Помощница антиквара. Глава 28

Помощница антиквара. Часть 3. Выбор.

Глава 28.

– Это не просто наш шанс, это дар Богов! – убеждал мужчина, в волнении меряя шагами погруженный в полутьму кабинет, то и дело подбегая к плотно закрытой двери и выглядывая в коридор, дабы убедиться, что их не подслушивают. – Если мы упустим его, это будет непростительной глупостью.
– Значит, Его Величество в Кешми? И болен, говоришь? – хозяйка кабинета подошла к окну и поправила тяжелые шторы, чтобы в окно ненароком не заглянул ни робкий луч заката, ни острый взгляд шпиона.
– Да! Эти два дуболома сказали, что у него сердечный приступ и что несколько дней ему нужно лежать в постели. Все, кто там был, перепугались, что король умрет.
– Такой поступок был бы величайшей любезностью с его стороны. Сколько воинов прибыло с ним?
– Два десятка.
– Сколько человек охраняют замок?
– Около трех десятков, не считая слуг. Но у него еще и дракон!
– Ха, дракон. У меня их три!
– Так это ты выкупила их у Курта? – возмущенно ахнул гость. – А мне он отказался их продать. Вот скряга! Сколько ты ему заплатила?
– Какая разница? Тебе бы он их не продал даже за все золото Дариоса. Итак, что мы имеем? Около полусотни воинов, пара десятков слуг мужеского пола, два чужеземных наемника и один дракон. Значит, даю шестьдесят человек на ворота, полсотни на захват замка, и шестеро атакуют с воздуха.
– Шестеро? Всего лишь?
– По двое на одном драконе.
– А если по трое?
– А если по трое, то мои дракошечки будут задевать животами землю! Ты думаешь, они железные? Может, еще и огнем плеваться должны? – ехидно усмехнулась женщина. – Не переоценивай их силы. Только Мори сможет поднять троих, он же мальчик. Хорошо, семеро.
– Эх, маловато у нас драконов… Еще бы пять – шесть, и мы сровняли бы Кешми с землей, даже не привлекая войска.
– Если бы да кабы, – раздраженно отмахнулась женщина. – Ступай, иначе твое отсутствие заметят.
– Как только пехота нанесет удар по воротам, я дам сигнал к атаке замка, – напомнил уговор гость, прежде чем уйти.

 – Воистину сегодня удивительный день, – приветствовал Пангор всадника, которого стража пропустила не только без вопросов, но с почтительными поклонами. Его сопровождали двое воинов из отряда Даниэля. Маленький, худощавый человек с загорелым лицом и седыми взлохмаченными волосами, торчащими из-под поношенной шляпы, не по возрасту лихо соскочил с коня и обеими руками пожал руку Пангора.
– Я прибыл сразу же, как только узнал о болезни Его Величества, – гость кивнул на воинов. – Говорят, у вас тут много новостей?
– Да, доктор Курт! Вы только представьте себе, у моей жены есть сестра-близнец!
– И она здесь? Я с радостью познакомлюсь с ней, как только осмотрю Его Величество.

 Почти весь день Рена водила Анну и ее друзей по замку и саду. Гостье было интересно все: убранство комнат и залов, огромная кухня, конюшни, цветники и мастерские. Ник и Рик осматривали владения Пангора и Рены с вежливым интересом туристов, не понимая и половины того, о чем говорила хозяйка, и не вникая в восхищенный щебет Анны. Она же не уставала удивляться и сыпать вопросами. Рена отвечала терпеливо и обстоятельно, но вскоре роль гида начала утомлять: в ее положении трудно угнаться за непоседливой и любопытной сестрой. Анна устыдилась своего эгоизма. Кроме того, девушка запоздало вспомнила, что Давид принес ей весточку от Абрахама, но так и не отдал. Да и поговорить с Максимилианом она тоже не успела.
– Пойдемте навестим Его Величество, – предложила Анна.
– Ну пойдем, – усмехнулась Рена, – только его стережет Даниэль.
– Хотя бы спросим, как он себя чувствует, – поддержал Анну Ник.

