво стало даже лучше. Хотя, возможно, так только казалось нашим хоббитам, истосковавшимся по хорошей выпивке за год войны.

Оставив повозку прямо возле ограды, друзья первым делом занесли в дом пиршественные припасы и свои дорожные вещи. После чего распрягли двух крепких пони, безропотно тащивших пятерых ездоков и их поклажу от самого Бэг-Энда, и разместили их в конюшне, где уже стояли хозяйские пони. Затем Рози уложила Эланор спать, а сама по-хозяйски упорхнула на кухню готовить ужин. Мужская же часть компании, рассевшись в уютной гостиной на креслах и диванчиках, закурила трубки и стала активно обмениваться накопившимися новостями.

— Ну, так что у вас там стряслось в Хоббитоне? — в первую очередь поинтересовался Мерри у Сэма.

— Неспокойно стало в Хоббитоне в последнее время, — нахмурился тот. — Опять бандиты расплодились. С некоторыми из них я и столкнулся пару недель назад буквально в нескольких милях от Уводья. Случилось это прямо средь бела дня, когда я совершал очередной «садовничий» обход. Вы ведь ещё не забыли, что я теперь главный садовник Шира и регулярно обхожу места, где после Войны рассеял благословенную землю Лориена? Вот и в этот раз я проверял, всё ли там в порядке…

— И что произошло дальше? — поторопил его Пиппин. — Кем оказались эти разбойники? И сколько их было?

— Их было четверо, и все — хоббиты. Лица их наполовину скрывали платки, но, судя по остальной одежде, они явно не местные, вполне возможно, из Брыля. Вооружённые кинжалами, они неожиданно выскочили из придорожных кустов и молча накинулись на меня, пытаясь достать своими клинками. По счастью, при мне был меч мастера Фродо, который я теперь всегда беру с собой в походы. Так что отбиться мне удалось, хотя и ценой порванной в нескольких местах одежды. В общем, получив отпор, нападавшие позорно бежали, а догонять их я не стал…

Сэм замолчал и с тревогой оглядел друзей.

— Ну а мэру Белоногу ты хоть сообщил об этом происшествии? — подал голос Пиппин.

— Разумеется. Только поиски злоумышленников ничего не дали, за исключением того факта, что ранее их видели ещё несколько хоббитов. Этим всё и закончилось. Поэтому, отправляясь нынче в Заскочье, я решил подстраховаться и не только дополнительно надел кольчугу из сокровищ Одинокой Горы, но и взял с собой двух провожатых — Фредегара и Фолко.

— Сам-то что по этому поводу думаешь? — спросил у садовника Мерри. — Это было случайное нападение каких-то бродячих налётчиков или же чётко спланированное действие?

Сэм пожал плечами.

— Ума не приложу, кто из хоббитов мог бы желать мне смерти… — озадаченно уронил он. — Все последние годы я был уверен, что врагов у меня больше не осталось…

— Значит, тебе банально не повезло напороться на обычных грабителей, — подытожил Пиппин.

— Не знаю, — с сомнением помотал головой Сэм. — Денег ведь они с меня не требовали, а просто выхватили кинжалы и без единого слова попытались меня продырявить…

— Мне тоже это всё кажется весьма подозрительным, — заметил Мерри. — Но в то же время я уже не раз слышал истории о разбойниках, в которых они без лишних слов убивали случайных встречных, после чего спокойно обчищали их тела.

— Да уж, что ни говори, а здесь есть, над чем покумекать… — пробормотал Фредегар.

И он был прав. Только дополнительные думы и дальнейшее обсуждение этой темы не помогли парням пролить свет на проблему. Так что, когда наступила ночь, спать они легли весьма обеспокоенными и напряжёнными.

Следующий день, 22 сентября 1422 года по летоисчислению Шира[14], выдался туманным. Однако это не испортило настроения обитателям и гостям дома № 8 на Прилепной улице, дома, в котором жили Мериадок Брендискок и Перегрин Тук. Ведь этот день для них был праздничным — исполнялось 54 года Фродо Бэггинсу и 132 года его дяде Бильбо. Проспав до позднего утра, вся компания затем собралась в гостиной. Пока Мерри растапливал камин, все прочие расставили вокруг большого круглого стола стулья, разложили приготовленные кушанья, открыли бочонок с пивом — и праздник начался.

Как известно, все хоббиты любят поесть, и наши герои не являлись исключением. Их застолье продолжалось ни много ни мало четыре часа. И лишь затем все блаженно откинулись на стульях, парни закурили трубки, и полилась неспешная беседа о том о сём.