 Конечно же, их не пустили в покои монарха. Пангор сообщил им о приезде Курта Вайсмюллера, который в это время осматривал Его Величество.
– Неужели мы наконец познакомимся с этим легендарным ученым?! – у Рика загорелись глаза.
Анна решительно постучала в соседнюю дверь – комнату Максимилиана. Оттуда вышел бледный и усталый Давид.
– Мне нужен ваш босс, – требовательно заявила девушка, пытаясь заглянуть через плечо секретаря. Тот поспешил закрыть дверь за своей спиной.
– Он занят, – возразил Давид.
– А когда освободится? – не отставала Анна.
– Не знаю. И если вы намерены спросить, чем занят – ответ тот же. Что-нибудь еще?
– А как же! Вы сказали, что Абрахам что-то для меня передал.
– Сейчас, – юноша исчез за дверью, открыв ее ровно настолько, чтобы протиснуть туда свое тощее тело и не дать любопытным взорам проникнуть внутрь. Через несколько секунд он вышел, дал девушке пакет из крафтовой бумаги и, пробормотав торопливые невнятные извинения, вновь скрылся в комнате.
– Вот и поговорили, – озадаченно глядя на закрытую перед ней дверь, пробормотала Анна.

 Вечером за ужином собрались все, кроме Его Величества и Даниэля, ни на минуту не оставлявшего короля в недуге. Даниэль не позволил монарху встать с постели, приказал подать им обоим ужин в спальню и проследил, чтобы пища была приготовлена в полном соответствии с рекомендациями доктора. Король поворчал, что на его вкус в еде мало соли и приправ, хотя по опыту знал, что в вопросах здоровья с Даниэлем спорить бесполезно.
Когда Его Величество уснул, Даниэль решил присоединиться к остальным и выпить с хозяином замка. Ему, в отличие от короля, нравился Пангор, нравились его стойкость, мужество и какая-то бесшабашная удаль. Даниэль неоднократно пытался поставить себя на место отца, чью дочь охмурил какой-то проходимец, но образ опального поэта, как назло, не вызывал у него неприязни. Наоборот, он считал, что Ее Высочеству невероятно повезло с супругом. А еще чем-то неуловимым Пангор напоминал Даниэлю пропавшего сына.
Идя по коридору к обеденному залу, Даниэль слышал голоса и обрывки разговора. Его брат расспрашивал Анну и ее спутников, как они умудрились попасть в плен к Саймиле.
– Каким же ветром вас занесло в тот постоялый двор? – сурово вопрошал Макс. – Вам что, нормальных гостиниц не хватало?
– Да мы бы с радостью остановились в гостинице или у кого-нибудь из местных, но они же могли выдать нас страже! – пояснила Анна.
– И что же вы натворили, если могли заинтересовать стражу?
– Ну… не то чтобы натворили…
– Вы забрали детей у женщины, приговоренной к казни, – блеснул осведомленностью Макс. – И что же было потом?
– Нас искали. Рика схватили и заточили в темницу.
– Это я знаю, – недовольно перебил Макс. – Не перескакивай, рассказывай все подряд. Куда вы дели детей?
Анна, виновато вздохнув, поведала о событии, превратившем троих друзей в преступников. Даниэль, стоя за дверью, слышал каждое слово. Он не спешил войти в зал, так как при нем девушка могла замкнуться и утаить важные детали истории. Он помнил, что у Анны нет оснований доверять ему. Внезапно промелькнувшее в рассказе слово заставило его прислониться к стене, чтобы удержаться на ногах. Сердце мужчины забилось будто сумасшедшее, кровь пульсировала в висках, заглушая все звуки. Даниэль быстро прошел в зал и остановился перед рассказчицей.
– Как зовут эту женщину? – он не говорил, а почти кричал. – Пожалуйста, Анна, как ее имя?
– Что? – немного обескураженная таким напором, девушка не сразу поняла, чего он хочет и почему орет на нее.
– Ланока? – не веря себе, переспросил Даниэль. “Проболталась! – пронеслось в голове. – Теперь ее схватят, а нас не будет рядом!”
– Да, Дэнни, это она, – с лукавой улыбкой подтвердил Максимилиан. – И я видел твоих внуков.
– А сына? – Даниэль взволнованно посмотрел на брата. – Кристиана? Что с ним?
– Увы, этого она мне не сказала.
Анне вдруг стало жаль Даниэля. Сейчас он лишится последней надежды увидеть сына живым. А может, промолчать, не говорить ему ничего? Рано или поздно он все узнает сам. Нет, она не должна скрывать от него правду. Но это так трудно! Произнести несколько слов сочувствия – и увидеть, как горе сокрушит человека. Если бы эту печальную миссию взяли на себя Ник или Рик… Но Даниэль вдруг посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде была отчаянная мольба:
– А вам? Анна, она вам говорила о Крисе?
– Говорила. – Вот и все, назад пути нет. – Мне очень жаль. Кристиан Стоун умер.
– Нет! – замотал головой Даниэль. – Нет! Он не мог. Это ошибка.
– Понимаю, это тяжело принять, но это так. Мне очень жаль, Даниэль. И у вас замечательные внуки, – зачем-то добавила Анна. Даниэль опустился на стул и закрыл лицо руками.
– Хоть мы и не друзья, но я сочувствую вашему горю, – Курт Вайсмюллер вручил Даниэлю бокал вина, – выпейте, вам сейчас это нужно. Мы все выпьем за упокой души Кристиана Стоуна.

 Максимилиан, также потрясенный вестью о смерти племянника, проводил брата в его комнату. Давид и Ганс удалились вслед за боссом. Курт Вайсмюллер тоже собрался уходить, сославшись на необходимость проведать Его Величество.
– Дорогой доктор, останьтесь с нами! – попросила Рена. – Даниэль сказал, что отец уснул. Ему не станет лучше оттого, что к нему будут заходить через каждые пять минут, хоть и из самых добрых побуждений.
– Просим вас! – подхватила Анна. – Максимилиан много говорил о вас…
– Он вообще много говорит, – шутливо проворчал Курт. – А вот мне о вас ничего не известно, Анна. – Ученый вернулся в свое кресло, настроившись на долгий разговор. – О том, что у Ее Величества родилась двойня, знали только Стоуны, а мне рассказал по секрету Макс.
– А для нас с Реной это была просто ошеломительная новость! – признался Пангор.
– Как вы все понимаете, в королевской семье не место двойне, – с грустной улыбкой ответил Вайсмюллер. Анна не желала начинать сначала эту неприятную тему, но у нее появилась одна догадка, подтвердить или опровергнуть которую мог только доктор.
– Но вы же знаете, что близнецы обычно рождаются в тех семьях, где у родителей или других близких родственников есть близнец. Я это к чему веду… Король или королева не могли нести в себе этот ген?
– Хороший вопрос, – ученый пристально посмотрел на Анну. – Точно этого сказать не могу, но примерно тогда это все и началось.
– Что началось? – Рик и Ник подсели поближе, обратившись в слух. Пангор и Рена переглянулись в предвкушении увлекательной истории. Курт обвел задумчивым взглядом своих молодых слушателей и, собравшись с мыслями, начал свой рассказ.

 Даниэль и Максимилиан были представителями второй волны “поколения близнецов”, как охарактеризовал это необъяснимое, на первый взгляд, явление придворный лекарь Дитрих Вайсмюллер. Вместе с Гордоном Стоуном он провел много дней на обломках летательного аппарата, принесшего их в Дариос, в поисках подтверждения своей гипотезы. Небольшой, но быстрый ручей брал начало в скале недалеко от места крушения, протекал совсем рядом с грудой почерневших обломков и, пересекая долину у подножия гор, впадал в реку Трей, несущую свои воды через Дариос, Келади и Турас. Сначала Дитрих не придал значения возросшему поголовью диких животных в лесах на пути ручья. Волков и лис развелось столько, что власти разрешили неограниченную охоту на хищников. Меха в короткие сроки упали в цене. Оленей, у которых редко бывает больше одного детеныша, часто стали видеть с двумя и даже тремя оленятами. Полчища грызунов стали настоящим бедствием для крестьян. Никому не пришло в голову связать это явление с недавним взрывом, вызвавшим переполох в окрестных деревнях, но Дитрих порасспрашивал местных жителей и выяснил, что зверье расплодилось в течение двух-трех лет после аварии. И пока он думал, могло ли крушение как-то повлиять на здешнюю фауну, к “волшебному” ручью начали приходить, а потом и приезжать издалека женщины, пораженные бесплодием. Почти все они получали желаемого ребенка, да не одного! Дитрих и Гордон с удвоенным рвением принялись за изучение останков аппарата. Вскоре они обнаружили, что после дождя под ними образуются вязкие сгустки неизвестного вещества красно-рыжего цвета, и быстрые воды ручья растворяют эту субстанцию и уносят в Трей.
У Дитриха не было возможности исследовать это вещество, но пробы он на всякий случай сделал. Изучить их он смог значительно позже, в Швейцарии. Отъезд из Германии был спешным и тайным, из вещей пришлось брать лишь необходимый минимум. Большая часть его архива была уничтожена, но образцы красной жидкости Дитрих берег, как величайшую драгоценность. И не зря! То, что это вещество служило источником энергии для летательного аппарата, было единственной и неподтвержденной гипотезой его происхождения. Дитрих пришел к выводу, что употребление воды из зараженного ручья и реки могло стать причиной некоей мутации, которая в итоге и послужила причиной “поколения близнецов”. А продолжил эти исследования его сын Курт, спустя много лет построивший на месте взрыва свою первую небольшую лабораторию.