Вспомнив былое и поговорив о настоящем, все договорились устроить завтра пикничок на берегу Брендидуина, ибо разбегаться после долгой разлуки вот так сразу никто не хотел. Мерри даже предложил вполне конкретное место для этого — Зелёную Заводь, славившуюся своей красотой. Она находилась за пределами Заскочья, расположившись ровно посередине между южными воротами Заплота и рекой Ивлинкой, чуть выше Надборнских Болот, что лежали на западном побережье Брендидуина. Кроме того, у хоббитов Заскочья существовало старинное поверье, согласно которому всякий, искупавшийся в Зелёной Заводи, обретал неистощимую плодовитость. Поэтому данный живописный уголок обязательно посещали местные влюблённые парочки, собравшиеся пожениться или завести детей.

Так как дорога предстояла неблизкая, все легли спать ещё засветло, а уже ранним утром снова были на ногах. Быстренько позавтракав, хоббиты собрали в корзины остатки вчерашнего пира, захватили несколько подстилок, чтобы не сидеть на голой земле, и тронулись в путь. Гости опять ехали на повозке, а рядом скакали на своих пони Мерри с Пиппином. Важно восседая в сёдлах, братья неприкрыто щеголяли роханскими и гондорскими доспехами. Сзади у них развевались плащи, а на боках висели дунаданские мечи из Упокоищ, которые им некогда вручил Том Бомбадил. Точнее, подаренный ему клинок Мерри героически утратил ещё во время Пеленнорской битвы, но Сэм отдал ему свой, ибо у него теперь был меч Фродо.

Ухоженный и прямой, мощённый крепким камнем Баклендский тракт оказался очень удобной дорогой, поэтому, чтобы пересечь Заскочье с севера на юг, хоббитам понадобилось немногим более четырёх часов. И везде, где бы они ни проезжали, встречные прохожие уважительно приветствовали Героев Войны и их спутников.

Когда же маленькая компания наконец достигла Зелёной Заводи, то на её границе невольно остановилась, буквально онемев от восхищения. Открывшийся вид и вправду поражал воображение. Заводь представляла собой тихую бухточку, местами поросшую тростником и прелестными розовыми кувшинками. Высокий восточный берег Брендидуина тут плавно понижался и у самой воды был совсем пологим. Осень нынче неожиданно рано вступила в свои права, и посему почти все деревья Шира уже стояли укрытые золотом или багрянцем листьев. И лишь здесь, у прекрасной заводи, всё оказалось иначе: берег густо устилал изумрудно-зелёный ковёр травы, а чуть в отдалении живописным полукругом расположились толстенные вечнозелёные дубы, широченными кронами, словно куполами, накрывая и берег, и затон.

Минувшей ночью туман снова окутал окрестности, однако с первыми лучами солнца он постепенно начал отступать к Брендидуину, повиснув над ним рваными белесыми хлопьями, так что хоббитам в итоге не пришлось сидеть в промозглой сырости. А потому как с утреца было прохладно, Мерри и Фолко тут же принялись разводить костёр недалеко от воды, наломав для этого большие охапки сухого камыша. Вскоре на берегу в круге из камней весело плясали рыжие языки пламени, а компания друзей расселась подле него, поджаривая на прутиках сосиски. Тростник отчаянно дымил, но хоббитов это не смущало. Наоборот, они затеяли весёлую игру с ветром, всякий раз пытаясь уклониться от его хаотичных дымных порывов. Сэм по этому поводу даже сочинил стишок для своей дочурки:

«Прыг-скок — на носок,
Ты ступай за мной, дружок», —
Молвил тёплый ветерок,
Теребя младой листок.

«И мы любим поскакушки!» —
Вдруг заквакали лягушки,
И давай в траве скакать,
Кувыркаться, гарцевать.

Тут листок не удержался
И от ветки оторвался,
На ветру затрепетал,
В реку шмяк и — бульк! — пропал…

Так и веселились они некоторое время, пока в разгар этих посиделок к берегу, где сидели хоббиты, не прибилось вдруг большое, чёрное от воды суковатое бревно. Никто поначалу не обратил на него внимания — подумаешь, бревно. Таких брёвен в любой реке хватает. Но потом до Сэма внезапно дошло, что бревно-то приплыло не сверху, а снизу по течению… Пытаясь понять, как это могло произойти, он вперил взор в корягу и изумлённо замер: на него оттуда смотрели чьи-то глаза! Точнее, даже два глаза. Сэм чуть не подавился сосиской и крепко зажмурился, решив, что ему показалось. И действительно, когда он снова распахнул очи, странные буркала уже исчезли.