 – Теперь там выстроен огромный Научный Замок, где занимаются исследованиями ведущие ученые Дариоса и Чужого Мира, – закончил свой рассказ старый ученый. – Вещество, которое мы в шутку прозвали “компот бабушки Марты” или просто “компот”, и сейчас широко используется в наших работах. Большинство из них пока засекречено, но с некоторыми вы знакомы.
– Ромас, – радость в голосе Пангора делала его похожим на ребенка, отгадавшего загадку.
– И Ланока, – Ник смотрел на Курта со смесью восхищения и неприязни.

 Несмотря на то, что день выдался долгий и насыщенный событиями, Анна никак не могла заставить себя уснуть. Мысли, бродившие в голове, совершенно не способствовали нормальному здоровому сну. Неправильные мысли, ненужные, но засевшие накрепко, как репей в холке дворняги. А виной всему – Рена. Святая наивность, чтоб ее…
– Вам сколько спален готовить? Две или три? – отведя Анну в сторону, деловито спросила она. Вполне естественный и логичный, на первый взгляд, вопрос.
– Двух достаточно, – без задней мысли ответила Анна.
– Значит, две, – сообщила Рена ожидавшей ответа служанке, и та, кивнув, ушла выполнять поручение. – И с кем же ты будешь делить постель? – смущенная улыбка делала ее похожей на девчонку-подростка, решившую выведать сердечные тайны своей подружки.
– Я? Ни с кем! – еще не успев удивиться или рассердиться, Анна мучительно-жарко покраснела. – Что за выдумки?! Я сплю одна.
– А твои друзья?.. – настал черед Рены сконфузиться и запнуться, подбирая приличные слова для своей догадки. – Значит, они…
– Что?
– Ну… Одна спальня для тебя, а вторая – для них… двоих?
– Да, и что? Не пойму, куда ты клонишь.
– Я уже жалею, что завела этот разговор, – расстроилась Рена. – Надо было приказать готовить три спальни, а вы бы уже сами разобрались, кому с кем спать.
– Ты что же, подумала, что они спят вместе? Ник и Рик? – хихикнула Анна.
– А что я должна была подумать? Одна спальня, одна кровать. У нас так.
– Что ж, у господ свои причуды. А нам в пути часто приходилось ночевать в полевых условиях.
– Что это значит?
– Например, сегодня мы спали под крылом у Ромаса, – на недоверчивый взгляд Рены Анна лишь усмехнулась. – Все вместе, так теплее.
– Ничего себе приключение, – глаза Рены стали совсем круглыми, – расскажи!
– Завтра, ладно? – с мольбой посмотрела на сестру Анна. – У нас был тяжелый день…
– Да, конечно, – спохватилась Рена. – Прости мою болтливость. Вы, должно быть, очень устали. Скоро ваши комнаты будут готовы, и вы сможете отдохнуть. А пока… – Рена вновь посмотрела на сестру искоса, склонив голову набок, как любопытная птичка, – все-таки скажи мне, кто из этих мужчин – твой возлюбленный? Только честно. Я никому не скажу, клянусь!
– Ох, Рена… Честно? – Утвердительный кивок, карие глаза глядят внимательно и напряженно. – Честно? Ну, если честно…
– Не томи, говори же!
– Если честно… – Анна нарочно затянула паузу, уж очень забавным казалось ей нетерпение сестры, – То я и сама не знаю!
– Не хочешь говорить – не надо, – разочарованно буркнула Рена.
– Не обижайся, – попросила Анна, – понимаешь, они оба дороги мне. Если бы не они, мы с тобой никогда бы не встретились. Но они – друзья, и я не вправе рушить эту дружбу.
– Ну и зря, – назидательным тоном заявила Рена, – они хоть и друзья, но соперничают между собой за твое внимание. И я, и Пангор заметили это. А собой-то хороши, заглядение! А как они на тебя смотрят! Как ты можешь не видеть этого?
– Рена, – Анна старалась быть серьезной, но губы расползались в улыбке, а глаза озорно блестели, – что скажет твой замечательный муж, если узнает об этих твоих речах?
– А что скажешь ты, если узнаешь, что это его слова, а не мои? – поддразнила сестру Рена.
– Сговорились, да? – Анна украдкой бросила взгляд в сторону дальней стены, где Пангор показывал Нику и Рику свою коллекцию келадийских мечей и кинжалов.
– Анна, – стояла на своем Рена, – хватай любого и бегом к священнику, пока они не нашли себе девушек попроще. Будешь долго выбирать – упустишь обоих!

 Именно об этом и думала Анна, ворочаясь с боку на бок в постели. “Кто твой возлюбленный?” И ведь слово-то какое красивое выбрано – возлюбленный! Медяк спрашивал иначе. “Кто из них твой мужчина?” Он ведь парень простой, а Рена – королевская дочь. Но смысл вопроса от этого не меняется. И ответа нет. Как и нет прежнего “я никогда не встану между ними.” И незачем притворяться, что не догадывалась об их чувствах. Но выбирать Анна не готова! В своем воображении она уже не раз пыталась представить себе последствия этого выбора. Пробовала, отбросив эмоции, взвесить все положительные и отрицательные качества каждого из друзей. Но их недостатки казались ей одинаково несущественными, а достоинства – одинаково весомыми. Либо она настолько плохо разбирается в людях, либо ей в спутники достались двое святых!

 Подумав о святости, Анна совсем некстати вспомнила поцелуй Ника. Да, они оба были пьяны, но ощущения впечатались в память так, будто это было только вчера. В первый момент она почувствовала панику, такую же, как и много раз до этого с другими парнями. Вслед за паникой обычно приходила боязнь потерять контроль над ситуацией, а на десерт мозг подсовывал ей картинки позорной сцены в душевой. Но не в этот раз! Паника отступила, Анна быстро взяла себя в руки и смогла вразумить Ника. Потому что Ник – это Ник, добрый, смешной, все понимающий и неспособный причинить ей зло. А может, всему виной алкоголь, притупивший инстинкт самосохранения? Теперь уже не узнать. Но страха, мешавшего ее прежним отношениям с мужчинами, больше нет. Для Анны это – маленькая победа над собой. Можно было бы попробовать повторить. Хотя бы ради закрепления результата.
Рик, взревновавший не на шутку и напившийся до тошноты, тоже не являл собой образец святости. Очень серьезный, правильный до занудства, иногда казавшийся старым, как Абрахам, он выглядел так по-детски трогательно, когда Анна уложила его на свои колени и убрала челку с бледного, вспотевшего лба. Но позже, обмирая от страха перед рабством и ожидая от Рика суровой отповеди, а вместо этого оказавшись в его объятиях, она сама почувствовала себя напуганным ребенком. “Не говори глупостей!” – именно те слова, которых она и ждала, немного грубоватые, но такие теплые и – черт бы их побрал – правильные. И что он, такой… ну конечно, правильный, нашел в ней, взбалмошной и эмоциональной?..
Кровать была удобная, не слишком мягкая, как раз такая, как нравилось Анне. Одеяло не тяжелое, гору подушек она сложила в кресло, оставив себе лишь две – почти как дома! Но после ночи, проведенной на твердой земле под драконьим крылом, этот комфорт не приносил покоя. Однако около полуночи, отчаявшись разобраться в своих чувствах, Анна повернулась на бок, накрылась одеялом с головой и наконец задремала.