Сэм посмотрел на жену, на друзей, но они, похоже, ничего не заметили. Сэм хоть и слыл простоватым по характеру хоббитом, но и ему нельзя было порой отказать в хитрости. Изобразив на лице беззаботное веселье, он демонстративно отвернулся от реки, не спуская, однако, с бревна косого взгляда из-под прищуренных век. И едва не подскочил на месте: там опять показались два глаза, но уже с другого конца древесного ствола.

Поняв, что ему всё это не мерещится, Сэм судорожно сглотнул — очень уж данная ситуация напомнила ему Горлума, который преследовал Братство Кольца на Андуине после ухода того из Лориена. Вот только Горлум гарантированно погиб в пекле Ородруина, а глаза здесь были явно настоящими, живыми. Более того, Сэм чуть не закричал во весь голос, когда рядом с немигающей парой глаз неожиданно появилась ещё одна!

По спине главного садовника Шира прошёл липкий холодок, а память услужливо напомнила о недавнем нападении на него вблизи Уводья. И вот тут Сэм сообразил наконец, что пора действовать. Но, увы, ничего сделать уже не успел, ибо события вдруг стремительно понеслись вскачь. Из туманной завесы со стороны реки вдруг вылетел какой-то небольшой комок, который угодил точнёхонько в костёр. Раздалось оглушительное шипение, из огня повалил густой белый дым, мгновенно заполнив собой весь берег так, что и в футе от себя ничего нельзя было разглядеть. Хоббиты всполошились и дружно вскочили на ноги, кашляя и чихая.

— Что происходит? — закричал Мерри. — Пиппин, это опять твои проделки?

— Я тут ни при чём! — раздался возмущённый голос Перегрина. — Ай! Кто меня толкнул?

— Сэм! Сэм, ты где? — тревожно закричала Рози. — Нужно уносить Эланор, пока она не наглоталась дыма!

— Я здесь, дорогая, — отозвался Сэм. — Не вижу ни…

Не успел он договорить, как на него кто-то стремительно налетел, мгновенно сбив с ног и весьма бесцеремонно повалив наземь.

— Эй, осторожнее! — сдавленно воскликнул Сэм, чувствуя, что его вдобавок крепко держат за шею чьи-то руки. — Я не железный…

Но у земли дыма не было, и, оказавшись на мягкой перине прибрежной травы, Сэм смог наконец разглядеть того, кто его сбил. А рассмотрев, изумлённо застыл: его пригвождал к земле какой-то незнакомый хоббит, одетый в мокрый кожаный костюм. Хотя, возможно, хоббит был и знакомый, но его лицо почти полностью скрывала плотная чёрная повязка.

Воспользовавшись замешательством Сэма, незнакомец вдруг взмахнул рукой и резко опустил её на грудь садовнику. Тот успел заметить тусклый блеск металла, а затем его грудь пронзила тупая боль. Удар выбил из лёгких Сэма весь воздух, но зато он смог разглядеть в руке нападавшего стилет…

Впрочем, на нашем хоббите была мифрильная кольчуга, которую он не забыл надеть перед пикником, а потому удар кинжалом не причинил ей какого-либо ущерба. Целым остался и Сэм, если не считать, конечно, синяка, который обещал вскоре появиться в месте удара. Поэтому незнакомец очень удивился, когда вместо того чтобы навсегда затихнуть, Сэм вдруг завопил во всё горло: «Берегись! Нападение!». Несостоявшийся убийца снова замахнулся клинком, метя уже в горло Сэму, но тот оказался шустрее и что есть силы двинул своим весьма немаленьким кулаком прямо по морде злоумышленнику. Лязгнув зубами, неизвестный моментально улетел куда-то в сторону.

И только тут Сэм различил шум борьбы, доносившийся со всех сторон. По всему выходило, что нападавших было несколько, и его друзья схватились с ними в рукопашной схватке.

— А-а-а! — вдруг раздался поблизости пронзительный крик Рози, сопровождаемый детским плачем. — Эланор!.. Отдайте дочку, негодяи!!!

— Рози! — вскричал Сэм, вскакивая на ноги.

— Сэм! — отозвалась та. — Они схватили Эланор!

— Я иду! — Сэм обнажил Жало и ринулся на её голос.

Но сразу же споткнулся обо что-то массивное и опять распластался на земле. Оглянувшись, он увидел неподвижное тело Фредегара Пузикса; из-под его головы растекалась лужица алой крови… Охнув, Сэм подполз к другу и склонился над ним. У Фредегара была разбита голова, но он ещё дышал, хотя и находился без сознания.

— Эй, кто-нибудь!.. — крикнул Сэм. — Тут Фредегара ранили!

— Сэм! — снова отчаянно завопила Рози. — У них Эланор!!!