 Не прошло и часа, как хрупкий сон был беспощадно разбит. Анна сначала не поняла, что за шум вырвал ее из уютной дремы. Казалось, что весь замок сотрясается от ударов. Но стучали всего лишь в дверь.
– Кто там? – проскрипела сонным голосом Анна в паузе между ударами. Очевидно, ее не расслышали, потому что грохот возобновился. Девушка зевнула, обернулась одеялом и выбралась из постели. У двери она повторила вопрос.
– Даниэль. Прошу вас, откройте, это важно.
От него разило алкоголем за версту, светильник в руках освещал красные, опухшие от слез глаза, но голос был тверд, а речь осмысленна. Сзади уже маячили Ник и Рик, прибежавшие на шум. Из коридора приближался дробный стук трости Пангора.
– Простите, что разбудил. Я решил ехать к этой женщине, Ланоке, чтобы она показала мне могилу Кристиана.
– Прямо сейчас? – Анна почему-то даже не удивилась. – Понимаю. Но не лучше ли отложить ваш отъезд до утра?
– Благодарю за ценный совет, – с едва заметной ехидцей ответил Даниэль, – но я все решил. Вас же я разбудил, чтобы задать несколько вопросов.
– Задавайте, – обреченно вздохнула девушка.
– Может, мы зайдем в вашу комнату?
– Ну уж нет! – Рик удержал Даниэля за плечо. – Спрашивайте, раз уж разрешили, и ступайте. Дайте наконец нам выспаться.
– Хорошо, – он смерил Рика надменным взглядом, но в спор вступать не стал. – Откуда вы узнали о смерти Кристиана?
– Ланока сказала.
– Какую причину смерти она назвала?
– Воспаление легких.
– Вы поверили ей?
– У нас не было причин сомневаться в ее словах.
– Она не сказала, где похоронила Кристиана?
– Нет. Мы не спрашивали. Она лишь обмолвилась, что он погребен где-то недалеко от ее дома.
– Где она живет?
– В лесу в окрестностях Адра. Нас привел туда и вывел оттуда Айден.
– Кто такой Айден?
– Ваш внук.
– Спасибо, Анна. Прощайте!
– Куда ты собрался, Даниэль? – Максимилиан вышел из темноты и некоторое время не выдавал своего присутствия, прислушиваясь к разговору. – Ланока с детьми отправлена в мой дом в Недми и ждет допроса. Я виноват, не смог сложить два и два и понять, что ведьма, чьих детей похитили наши герои, – хмыкнув, он кивнул на Ника и Рика, – и есть жена нашего Криса. Мы непременно допросим ее, но сейчас тебе лучше успокоиться и лечь в постель. Простите за беспокойство, друзья мои.
Макс виновато улыбнулся Анне, кивнул парням и увел брата. Плечи Даниэля поникли, будто только сейчас он в полной мере ощутил всю тяжесть обрушившегося на него горя. Не обернувшись, он покорно побрел вслед за Максом по темным коридорам замка.

 – Вы слышали? – спросила Анна. – Они схватили Ланоку! Что теперь с ней будет?
– Кто знает, – нахмурился Ник. – Не стоит волноваться раньше времени. Она ведь не в ширате, не в тюрьме, а в доме Макса. Значит, ничего плохого с ней не случилось. Наверное.
– Если завтра Даниэль отправится в Недми, предлагаю поехать вместе с ним, – Рик переводил взгляд с Анны на Ника.
– Отличная мысль, – поддержала его Анна. – Так и сделаем.
– А теперь самая лучшая мысль – всем улечься спать, – зевая, проворчал Пангор.

 – Зачем вы обманули меня?
Анна стояла на пороге спальни Давида, грозно сверкая глазами. Одета она была в джинсы и красную толстовку с капюшоном.
– И вам доброе утро, Ваше Высочество, – протирая кулаками глаза, сипло пробормотал юноша, чье пробуждение было не очень-то добрым. – Могли бы и постучать.
– Я вот тебе сейчас постучу! – разъярилась Анна и подошла к кровати, размахивая какой-то бумажкой. Хотя… бумажку Давид узнал. Он провозился с ней несколько часов. Но как она догадалась?
– Что не так? – Давид сел и подтянул одеяло к подбородку, прикрывая костлявые ключицы. – И, может быть, дадите мне одеться?
– Не раньше, чем вы мне все объясните. Зачем вы это сделали?
– Зачем я передал вам записку от господина Коэна? – он весьма правдоподобно изобразил непонимание. – А что, не надо было?
– У вас талант подделывать почерк, но врать вам не дано. Это писал не Абрахам.
– Ваше Высочество, ну что вам не нравится? Когда босс сказал, что завтра я должен быть готов отправиться с ним, я первым делом побежал к господину Коэну, чтобы убедиться, что оставляю его в добром здравии. Он очень обрадовался возможности передать вам весточку. Конфеты – да, я сам купил их, я же моложе и шустрее его. Он сказал мне, какие вы любите. А пока я, как охотничий пес, носился по городу в поисках этих треклятых конфет, господин Коэн написал для вас несколько строк.
– Чем?
– В смысле – чем? Ручкой.
– Какой?
– Обыкновенной ручкой. Синей. Шариковой. Правой, если вы об этом.
– Ваш босс переоценил вашу соображалку. Абрахам не пишет шариковой ручкой. Никогда. Он их презирает. У него чернильная, с золотым пером. Конечно же, антикварная.
Давид раскрыл было рот, чтобы возразить, моргнул, как сова, разбуженная днем, и закрыл. Раскрыл. И вновь не придумал ничего правдоподобного.
– Ладно, не мучайтесь, – махнула рукой Анна. – Просто скажите мне, жив он или нет.
– Конечно, жив, – затараторил секретарь, выпучив и без того огромные черные глаза. – Он упал и сломал руку, а больше ничего не случилось. Несколько дней провел в больнице, а теперь сидит дома. Доктор Циммерман навещает его каждый вечер. Вашего чокнутого попугая я привез из магазина домой к господину Коэну.
У Анны отлегло от сердца, но злость на лживого секретаря не прошла. Выдохнув, она вновь напустилась на юношу:
– Почему нельзя было сразу все мне рассказать? Зачем понадобилось это унизительное вранье? В детстве в шпионов не наигрались? А, Давид? Что молчите? Стоп. Хотя бы сейчас вы не обманываете меня?
– Ну Ваше Высочество, я уже не знаю, как доказать вам свою честность, – заныл Давид. – Я не хотел вас огорчать.
– Нет уж, пожалуйста, огорчайте. Как он сломал руку? Где он упал? На машине врезался, да?
– Он в последнее время не водил машину. Боялся, что ему станет плохо за рулем.
– Час от часу не легче! И вы говорите, что он не болен? Давид, вы совсем заврались. Ну-ка рассказывайте мне все о его здоровье.
Но молодой человек не успел ничего рассказать. Утреннюю тишину разрушил сильный грохот, за которым последовал звук, очень похожий на взрыв. За окном внизу раздались взволнованные голоса и торопливый топот множества ног.
– Мы еще вернемся к этому разговору, – пообещала, выходя, Анна.

 Вооруженные стражники и слуги бежали к воротам. От запаха дыма и пороха свербило в горле. Анна хотела остановить и расспросить кого-нибудь, но увидела, что к ней идет хозяин замка. Пангор что-то возбужденно говорил ей на ходу, но Анна ничего не слышала: от ворот слышались глухие удары, ротные отдавали приказы, и спешно построенные отряды, чеканя шаг и гремя доспехами, отправлялись на защиту замка.
– Анна, – наконец услышала она голос запыхавшегося от быстрой ходьбы Пангора. – Найдите Рену, Арди и Его Величество и отправьте в укрытие в подземелье. И сами оставайтесь там.
– Пожалуйста, скажите мне, что случилось? – взмолилась девушка.
– На нас напали. Кто – пока не знаю. Ворота взорваны снаружи, и все наши силы брошены туда. Да не медлите, Анна! Спасайтесь сами и спасайте нашу семью!

Продолжение следует.