Разрываясь между другом и дочерью, Сэм всё же определился и в итоге кинулся на голос жены. И тут же, словно придя ему на помощь, ветер внезапно усилился и стал дуть только в одном, юго-западном, направлении, мигом смахнув в сторону весь дым и обнажив Зелёную Заводь целиком.

Но открывшаяся картина отнюдь не выглядела радостной: костёр был кем-то нещадно затоптан, а его дымящиеся угли разбросаны по всему берегу, кругом в беспорядке валялись принесённые хоббитами подстилки и еда, а прекрасная прибрежная трава местами оказалась страшно всклокочена либо же вовсе выдернута с корнем из земли. Также куда-то подевались все пони, до этого мирно пасшиеся неподалёку. Кроме этого, Сэм отметил, что над Фредегаром уже склонился Фолко, пытаясь привести его в чувство, а Рози и вымазанные в саже Пиппин и Мерри стоят по колено в реке с весьма ошарашенным видом.

Да и было отчего не прийти в изумление: по Брендидуину плыл корабль! Не лодка или плот, каких в Заскочье имелось немало, а настоящий корабль с большим прямоугольным парусом. Размерами этот корабль значительно превосходил корабли лориенских эльфов, но выглядел менее изящно. В Заскочье корабли не появлялись, наверное, уже сотню лет, поэтому хоббиты и испытали такое удивление при виде его.

Частично скрытый туманом, он медленно двигался вниз по течению и находился от заводи на расстоянии порядка ста ярдов. А на полпути между ним и сушей Сэм заметил две небольшие остроносые лодки, в которых сидело несколько мелких фигурок в чёрных масках; усердно работая вёслами, они быстро сближались с кораблём. Эланор среди них Сэм высмотреть не сумел, зато вполне отчётливо разглядел на палубе судна с дюжину высоких фигур — это были люди. Причём явно небезоружные — у некоторых за поясами поблёскивали кривые сабли…

— У-у, предатели, снюхались с Громилами! — сплюнул Пиппин, в бессильной ярости грозя мечом бандитам.

— Они схватили Эланор!.. — простонала Рози, в отчаянии заламывая руки.

Тут у Сэма как-то разом потемнело в глазах и, зарычав от бешенства, он прыгнул в реку. Не выпуская из рук Жала, он что есть сил принялся грести вдогонку за похитителями. Однако плавать наш парень толком не умел, и вспомнил об этом, лишь когда удалился от берега на добрый десяток ярдов. А вспомнив, сразу начал тонуть. К счастью, мимо проплывало одно из брёвен, за которым недавно прятались нападавшие, и Сэм вцепился в него мёртвой хваткой. С его помощью он кое-как вернулся обратно к берегу, и там ему уже помогли выбраться на твёрдую почву Мерри и Пиппин.

— Без лодки их теперь не догнать… — горестно молвил Мериадок, поглядев вслед злоумышленникам.

Ответом ему был громкий всхлип Рози, которая стояла рядом и рыдала, закрыв лицо руками. Но вдруг она умолкла и резко повернулась к мужу.

— Сэм, ну где ты был раньше?! Я ведь звала тебя! — воскликнула она.

— Дорогая, я спешил, как мог, но в таком дыму ориентироваться было непросто… — пробормотал тот и, ласково обняв супругу, тяжко вздохнул. — Хотя какое это оправдание?..

— Хотел бы я знать, кто все эти негодяи, — проговорил Мерри, выходя на берег и отряхивая от воды мохнатые ноги.

— А мне кажется, одного я узнал… — уронил глазастый Пиппин, снова вперив пристальный взгляд в корабль и лодки. — Если не ошибаюсь, это наш старый знакомый Хвощ… Вон он, приказы раздаёт…

— Билл Хвощ?! — изумлённо вскричал Мерри, стремительно оборачиваясь. — Вот же мерзавец! Не хватило ему тех гадостей, что он творил в Хоббитоне, так он теперь и сюда сунулся! И где только корабль раздобыл, подлец?

— А может, это он стоит за недавним нападением на тебя, Сэм? — неожиданно предположил Пиппин.

— Да? А что это я ему такого сделал?.. — отстранённо уронил Сэм, явно думавший сейчас о том, как вызволить свою дочь.

— Наверное, он не может тебе простить яблока, которым ты треснул ему прямо по носу ещё в первый наш приезд в Брыль, помнишь?

— А-а-а, — протянул Сэм, вспоминая. — Из-за такой ерунды мстить?

— Ну, похоже, его мелкой душонке и этого достаточно.

— Так это всё из-за ваших старых счётов?! — встряла тут в их разговор Рози, несколько отстраняясь от мужа. — Я понимаю, разные там на